Кейт была не такая терпеливая, как он. Стоило ей узнать правду о его исчезновении из Винтерсбрука, сверхспособности и обмане Эдиты и Эдварда, как она сразу же начала расследование. Джерри был вне себя от счастья, когда они пришли в редакцию «Белого листа» в понедельник вместе, и, конечно, он сразу же присоединился к их команде. Понадобилась всего неделя, чтобы доказать, что никакой особенной коммуны в Америке никогда не существовало, а француз в прошлом веке и правда был сумасшедшим, возомнившим себя путешественником во времени. Кейт удалось найти упоминания еще как минимум десяти человек, которые в результате потери капитала и общего кризиса рвались в прессу, чтобы рассказать о себе очередную фантастическую историю. До и после Второй мировой войны, когда отчаяние людей достигло предела, некоторые были готовы не только врать, но и идти на более радикальные поступки ради возвращения утраченного положения.
Кайрос всячески отгонял мысли о том, что он лишился последнего шанса избавиться от проклятья. Им нужно было вывести на чистую воду Эдиту и Эдварда, и уже потом, возможно, Блэквуд разрешит себе пострадать о жизни, которой у него никогда не будет. Обладать такой магией в современном мире – все равно что носить на своей груди мишень. Тем более тогда, когда чертов ван дер Берг повесил ее на него собственноручно.
– Переживаешь? – спросила его Кейт, но Кайрос не хотел отвечать и тем самым растворяться в ее поддержке.
Рядом с Рейнхарт его внутренности превращались в желе. Он тянулся к ней, словно гребаный подсолнух – к солнцу. С того самого момента, как понял, что совершил ошибку, бросив ее, Кайрос стал ценить ее свет вдвое сильнее. Они практически не обсуждали злосчастную эсэмэску, которая вынудила его уехать, но, судя по первой реакции Кейт, ее тетя была той еще змеей. Помимо этого, между ними по-прежнему оставалось много недосказанного, особенно с его стороны, но Кайрос наконец-то осознал, что готов рискнуть. Когда все закончится, он предложит Кейт не короткую интрижку, не роман, который придется скрывать от каждого фонарного столба; нет, он готов был строить с ней только самое настоящее. Именно этого она была достойна: здоровых отношений с парнем, который покажет ей, что о ней тоже могут заботиться.
Да, возможно, собрать спонсоров на медицинские исследования и строительство комплексов станет в разы сложнее, когда партнеры отца узнают о его «невзрачной» спутнице, но, главное, сам Кайрос больше не сомневался. Это они все ошибались. Невзрачным был лишь щелчок их пластиковых карт в банковских терминалах. А Кейт… Кейт была всем, к чему он на самом деле стремился.
Кайрос старался учиться на высший балл не ради титула могущественного наследника рода Блэквуд. Он просто мечтал, чтобы отец хоть раз посмотрел на него с гордостью. Он сражался за крупицу его внимания, как изнуренный странник борется за глоток воды в пустыне. Кайрос жил по заготовленной им методичке, потому что считал, что только так он сможет согреть его ледяную душу и получить хотя бы немного любви в ответ. Но если задуматься, так было не всегда. Когда мама была жива, отец казался другим. Он был требовательным, но, видя в ее глазах напоминание о том, что их сын не должен жить в золотой клетке, отец изредка ослаблял поводья. Как бы они оба удивились, узнав, в какую клетку Кайрос загнал себя сам.
Мама баловала его, позволяла есть мороженое посреди ночи и прогуливать занятия у репетиторов, если у друга был день рождения. А иногда она оставляла его дома по первой же просьбе и без всякой причины, потому что он был ее мальчиком. Она не пыталась слепить из него идеальную статую; героя, достойного фамилии. Мама просто любила, и у ее любви не было условий. Блэквуд знал, что ей бы понравилась и Кейт, потому что все, чего мама хотела для него, – это счастье.
В конечном счете именно любовь делает нас свободными. Не деньги, не власть, не чужое одобрение и даже не магическая сила – все это дает лишь иллюзию выбора. И он узнал это рядом с Кейт. С ней он наконец почувствовал, как выходит из клетки и делает что-то по-своему, и каждый шаг был незабываемо прекрасным.
– Джерри справится, вот увидишь, – произнесла Рейнхарт и положила голову ему на плечо.
