Следующим этапом работы идет кастинг. Но сначала важное замечание. Актеры – не члены съемочной группы, имейте это в виду! Они – гости, дорогие гости в вашем доме, на вашей площадке. Их работа – остро и ярко реагировать на окружающий мир, на все, что входит в их жизнь. Им должно хотеться этого, они должны ехать к вам на площадку с радостью и удовольствием. Если вы с группой работаете уже шестнадцать часов подряд, глаза у вас в кучку и других желаний, кроме как поехать домой, у вас уже не осталось, то актеры в этот момент обязаны быть свежими и такими же легкими в переживаниях, как и в начале съемочного дня. Если они такими не будут, то все, что делаете вы и группа, не будет иметь смысла. Если актеры будут скучны, скучен будет и ваш фильм. Не могут актеры, по самому определению своей профессии, работать тяжело. Они должны быть легкими, непредсказуемыми, фонтанировать импровизациями Поэтому постарайтесь создать им условия. Даже если вы сами вымотаны и у вас нет сил – найдите их в себе, подойдите спросите, не устали ли они, пошутите, поднимите настроение. И это воздастся вам сторицей.

Это замечание относится и к кастингу. Актер, приходящий на пробы, находится в уязвимом положении. Его будут оценивать, что само по себе неприятно любому. Но это все усугубляется его психофизикой, натренированной на то, чтобы ярко реагировать на все входящее. То есть актер по определению будет рассказывать вам первой сигнальной системой, как ему неудобно, как его мучит происходящее. Именно поэтому известные актеры стараются отказываться от проб. Они не хотят снова попадать в столь некомфортные для себя обстоятельства. И их трудно в этом винить.

Одна знакомая актриса рассказывала мне про чудовищные пробы, на которые она попала. Ей предстояло принять участие в кастинге на роль матери, потерявшей ребенка. Зачем на пробу взяли именно эту сцену – выше моего понимания, но оставим это. Она пришла в павильон, где несколько молодых людей пили кофе и весело болтали о своем. Ей сунули в руки камеру, велели ее держать к себе объективом и плакать в нее, воображая, что это мертвый ребенок.

На мой вопрос, что же она сделала, она ответила, что поплакала, как смогла.

Зря она это сделала. Если на пробах процесс происходит именно так, то на съемке все будет только хуже. Пробы – вещь двусторонняя: не только вы оцениваете актера, но и он вас. А в том случае, если у вас пробуется знаменитый актер или актриса, в процессе определяется еще и ваше участие в проекте. Я знаю массу историй, когда в результате конфликта «медийного» артиста и режиссера последнего увольняли продюсеры. И, как ни странно, это правильно. Режиссер, не нашедший общего языка с актером, профнепригоден. Разумеется, во всех правилах есть исключения, но поверьте мне – в девяноста процентах случаев вызывающего поведения актеров на площадке виноват режиссер. Не разобрался в ситуации, выдал неверные задачи. Просто сам вел себя неадекватно.

В бытность мою продюсером звонит мне как-то режиссер и кричит, что актриса не выходит из вагончика, а ему нужно снимать сцену, у него летит тайминг, и я должен повлиять на столь неадекватную особу, раз уж она утверждена и ему приходится с ней работать. Скандал на площадке разгорается. Все с удовольствием в нем участвуют. Обсуждают, какие артисты сволочи. Причем возглавляет эту вакханалию сам режиссер.

Я звоню актрисе и выясняю, что, несмотря на то что смена начинается в семь утра, она была вызвана к пяти, потому что у нее сложный грим. Но, приехав, она увидела, что на площадке никого нет; нет даже представителей администрации, не говоря уже о гримерах. И появились все только к семи часам. А теперь представьте, что вы встали в четыре часа, приехали на работу и торчите зимой в чистом поле два часа. И перед вами никто, повторяю, никто не извинился. Как вы будете вести себя? Как будет вести себя сам режиссер, если его поднять ни свет ни заря и вытащить туда, где он не нужен? Чудо еще, что она не уехала. Я бы уехал.

Пять минут разговора, обещание разобраться – и актриса вышла на площадку. Виноват ли режиссер в несогласованности действий группы? Нет. Виноват ли он в том, что, не разобравшись, стал обвинять актрису? Да. Все, что происходит на площадке с актерами, касается режиссера. Ибо их эмоциональное состояние – это его инструментарий. Попробуйте написать картину сломанными кистями.

Все вышесказанное относится и к кастингу. Как справиться с ситуацией, заранее некомфортной для актера? Просто поменять «правила игры». Я часто употребляю выражение «Давай побалуемся. Давай поиграем в игру». Эта формулировка позволяет снять напряжение, дает возможность актеру игнорировать «фактор утверждения». Можно, конечно, этого не делать, если вас не интересует конечный результат.

