Примерно в полночь небо на юго-востоке озарили странные вспышки, освещавшие местность. Сначала подумал, что там бушует гроза и сверкают молнии. Но вспышки продолжались через неравные промежутки времени, а звука не было. Да и облаков на востоке было недостаточно для грозы, звезды проглядывали.

Чайник вскипел, и костер почти затух (дрова в этом месте – крутой, высокий скальный обрыв – экономим), перебирая при порывах ветра красные узоры-разводы по черным уголькам и белому пеплу. Шаман молча глядел на черную ночью гладь моря, озаряемую вспышками. Километрах в трех-пяти от берега светился устойчивый электрический огонек одинокого рыбака[201].

– Что это вспыхивает? Китайцы сигналы вторжения подают?

– Никогда не видел настоящего звездопада?

– Метеорный поток?

– Это Персеиды. Я думал, ты молчишь – загадываешь желания.

– Сейчас возьмусь. Почему такое странное название?

– От созвездия Персея.

– А в эвелнской астрономии?

– Будет тепло и ясно весь день.

ВЛАДИМИР СЕРКИН. Свобода Шамана

– Нет, я про знак. Это знак глобальных изменений?

– Да, для увидевших.

– Хороших?

– От человека зависит.

– А конкретно для меня?

– Настройся и поймешь. И мне пока не мешай.

Во втором часу Шаман залег в кусты стланика (от ветра), а я все загадывал желания почти до четырех, пока не стало светать. Вспышки Персеид участились, «сыпали» почти каждые две-три минуты, и, постепенно, мои мелкие разовые желания закончились, сменились более стратегическими. А потом и мелкие личные «стратегии» сменились постепенно родовыми, видовыми и ноосферными. А потом – нет слов в языке – был период космического сознания. Дальше пока писать не могу, чувствую, что не стоит.