Самый большой раздрай выходит тогда, когда, как говаривал старик Крылов, «в товарищах согласья нет». Самая рассогласованная работа вышла, наверное, на проекте «Аэронавты».

Если в кино что-то может пойти не так, будьте уверены – оно пойдет не так просто потому, что может. Это не какая-то уникальная история. Не по плану идет все и всегда. Если вы из съемочной недели заложились на единственный по прогнозу солнечный день, потому что вам нужно солнце, можете быть уверены – вопреки всем прогнозам именно в этот день пойдет дождь. Если знаковый актер пообещал вам даты, вокруг которых вы выстроили весь съемочной процесс и под которые уже подстроили всех остальных актеров, будьте уверены – в последний момент вам позвонит его агент и скажет, что даты меняются. Если в сценарии две актрисы говорят по телефону и одна в кадре, а вторая за кадром, не сомневайтесь – на площадке окажется та, что должна звучать из телефонной трубки. Если вы пригнали на площадку поливальную машину, чтобы имитировать дождь, но не уточнили, для чего она вам, – с вероятностью в сто пятьдесят процентов приедет пустая машина, потому что поливальная машина и поливальная машина с водой – это разные задачи. Все это звучит пугающе, но на самом деле не так страшно при умении не впадать в ступор и быстро принимать решения.

Мне позвонил старый знакомый продюсер и предложил встретиться, потому что у него появилась офигенная идея. Я приехал, мы выпили кофе.

– Все сейчас осваивают интернет-площадки и бодаются за онлайн-платформы, – начал продюсер. – Мы не будем бороться за платформенную аудиторию и ставить на какую-то одну площадку, потому что площадка уже есть, и имя ей – Ютуб. Аудитория огромная, надо только в нее попасть, потому мы сейчас делаем новые проекты в формате десять серий по десять минут. Снимаем с ограниченным бюджетом за десять дней, условно по серии в день. Хочешь попробовать – предложи тему.

В этот момент я поплыл. Я готов был расцеловать продюсера, потому что, во-первых, полноценный сериал в формате десяти серий по десять минут – это нехилый вызов, а во-вторых, автор, тем более состоявшийся автор, от которого известно чего хотят продюсеры, редко слышит фразу «предложи тему». Обычно к автору уже приходят с готовой темой, а то и с целой котомкой тем.

Я накинул несколько тем, понимая, что в таком формате и под такую аудиторию, которая смотрит по десять минут, катясь в метро, не нужно ничего сложного – необходима легкость. От одного из предложений у продюсера загорелись глаза. У моего хорошего товарища как раз шел новый этап в жизни – он выучился на пилота и гонял аэростаты, или, проще говоря, воздушные шары. Я уже успел основательно с ним полетать, пообщаться с тусовкой и даже один раз очень условным образом поучаствовать в соревнованиях. Тема была изучена, а там, где не изучена, было у кого спросить.

– Воздушные шары – это круто.

– Боюсь только, будет дороговато.

Но продюсер уже закусил удила, и я сел писать. Я написал десять серий про воздухоплавателей и, пока работал, сломал мозг.

Сериалы принято делить на горизонтальные и вертикальные. Горизонтальный сериал – это большой фильм, разделенный на серии, где каждая серия – часть сюжета. «Игра престолов», «Побег из тюрьмы», «Ходячие мертвецы», «Преступление и наказание», «Чикатило», «Жизнь по вызову» – все они имеют горизонтальный формат. В вертикальном сериале в каждой серии – своя история, и объединены они, по сути, только героями, потому их можно смотреть с любого места. Это все процедуралы – от медицинских типа «Доктора Хауса» до полицейских типа «Улицы разбитых фонарей», «Касл», «CSI: место преступления» и прочих до бесконечности. К ним же относится большая часть ситкомов – от «Теории большого взрыва» и «Друзей» до «Интернов» и «Кухни». Я не искал легких путей, потому в каждой серии у меня была вертикальная история – анекдот, основанный на реальном случае из жизни, а кроме этого, через весь сериал шло несколько туго переплетенных сюжетных линий.