Они уже около часа сидели в их с Джерри кабинете в редакции «Белого листа», ожидая звонка от Шарпа, и с каждой минутой Кайрос все меньше верил в успех их авантюры. План был прост: отправить Джерри прямиком к Эдите и записать все, о чем они будут говорить, на телефон в надежде, что та сболтнет лишнего. Свадьба постоянно откладывалась, и Эдвард, по словам Кейт, был недоволен, так что Эдита вполне могла клюнуть. С такой-то аппетитной наживкой их надежды не были лишены смысла.
– А если она догадается, что это ловушка? – озвучил он самую невыносимую мысль.
– Какой худший исход?
Блэквуд поджал губы и вздохнул:
– Они с Эдвардом пойдут в прессу, расскажут о моих способностях. Сначала им никто не поверит, но отец успел перейти дорогу многим влиятельным людям по всему миру, так что… думаю, не пройдет и дня, как те, услышав грандиозную новость, захотят забрать меня в свою коллекцию трофеев.
– Похищение человека незаконно, – возразила Кейт.
– Все законы пишут победители. А побеждает тот, кто сделал первый ход. Нам нужно выставить их проигравшими как можно скорее.
Рейнхарт подняла голову и грустно улыбнулась:
– Когда-то мне казалось, что вся несправедливость заперта в замке Винтерсбрука. Хорошее было время.
Уголки его губ дрогнули.
– Да.
Раздался громкий рингтон, и Кейт тут же отвлеклась на телефон.
– Эй, голубки, – поприветствовал их Шарп, громко дыша в трубку, будто за ним кто-то гнался.
– Мы тут, – поспешила ответить ему Рейнхарт. – У тебя получилось?
– Включайте диктофон, я у Кайроса дома.
Блестяще. Джерри должен был познакомиться с Эдитой в баре, пока та отмечала десятый по счету девичник. В это трудно было поверить, но вся их стратегия держалась на обаянии Шарпа. Ведь у них даже не было запасного плана на случай, если он ей не понравится.
– Уже, – отчитался Блэквуд, нажимая на записывающее устройство на столе.
В газете не нашлось профессионального шпионского оборудования, но у смартфонов был неплохой звук, и, оставаясь с Джерри на связи, они с Кейт точно знали, что он в порядке. Очень вряд ли Эдита кинется его душить в разгаре беседы, хотя как оказалось, Кайрос едва знал людей, которым доверил свой главный в жизни секрет.
– Пожелайте мне удачи.
Шарп не дождался ответа – уже в следующую секунду они с Рейнхарт услышали шорох из динамиков. Значит, Джерри спрятал телефон и диктофон в кармане пиджака, как они и договаривались.
Кейт нажала на экране мобильного на значок микрофона, чтобы заглушить звуки с их стороны, и напряженно прикусила нижнюю губу.
– Он профи, – настала его очередь ее успокаивать. – Он понравился твоим родителям.
Несмотря на разрастающуюся панику, Рейнхарт оценила его шутку и издала короткий смешок:
– Верно, у тебя вот пока проблемы с моим папой.
– Какие мои годы.
Щеки Кейт моментально вспыхнули алым. Кайросу стоило поговорить с ней об их отношениях до начала операции, но он не знал, захочет ли она остаться с ним, учитывая все эти перемещения во времени. Одно дело – страстные поцелуи на рояле, а другое – реальная жизнь.
– Ты вернулся!
Низкий голос Эдиты вырвал Блэквуда из оцепенения, и он наклонился ближе к телефону Кейт.
– Да, в этом доме можно искать уборную вечно, – объяснился Джерри, и послышался звон бокалов.
Интересно, куда она сбагрила Грегори и других помощников по дому? По легенде, Кайрос уехал в Ирландию, чтобы переговорить с местной властью о медицинских комплексах, но персонал по-прежнему получал зарплату из его кармана и мог обо всем доложить. Эдита рисковала всем, приглашая Шарпа к ним домой.
– Мой жених еще тот пижон.
Блэквуд видел ее наглую ухмылку как наяву.
– Не стоит так говорить о моем бывшем лучшем друге.
Джерри импровизировал, но, к счастью, он умел это лучше всех.
– Оу, – театрально протянула Эдита. – Так ты еще волнуешься за него?
– После того как он оставил такую шикарную женщину без охраны? Не знаю, он явно глупец.
