Размахивая костью, Птицепес говорила ему:

– Смотри, братик. Смотри. Вот у меня кость для тебя. Хорошая собачка. Это особая кость. Это Кость К. Поймай ее. Потом пойди и закопай, спрячь ее.

– Птицепес? – медленно спросил Взлетающий Орел. – Это ты?

Насмешливо взглянув на него с вершины скалы, Птицепес медленно повернулась на левой ноге кругом, мерно притоптывая правой ступней. И бросила ему кость. Та удобно упала ему прямо в руки; из трещины на кости выросла роза. Взлетающий Орел сунул кость в карман.

А сестра Птицепес уже насмешливо лежала на камне, задрав рваную юбку до пояса, широко расставив ноги и прогнув спину дугой.

– Иди же ко мне, братик, – позвала она. – Иди, спрячь свою кость.

Взлетающий Орел покорно пополз к сестре, и чем ближе он к ней оказывался, тем больше она становилась. В сотне ярдов она стала размером с лошадь. Дыра зияла между ее ног; волосы вокруг дыры напоминали веревки. Осталось десять ярдов. Птицепес стала величиной с дом, перед ним лежала широкая красная пульсирующая пещера, завеса волос медленно раздвинулась. Откуда-то сверху донесся гулкий голос.

– Не противься, – говорила ему она. – Не стоит противиться, братик. Не противься, заходи. Не противься, заходи.

И он заполз в пещеру. За спиной у него, отрезая его от дневного света, опустилась волосяная завеса.

Внутри – темно-красное свечение. И снова она, стремительная Птицепес, мчится в собственные недра, на бегу вскрикивая от детского восторга.

– Глупый братик, ты не сможешь поймать меня, – крикнула она и скрылась за углом.

Взлетающий Орел еще не мог угнаться за ней, не было сил. Он встал.

И услышал голос Вергилия Джонса.

– Проблема в самом Гримусе. – говорил голос. – Он не может управлять Эффектом. Поле с каждым днем становится все сильнее. Со временем вы к нему привыкнете. Привыкнете управлять своими мыслями. Не торопясь. Поспешишь – людей насмешишь. Во Внутренних измерениях вы один. Это наши творения, если так можно выразиться. Согласен, это может испугать: каждый человек – собственный мир. Вообразите действие Эффекта. Люди сходят с ума. Эта трагедия и приключилась в К. Люди испугались встречи с собственным разумом. Со мной тоже это случилось однажды, но это давно прошло. Помните старого отца Уильяма? То же самое. Веселого мало. Вы позволите мне поделиться с вами одной теорией? Один мой знакомец из К. – вы наверняка с ними встретитесь – называет себя философом, Игнатий Грибб его имя. Игнатий К. Грибб. К. – это Квазимодо. Этот И. К. Грибб не знает, откуда у него взялось такое второе имя, то ли это его собственная шутка, то ли родители удружили. «Живых людей нет», – любит говаривать он. Мы для него просто Оболочки, а в эфире витает то, что он называет Формами. Такие вещи, как эмоции, причины и тому подобное. На некоторое время мы можем попадать под влияние той или иной Формы, потом в нас проникает другая. Да, в таком вот духе все и происходит. Этим можно объяснить нелогичность некоторых человеческих поступков. Изменения характера и прочее. При переходе из одного измерения в другое все это, естественно, теряется. Постоянным остается только сознание. Но мистер Грибб очень старается не замечать измерения. Пугают они его до смерти. Посему воспитывайте свое сознание, мистер Орел, вот единственный верный выход. Выход есть всегда. Из любого положения. Если есть воля. Наше единственное средство контроля.

Голос снова затих.

Взлетающий Орел сделал глубокий вдох, закрыл и открыл глаза и попытался определить, где он находится. Он словно стоял в пружинистой пене. Его ноги ушли в нее по щиколотки. Мягкая влажная красноватая пена.

Красноватая: значит, здесь есть свет. Если он различает цвета, значит, где-то источник света, пускай он его пока не видит. Свет есть, тусклый, рассеянный, но есть. И неважно, откуда он идет.

Он обернулся к входу в пещеру – его больше не было. На мгновение он окунулся в клаустрофобию, но потом наступил покой. Хотя в голове его не переставали крутиться слова из какой-то древней книги: «Иона во чреве китовом».

Инстинкт выживания похоронен в мягкой глуби цивилизаций; у вечного странника Взлетающего Орла этот инстинкт располагался весьма близко к поверхности, хоть и немного ослабленный его осознанием своего бессмертия. Однако теперь, когда он попал в мир, который не мог существовать, как утверждали его чувства, одновременно свидетельствуя, что он по-настоящему существует, этот инстинкт заявил о себе во весь голос. Это свершилось исключительно физическим путем. Он мог постигнуть то, что было одновременно и им самим, и чем-то совершенно иным – и это нечто взяло на себя управление его способностями и за него скрежетало зубами. Это было простое, но неоспоримое самообладание, которое приказало ему выжить. Взлетающий Орел не без удовольствия дивился силе собственной воли. In extremis veritas.

И БЫЛА ВОЛЯ. Он осознал свою силу, понял смысл того, о чем говорил ему Вергилий Джонс. Только так он мог пройти весь путь, если, конечно, решимость его достаточно крепка.

Взлетающий Орел решил испытать свои силы. После первой же попытки из основания Места выросла Роза. (Думать об окружающем как о внутренностях родной сестры он не мог, в особенности после того, как сама она исчезла где-то в глуби коридоров плоти.) Созданная им роза умерла почти мгновенно. Он вновь напряг разум, и выросла другая. И умирать она, по всей видимости, не собиралась.

Он взглянул вниз, и увидел под собой твердый пол. Он был покрыт ручной выделки шелковым ковром – в самом центре бы вышит Глаз. Используя Глаз, он сделал окна. Потом Глаз посмотрел на красные стены, и они встали как надо.

Теперь он находился в очень элегантной комнате, пусть стены ее и продолжали источать живой красный свет. Он мог гордиться собой.

За окнами начали проступать очертания горы Каф. Через несколько мгновений он уже различал поляну и лес вокруг и даже один раз заметил Вергилия Джонса, который подошел к одному из окон так близко, что его мясистое лицо почти заполнило его. В стене появилась дверь с ручкой из слоновой кости; оставалось только открыть эту дверь и выйти наружу. Там он будет в безопасности. Управлять измерениями очень просто, если знаешь, чего хочешь добиться, самодовольно сказал он себе. Ему даже показалось, что Вергилий Джонс смотрит на него с уважением.

Ашквак был весьма раздосадован. При помощи техники паразитирования, с помощью которой ашкваки общались, он связал себя с «я» Взлетающего Орла и уже готовился к приятно длительному процессу Перетасовки, к удовольствию, стоящему в его системе ценностей на втором месте после Священной игры. Однако оказалось, что и сам Взлетающий Орел обладает отличной способностью к управлению Немезириями.

Делать нечего – ашквак решил вмешаться. В конце концов, Итоговое упорядочение острова могло и подождать… Не успел Взлетающий Орел дотянуться до дверной ручки, как комната вдруг испарилась. Он был потрясен, от былой уверенности не осталось и следа. Опустилась тьма. На несколько мгновений он ослеп, голова закружилась. Казалось, мир бешено вращается вокруг него. А когда в голове у него прояснилось, он увидел рядом с собой двух сидящих на корточках абиссинцев.