Однажды ко мне на пробы пришла актриса. Мы были дружны много лет. На правах старой знакомой она спросила меня: «Зачем ты меня вызвал, меня ведь все равно не утвердят на эту роль. Она не в моем типаже». Актриса сразу сдалась – она пришла на пробы только из уважения ко мне и не покажет тот результат, на который я рассчитывал. Что мне было делать в такой ситуации?

Я соврал. Сказал, что, конечно, понимаю, что ее не утвердят, но я не видел ее пару лет и соскучился по работе с ней. И просто воспользовался случаем, чтобы встретиться. «Давай побалуемся? Для себя. Сцена-то классная!» И мы побаловались. Надо ли говорить, что актриса была утверждена и потом великолепно сыграла свою роль?

Впоследствии она часто вспоминала эту историю, восхищаясь тем, как у меня получилось обмануть ее. Напоминаю, что работа с актером – это добровольная манипуляция. Актер поддается на нее, доверяя вам. Не обманите их веры.

Но вернемся к практике. Как ни странно, добротность работы актера на пробах – еще не залог его успешного утверждения на роль.

Есть некий набор качеств, который актер несет в себе еще до того, как начинает играть. Это отражение в первой сигнальной системе его внутреннего мира, его комплексов и мировоззрения. Оно проявится, какую бы роль он ни играл. На профессиональном языке это называется «типаж», «амплуа». Но эти определения общие и не очень точные.

Например, типаж Бреда Питта – «герой-любовник», но это не описывает полностью его качеств, транслируемых через экран. Упрощение тянет за собой схематичность, а схематичность – это смерть кино. Поэтому я стараюсь не пользоваться этими определениями.

Кастинг фильма должен быть составлен так, чтобы уже на уровне фотографий был ясен конфликт произведения. К сожалению, коммерциализация кино ведет к тому, что одни и те же актеры из роли в роль играют одно и то же. И не потому, что они так хотят, а потому, что их только на эти роли и зовут. Но встречаются и работы, где актер использован в неприсущем ему амплуа. Значит, авторы разглядели в актере еще что-то, чего не заметили другие.

Актеры утверждены, сценарий проработан, и только сейчас настает время сесть за «читку».

Мир, о котором мы говорили, вам придется создавать чужими руками. Бывают, конечно, случаи, когда режиссер стремится сам сделать, например, реквизит. Но эти случаи редки, и, главное, в этом случае он рискует, сосредоточившись на одном, упустить все остальное.

Режиссер по большому счету – дилетант. В изначальном понимании этого слова: умеющий все понемногу.

Когда я только начинал учиться профессии, англичане, привезшие к нам технологию производства сериалов, практиковали такой метод. Все члены съемочной группы на один день менялись местами. Режиссер работал гримером, костюмер – оператором, оператор – вторым режиссером и так далее. Для режиссера это очень полезно, так как дает ему понимание того, как функционирует вся машина кино и от какой службы что ожидать.

Я слышал о случаях, когда на «читке» режиссер с выражением вслух читает сценарий. На мой взгляд, это ошибка. Катастрофическая потеря времени. Группа в любом случае сценарий уже прочитала. Службы сделали выписки, касающиеся их части работы. И сейчас вам нужно сосредоточиться на деталях, которые и будут создавать ваш мир. Сейчас скажу крамольную вещь: костюмы, реквизит, грим и т. д. сами по себе никакого значения не имеют. Важно лишь то, как они будут проявлять придуманный вами мир. Необходимо также отметить, что придумать абсолютно все, лежа в кровати и пялясь в потолок, невозможно. Чаще всего яркие, интересные решения приходят во время обсуждения. Не ленитесь разговаривать со службами. Доверяйте им, особенно в начале карьеры, – эти люди хорошо знают свою профессию и могут многое подсказать. Не занимайтесь самолюбованием и доказыванием того, что вы здесь главный. В любом случае, кто бы ни предложил решение, это будет ваш фильм. Ваше имя будет стоять в титрах.

Кроме вашей есть еще две должности, которые несут в своем названии приставку «постановщик». Это не случайность – именно они вкупе с вами являются авторами картины. Именно они создают тот мир, который забрезжил в вашем воображении. Это оператор-постановщик и художник-постановщик.

Среди режиссеров бытует выражение, что найти «своего» оператора – впрочем, как и монтажера с художником, – сложнее, чем жену. Да не обидятся остальные, но оператор, на мой взгляд, важнее всего.

Была у меня смешная история. На некий проект мы долго искали оператора – мой постоянный был занят и не мог работать. Мы перебрали множество кандидатур. В конце концов продюсер, молодая девушка, воскликнула: «Я не понимаю, почему для тебя это так важно? Ты что, прячешься за оператора?» Я ответил: «Да. А за кого же еще?»