Сценарий написался, мы встретились с продюсером и режиссером. Я получил пачку комментариев – касались они большей частью того, что нужно еще уплотнить историю и добавить аттракционов. Аттракцион с воздушным шаром – вещь непростая и недешевая, потому как это куча времени и куча ограничений. Зимой шары поднимают в воздух только днем, в теплое время – на рассвете и на закате. Это связано с воздушными потоками. Шар наполняется, поднимается и летит. Но шар – не машина, поднять и опустить его сразу не получится. Надо найти место для посадки, не говоря уже о том, что никто доподлинно не знает, куда его по итогу унесет. Чтобы сделать дубль, шар придется спустить, сложить, перевезти за исходную точку, снова наполнить – а это огромное количество времени, и не факт, что поднять его второй раз в один момент вообще получится. В общем, я усомнился и начал объяснять, на что мне сказали:

– Ты напиши, а упростить, если что, мы можем всегда.

Я написал. Фильм пошел в подготовку, первый звонок прозвенел на стадии подготовки. Мой товарищ от воздухоплавательской тусовки, который меня консультировал и должен был консультировать фильм, был в отъезде и попросил знакомого его подменить на первой встрече с группой. Знакомый его подменил и, уж не знаю, по собственному желанию или по стечению обстоятельств, подсидел.

Группе новый консультант нравился, тем более что обещал он сделать все и даже больше, включая то, что, на мой взгляд, в наших киноусловиях было априори невозможно. Я напрягся, напряг режиссера и продюсера, но меня успокоили.

Дело дошло до съемок, они начались в конце лета. Дело, кажется, пошло, но тут выяснилось, что снимать в написанном формате в наши сроки нереально. Новый консультант, обещавший все, что можно и что нельзя, ушел в глухой отказ, сообщив, что киношники хотят невозможного. Я взял сценарий и принялся выкидывать из него дописанные аттракционы, а заодно максимально упрощать те, которые были написаны изначально.

Но и в упрощенном варианте темпы съемок не позволяли придерживаться графика. Продюсер накинул съемочных дней и попросил уменьшить количество серий с десяти до восьми. Я схватился за голову. Выкинуть две вертикальные истории еще было можно, но что делать с горизонтальными линиями, которые плавно развивались на протяжении всего фильма и, получается, должны были либо скомкаться, либо каким-то волшебным образом переформатироваться?

Я сел переписывать. Для начала избавился от двух эпизодов, одним из которых были соревнования. И хотя класть этот эпизод на кульминацию было правильно, но мне уже давно стало ясно, что соревнований в фильме не будет. Затем я сломал себе мозг, но вырулил горизонталь. Вроде получалось неплохо.

В этот момент всплыла главная причина всех проблем. Внезапно выяснилось, что группа решила пойти на конфликт с режиссером. Хуже этого может быть только отсутствие режиссера на площадке, да и то еще вопрос, хуже ли.

Что-то менять было уже невозможно. Впереди была осень – время, когда все полеты встают на паузу. Надо было доснимать хоть как-то прямо сейчас, иначе фильм можно было отправлять в помойку вместе с потраченными силами, временем и средствами.

Я смирился. Но это был еще не конец. Через пару дней позвонил продюсер и выдал вишенку на торте:

– Надо убирать из последних серий героиню второго плана.

– В смысле? – не понял я.

– В прямом. Убери, пожалуйста.

– Как? Почему? – совсем ошалел я. – У нее там серьезная драматургическая нагрузка. Допустим, я переложу нагрузку на других персонажей, но она была все серии до этого – как я объясню, что героиня вдруг взяла и пропала?

– Как хочешь, так и объясняй, – ответил продюсер. – У нас нет актрисы и не будет. Она прошла голой по улице, уехала в больницу и проведет там ближайший месяц.

Я тихо сказал: «Хорошо». Повесил трубку и пошел вымарывать персонажа из последних двух серий.

Потом выяснилось, что восьмисерийный формат не очень интересен зрителю, и сериал переформатировали на четыре серии по двадцать минут. Он долго лежал в столе, но потом все-таки вышел – тихо, скромно, незаметно. Вопреки всему в нем даже осталось что-то милое, ироничное и лиричное – именно таким был сценарий.

Вопреки. В кино вообще все, что удается, удается, как правило, не «потому что», а «вопреки».