– Я начинаю его бояться, – усмехнулась Кейт.
Черт, да. Слова Шарпа звучали невероятно убедительно.
– Он и твоего парня отыграл с большим талантом, – буркнул Кайрос.
– Ты все еще ревнуешь? – облизала губы Кейт, и он невольно представил, как обрушивается на них с поцелуем.
Весь этот маленький офис насквозь пропитался сладким запахом магнолии. Ее запахом. Он точно был не в порядке, находясь с ней наедине в замкнутом пространстве.
Рейнхарт мгновенно уловила на себе его плотоядный взгляд и мягко, но уверенно положила ладонь на его гладкую щеку, заставляя Кайроса отвернуться.
– Не отвлекайтесь, мистер Блэквуд, – смущенно прошептала она.
Кайрос улыбнулся, как настоящий дьявол, наслаждаясь ее слабостью. Каждый раз неведомая сила заставляла его смотреть на нее, изводить ее, изучать ее, словно до этого Блэквуд никогда не видел, как ведут себя девушки. Кейт была другой, и да, это звучало банально, но банальности и есть жизнь. Кому все время нужно что-то исключительное? Не каждый день случается революция, не каждую ночь падают метеориты. А вот чья-то тихая честность, теплые пальцы, которые не отпускают твою руку, когда становится страшно, – это и есть жизнь. Кейт никогда не пыталась его впечатлить, не пыталась под него подстроиться. Она просто была рядом. И этого, как оказалось, было чертовски достаточно, чтобы перевернуть его мир.
– …И потом я стал журналистом «Белого листа». Как-то так, – закончил рассказ о себе Джерри, который они успешно пропустили мимо ушей.
– И эта Кейт работает с тобой?
Эдита вела себя невероятно смело, задавая вопросы в лоб, но это скорее играло им на руку.
– Именно так.
Очередное соприкосновение бокалов и смачный глоток шампанского заполнили тишину.
– Я не слепая и все вижу, – вдруг произнесла Эдита, и им с Рейнхарт пришлось на секунду задержать дыхание. – Кайрос в нее влюблен, да?
– Фух, боже, – расслабился Блэквуд.
Главное, она не подозревала, что Джерри – подсадная утка, а другое было и так невероятно очевидно. Хотя, видимо, не всем… Он прекрасно ощущал на себе горячий взгляд Кейт, но им нельзя было отвлекаться. Скорее всего, она отреагировала на предположение Эдиты иначе, чем он. Будто ей было неизвестно, что его чувства давно стали глубже любой влюбленности.
– Много лет, – подтвердил Шарп. – Он ненавидел ее с самого поступления в Винтерсбрук, постоянно отталкивал от себя, но на деле лишь сильнее прирастал к ней.
Стало настолько тихо, что, похоже, Кейт даже дышать перестала, но что он мог сказать ей в свою защиту? Так все и было, правда, Кайрос не думал, что его поведение настолько хорошо считывал Джерри. Внимательный сукин сын догадался обо всем раньше него самого.
– Ужасно романтично, но у нас скоро свадьба, – с щедрой дозой безразличия заключила Эдита.
Рейнхарт громко сглотнула и снова принялась вслушиваться в разговор.
Еще немного – и он поговорит с ней как полагается. Еще совсем чуть-чуть.
– Зачем он тебе? Ты красивая, умная, бесподобная.
Комплименты Джерри лились, словно патока, и Блэквуд охотно мог представить, как Эдита жадно слизывает каждую каплю с его губ.
– У меня свои интересы.
– Я помогу тебе, – прошептал Шарп, и Кайрос сделал вывод, что Джерри сидел максимально близко к его невесте. Возможно, он даже касался ее шеи и прямых черных волос.
– Ты не сможешь.
Кейт сжала руки в кулаки от досады, но Блэквуд не отчаивался. Шарп только начал наступление.
– Я умею многое, – не сдавался Джерри.
– Это семейное дело. Мой брат сойдет с ума, если узнает, что Блэквуд отменил свадьбу.
Брат. Проклятый вампир-психолог смог пропихнуть Кайросу свою сестру. Загадочная американка, как же. Господи, он бесился из-за собственной доверчивости. Просто невероятно, что он был таким слепым.
– Если что, я не дурак, Эдита, – обозначил Шарп. – Я знаю, что Кайрос путешествует во времени.
