Спустя несколько дней вождь и архитектор встречаются в узком кругу. Они еще не виделись после этого приема.

«Шпеер, почему вы не говорили мне, что женаты?» – спрашивает вождь с необычной серьезностью и настойчивостью. Редкие свидетели инстинктивно отходят в сторону и делают вид, что заняты беседой. Молодой архитектор не знает что ответить, он краснеет и бормочет, что сам не понимает, почему никогда не говорил фюреру о своей жене.

Это абсурдный и неуместный вопрос. Вождь знает, не может не знать, что Шпеер женат, поэтому нет причин делать из этого тайну. К тому же за приглашение супруг на официальный прием отвечал Геббельс, так что появление Шпеера с женой было запланировано.

Тем не менее архитектор утверждает, что сцена знакомства была полна недомолвок и эмоциональной неловкости, как бывает, когда в отношения пары вдруг вмешивается кто-то третий. Историки спокойно принимают эту версию, как соглашаются почти со всем, что заявляет Шпеер, и в основном повторяют его слова.

Шпеер представляет жену, и вождь не может скрыть мимолетное изумление, сразу же спрятанное за поцелуем руки и комплиментами красоте Маргрет. После этого он поворачивается к своему молодому архитектору и говорит, что целиком и полностью понимает, почему он скрывал ее от чужих глаз и даже от него, его фюрера.

Таковы уж мужчины, прячущие своих женщин. Еще одна общая черта. Этому нет никаких объяснений. Некоторые мужчины выставляют своих женщин напоказ, словно сводники, другие скрывают – как султаны.

Ева Браун часто закрывается в своей комнате, когда важные гости порхают по Бергхофу, а Маргрет Шпеер, с тех пор как муж сблизился с фюрером, нечасто видит его. Ева Браун очень нравится архитектору, как и Магда, супруга Геббельса. Это ничего особенного не значит. Всего лишь дружеские связи, очень полезные в кругу приближенных к высшей власти нацистской Германии. Молодой архитектор понемногу перестает быть молодым, но остается таким же красивым и талантливым, и он вовсе не ловелас. Женщины очень быстро понимают, что в физическом смысле им нечего бояться и тем более не на что надеяться.

Сразу после представления вождь ненадолго уединяется с архитектором, чтобы подвергнуть его допросу.

– Сколько лет вы женаты, Шпеер?

– Шесть лет, мой фюрер.

– Дети у вас есть?

– Нет, мой фюрер.

– Шесть лет, а детей все еще нет! Почему?

Молодой архитектор соврал. Маргрет на шестом месяце беременности. Тем не менее он врет и чувствует, что поступает правильно, даже если это нелепо. Ребенок скоро родится, и вождь узнает, что его обманули. Возможно, ему это уже известно, большинство врачей – члены национал-социалистической партии и служат информаторами СС, а то и сами являются эсэсовцами, но важно не изливать душу вождю на этот счет. Он чувствует, что омрачить их дружбу не должны эмоции, подобные этой. Это чувство настолько сильно, что ложь вырывается у Шпеера инстинктивно.

Шесть лет брака, и все еще нет детей… Вождь и сам от них отказывается. Преданность величию Германии закрывает для него двери в семейную жизнь, удовлетворенно объясняет он окружению. И потом, потомство великих людей часто разочаровывает. «Вспомните сына Гёте, – не устает он повторять. – Дебил! Можете себе представить, если бы такое случилось со мной?!»

Шесть лет брака, и все еще нет детей…

К концу приема вождь обращается к Маргрет, и в его голосе за привычной властностью проскальзывает торжественность. Он говорит о значении их особой связи с ее мужем, что одновременно льстит ей и пугает: «Ваш муж построит для меня здания, каких не строили уже тысячи лет».