Оператор – это человек, который визуализирует ваш мир. Не тот, кто снимает, чтобы его было видно, а тот, кто вместе с вами, почувствовав тот мир, который вам видится, воплощает его на экране. Это не вы создаете этот мир, а он вкупе с художником-постановщиком. Вы его только придумали. Первое, что видит, ощущает зритель в кино, – это работу оператора-постановщика. Актеры еще не начали существовать, еще не заработали драматургические ходы, а зритель уже чувствует мир фильма.

Рассказывали мне одну историю. По сценарию некие бандиты отключают свет на одной из улиц поселка. Не помню уже, для чего, – очевидно, для каких-то своих бандитских целей. И на этой темной улице происходят какие-то разборки. Оператор-постановщик вместе с гафером несколько часов занимаются тем, что «сажают» свет с уличных фонарей на одну кнопку. Так, чтобы вся улица «в перспективу» погасла одним махом. На том месте, где происходит сцена, они оставляют искрящую, мигающую вывеску магазина, которая будет добавлять нервного настроения в сцену и заодно будет давать некий минимум света. Наконец они все заканчивают и показывают результаты работы режиссеру. Внезапно режиссер начинает сучить ножками и, потрясая сценарием, кричать, что улица должна быть темной. У него так написано. На резонный вопрос: «А что мы тогда увидим?» – он отвечает, что ему все равно и это зона ответственности оператора. Оператор, закусив удила, осведомляется, не хочет ли режиссер ввести в свое бессмертное кинематографическое произведение картину «Черный квадрат» Малевича. Режиссер, размахивая стаканчиком с кофе и поминутно обжигаясь, кричит, что он здесь главный и все должно быть так, как он хочет. Оператор напоминает ему, что, по его же режиссерским словам, изображение – это зона ответственности именно его операторского цеха. Словом, разгорается «гнусный соблазнительный скандал». Группа ковыряется в носу и ждет, чем закончится этот балаган. Примирить их пытается исполнительный продюсер, который предлагает снять два варианта – режиссера и оператора. Начать, разумеется, с режиссерского – он ведь тут главный. Оператор, мстительно улыбаясь, кивает гаферу, тот выключает свет по всей улице и вообще везде. На площадку на ощупь приводят актеров, спотыкаясь о стулья и кабели. Несколько знаменитых актеров стоят в полной темноте и произносят текст. Режиссер мрачно смотрит в монитор, но молчит. Все это происходит до тех пор, пока знаменитый и опытный актер не осведомляется:

– Простите великодушно, а чья это была гениальная мысль – превратить фильм в радиоспектакль?

Площадка отвечает ему молчанием, где-то за вагончиками слышно хрюканье.

– Женя, ты здесь? – спрашивает он оператора.

– Как видите, нет, – отвечает тот.

– Господин режиссер, – вопрошает актер. – Может быть, мне в этой сцене пройтись вдоль здания? А впрочем – какая разница? Вы же все равно не видите.

Хрюканье усиливается.

– А задачи? – не успокаивается актер. – Какие задачи будут? Ах да. Что это я? Вы же… Погодите! Есть идея! А давайте я буду разговаривать не своим голосом? Это внесет некий саспенс в нашу картину!

Хрюканье уже не сдержать, и вся площадка ржет в голос.

Режиссер отбрасывает стаканчик с остывшим кофе и убегает.

Угадайте, чей вариант сняли в итоге?

Разговаривайте, разговаривайте и еще раз разговаривайте с оператором. Доверяйте ему. И если вы не ошиблись с кандидатурой, то все будет хорошо. Не ищите «удобного» – ищите такого, у которого есть собственное мнение, кто будет с вами спорить, с кем интересно творить. Впрочем, это так же касается художника и всех членов съемочной группы.

Есть еще одна должность, без которой вашего фильма не случится. Это второй режиссер. О них не пишут киножурналы. Им не поют дифирамбы зрители. Но их знают все в индустрии. Хорошего второго режиссера найти сложнее, чем режиссера-постановщика. Это начальник штаба. Все, что вы придумываете, второй режиссер переводит в технологию кино. Он держит в голове вообще все, что происходит в проекте. Актеры, свет, операторская техника, грим, костюм, каскадеры и т. д. Все должно сойтись в одном месте в одно время. Малейшая накладка – и съемка сорвана.

Мне рассказывали историю о том, как на одной картине была запланирована сцена, в которой главные герои едут в открытой машине во главе целой колонны военной техники – танков, бронетранспортеров и т. д. Съемка сама по себе сложная: попробуйте выстроить колонну так, чтобы она была видна в кадре, чтобы не перегораживала фоны и при этом не мешала съемочной технике.

И вот когда все было уже отрепетировано, обнаружилось, что машину главных героев-то вызвать забыли. Картина историческая – абы какая машина не подойдет, а съемки происходят далеко от города, и приехать машина уже не успеет. Одна маленькая ошибка в календарно-постановочном плане, одна ненаписанная строчка – и съемка сорвана.

Второй режиссер – это правая, левая и вообще все руки режиссера.