Молчание между этими двумя было невыносимо. Кайрос чуть было не вскочил на ноги, пока ждал ответа невесты. Его правый глаз дергался, а часы на стене кабинета мучительно тикали, пока наконец-то из динамиков не прозвучали заветные слова:
– Он рассказал тебе? – Всегда низкий голос Эдиты сейчас больше напоминал писк.
Странно. Неужели она боялась Шарпа?
– Частично да, частично я догадался сам.
– Болван верит, что я могу избавить его от проклятья! – выпалила она на одном дыхании. – Но это не проклятье, это сила! Самая могущественная, которая только может быть у человека. С ней можно изменить мир до неузнаваемости…
Эдита бубнила что-то несвязное, словно окончательно потеряла рассудок в своем бреде. Они с Эдвардом погрязли в фантазиях, из которых не было пути назад. Их уже ничего не настораживало и не пугало. Она готова была даже ввести в игру Шарпа, только бы поскорее добиться желаемого. И теперь Кайросу стало ясно как день: Эдите не нужны были деньги – она хотела только его магию.
Но как?
– Так ты можешь украсть ее у него?
Ее стон оказался полной неожиданностью. Они с Кейт не могли наблюдать за ним – только слышать, – но после отрывистого звука Блэквуд понял, где была рука Джерри все это время.
– Это невозможно, – задыхалась от его действий Эдита.
Кайросу было плевать на второсортное порно – ему нужно было признание. Кажется, он раскачивался от нетерпения слишком сильно, потому что рука Рейнхарт внезапно легла ему на спину и начала осторожно поглаживать его через пиджак.
– Как жаль. Ты достойна магии, – уверял ее Джерри, переходя на агрессивный рык. – Ты королева, Эдита. Не твой брат, не гребаный Блэквуд, а ты…
– Мне нужно забеременеть от Кайроса.
Что?!
Кейт перестала касаться его спины и вместе с ним почти прилипла к телефону.
– Тогда… тогда у меня будет все…
Судя по всхлипам, Эдита почти полностью отпустила себя. У Джерри заканчивалось время, и Блэквуд мог только представить, что его друг испытывал в этот момент. Стресс, достойный гонщика «Формулы-1» на последних секундах перед финишем.
– Чепуха, Эдита. Тебе это не нужно.
– Господи, как он хорош, – пробормотала Кейт, и Блэквуд был чертовски с ней согласен.
– Нужно, это магия крови. Кайрос умрет – и его наследник получит всю силу.
Наследник. То есть их возможный ребенок.
Боже. Это было настолько хладнокровно, что Кайрос едва мог в это поверить. Они с Эдвардом планировали отнять силу его семьи, вырастив последнего из Блэквудов своей марионеткой.
– Безумие, – едва слышно произнесла Рейнхарт. – Она хотела забеременеть от тебя, чтобы родить себе раба со сверхспособностями?
– Кайрос дурак, и он еще слишком молод.
Неясно, откуда у Джерри бралось терпение продолжать этот разговор. Но Блэквуд знал, что будет обязан другу по гроб жизни.
– Тогда мы убьем его вместе, – вскрикнула Эдита, и Кайрос обессиленно уронил лицо на ладони.
Связей Блэквуда и этого диалога было достаточно, чтобы покончить с Эдитой и Эдвардом навсегда. Со стороны это все выглядело так, будто два сумасшедших поверили в волшебную силу и из-за этого спланировали реальное убийство влиятельного человека. В какой-то степени история звучала даже правдиво: многие люди не считали миллиардеров вроде Кайроса простыми смертными. Теории заговора о рептилиях на ранчо Билла Гейтса или об Илоне Маске, запускающем на Марс целые поселения своих сподвижников, казались нелепыми шутками, но были и те, кто во все это верил. Эдвард и Эдита подходили под портреты фанатиков: психолог, который устроился в Винтерсбрук аккурат после поступления Блэквуда, и его сестра Эдита, которая вопила в диктофон о том, что убьет его после родов. Для любого следователя такое дело – настоящий подарок, идущий в комплекте со стопроцентным продвижением по службе.
– Мистер Блэквуд, – бодро протянул ему руку мужчина с седыми усами.
– Комиссар Майер, – пожал его крепкую мозолистую ладонь Кайрос. – Спасибо, что прибыли в такой поздний час.
