Пол министерства в одном из берлинских дворцов запачкан большим пятном засохшей крови. Молодой архитектор не чувствует ничего, разве что легкое отвращение, которое заставляет его развернуться и уйти, стуча каблуками кожаных сапог. Он занят очередным переустройством в связи с переносом штаб-квартиры СА из Мюнхена в столицу рейха. Наверняка это делается в последний раз. Наконец-то начинают обретать реальность монументальные проекты, до сих пор существовавшие только на бумаге.

Текущие события оживили монотонные ужины у вождя. Он только что подавил попытку путча своего бывшего близкого друга Эрнста Рёма, основателя и командира подразделений штурмовиков, СА. Они были необходимы до взятия власти, в период смертельных схваток с коммунистами; теперь они стали опасными, поскольку захотели подменить государственную армию народной. Штурмовики СА втайне противились новым связям вождя с традиционной буржуазией. Их руководители подготовили переворот, оплаченный Францией. По крайней мере, такова официальная версия, и молодого архитектора это не слишком беспокоит. Арест Рёма и членов его штаба в Бад-Висзе, на берегу озера Тегернзее в Баварии, осуществил лично вождь с револьвером в руке, явившись в этот красивый, типично германский городок, чью репутацию, к несчастью, замарали частыми визитами Рём и его приближенные.

Вождь описывает, что он видел, переходя из комнаты в комнату с оружием в руке и лично задерживая всех этих сволочей, оплаченных французами. Пары абсолютно голых взрослых мужчин и юношей. Можно не сомневаться в том, как они проводили ночи. И это не какие-то редкие эксцессы. СА насчитывает три миллиона штурмовиков, и, кто знает, не распространилась ли зараза по всей организации? Что, если из-за мерзавцев на содержании у французов гомосексуальность просачивается повсюду в Германии?

Ближний круг хохочет, ухмыляется, возмущается, горячится и обличает атмосферу содомии, царящую в СА, по крайней мере в руководстве организации, а также отвратительное пристрастие штурмовиков к дрянному мясу, пиву и переодеваниям.

Молодой архитектор слушает, не особенно вникая в суть разговора. Он – принц. Ему двадцать девять лет. Он часто облачен в элегантный двубортный костюм, подчеркивающий стройность фигуры и высокий рост; рассказ сорокапятилетнего вождя о зрелых мужчинах и обнаженных юношах в спальнях на берегу озера Тегернзее в Баварии, не особо его смущает. Его волнует конкретная мечта об успехе рядом с одним из самых могущественных людей в мире. Он говорит только об архитектуре, искусстве, урбанизме; он существует на другом уровне, политика его не интересует, и он следит за тем, чтобы туповатые члены ближнего круга верили, что политика его не интересует. И действительно, эти люди относятся к нему примерно как к одной из женщин, которых изредка допускают в их компанию. Женщины никогда не говорят о политике, очень важно, чтобы они этого не делали, вождь не выносит, когда они вторгаются в сферу политики, и изумляется, если они все же на это решаются. В его понимании женщинам и художникам не следует думать о политике, их дело – красота. Конечно, причины разнятся: женщины должны быть прекрасными, как киноактрисы, а художники призваны создавать красоту, но так или иначе те и другие определенным образом встречаются на территории красоты. Молодой архитектор не нарушает этого правила, он совмещает обе позиции, потому что хорош собой и творит великолепие на бумаге, рисуя свои эскизы.

Вскоре вождь вменяет архитектору в обязанность появляться в присутствии третьих лиц в партийной униформе. В приватной обстановке сам он предпочитает гражданскую одежду, однако бремя нацистской власти требует, увы! – вождь иногда выражает странные сожаления – перемещаться среди толпы в сапогах и полном воинском облачении. Вождь любит сетовать на собственные предписания. Этому кокетству подражают некоторые из его подчиненных, жалуясь на свои же приказы. И так они будут поступать всегда. Особенно Гиммлер. Он будет вечно сокрушаться по поводу ужасной необходимости преследовать евреев во всей завоеванной Европе. Стенать насчет жуткой необходимости убивать еврейских женщин и детей. Роптать из-за того, что он их недостаточно преследует и убивает, тем самым разочаровывая фюрера. Досадовать, что слишком редко видит жену и собственных детишек с их очаровательными белобрысыми головками.

Жалуется ли архитектор на то, что все реже и реже видит жену? Позже он будет утверждать, что огорчался из-за этого с первых дней общения с вождем.

Архитектор никогда не рассказывает вождю о своей жене. Теперь он носит униформу, и у него должность руководителя подразделения в штате Рудольфа Гесса. Позднее он будет переподчинен Геббельсу. Он бы предпочел Геринга. Шпеер всегда чувствовал небольшую слабость к Герингу, которым было легче манипулировать и который зависел от своих удовольствий, то есть был более податливым. Но все равно связи с любым из них избыточны. Он подчиняется единственному человеку – вождю. Их отношениям посредники не нужны. Его униформа – это свадебный наряд.