– Вы что! Как я мог иначе, это просто невероятный скандал.
Сотня репортеров у окон дома считала точно так же.
Изначально они планировали провести арест Эдиты максимально тихо. Джерри задержал ее после признания сам и спокойно ждал их прибытия с Кейт. Одновременно с этим Блэквуд позвонил в полицию, но как это часто бывало, услышав его имя, дежурный тут же переключил звонок выше по линии. В итоге к дому Кайроса выдвинулся целый полицейский кортеж во главе с комиссаром полиции Лондона. Такое на улицах вечернего города просто нельзя было не заметить. Пресса моментально учуяла сенсацию – столь внушительный полицейский эскорт направлялся в самое сердце Мейфэра, где проживала лондонская элита. Вскоре весь район оказался облеплен телевизионными камерами, будто мухами, слетевшимися на запах скандала. Прожекторы вырезали в темноте яркие дорожки света и били в окна дома, а репортеры высматривали все, что только можно было разглядеть через толстую ткань штор.
– Эдварда ван дер Берга удалось найти?
Из-за шума, который подняли папарацци, психолог мог улизнуть, и это беспокоило Кайроса больше всего. Они до сих пор не поняли, откуда Эдварду было известно о родовом проклятье Блэквудов. Правда ли, что отец обратился к нему лично?
– Пока нет, но ориентировка передана всем наших коллегам в Европе. У него нет шанса сбежать, – успокоил его Майер. – Не беспокойтесь, вы теперь в безопасности.
Комиссар положил руку ему на плечо, а Кайрос машинально обернулся, ловя на своем лице многочисленные вспышки. Сквозь портьеры камеры могли запечатлеть только их с Майером силуэты, но Блэквуд понимал, что скоро ему придется поговорить со всеми голодными стервятниками у дома лично.
– Я очень благодарен.
– Осторожнее!
Крик офицера прервал их теплую беседу, и в проеме показалась Эдита. Ее держали в полусогнутом состоянии, а на руках у нее блестели наручники. Ее свирепое лицо выглядело ужасно, но наконец-то естественно. Все это время, начиная с их знакомства в Нью-Йорке, Кайросу казалось, что он общается с куклой, и теперь она показала себя настоящую. И как он не догадался раньше? Такое же бледное худое лицо и волосы цвета вороньего пера; пожалуй, только глаза у Эдиты были темнее, чем у брата.
– Ты не умеешь управлять магией! – выкрикнула она, и слюни из ее рта полетели на дорогой французский паркет.
– Тишина! – рявкнул офицер и заставил ее наклониться сильнее.
Эта девушка пыталась соблазнить его и в конце концов убить, но Блэквуду на секунду даже стало ее жаль. Насколько потерянной и несчастной нужно быть, чтобы гнаться за столь призрачными и дикими мечтами?
– Можно? – остановил их Кайрос до того, как полицейские коснулись ручки двери.
– Я бы не советовал, сэр, – предостерег его комиссар, но Блэквуд ее не боялся.
Он подошел ближе и попытался поймать ее безумный взгляд, мечущийся, как беспомощный мотылек в банке.
– Мне это не нужно, – прошептал он, и только она знала, что Кайрос имел в виду избавление от проклятья.
– Ошибаешься… Когда-нибудь ты захочешь исправить все и сойдешь с ума, как твой папаша, – шипела Эдита. – Только мы с Эдом знали, как управлять этой силой.
Вряд ли. Они с «Эдом» просто хотели иметь власть. История была стара как мир. Люди жаждали того, с чем не могли совладать.
– С правильным человеком рядом мне нечего менять, – ответил он ей и отошел в сторону, указывая офицерам на выход.
– Пошли! – скомандовал тот, что держал руку у нее на плече.
Эдита поплелась в полицейский автомобиль под вспышки фотокамер и бесконечные возгласы репортеров, и, когда дверь окончательно захлопнулась, Кайрос понял: он ее больше не увидит. Когда-то ради встречи со своей «спасительницей» он покинул Винтерсбрук и оставил Кейт, а теперь именно Рейнхарт вытаскивала его со дна.
– И все же она была горячей штучкой, – вышел из гостиной Шарп, и комиссар тут же прокашлялся, услышав его дерзкую фразу.
– Мне пора. Я позвоню вам, когда мы поймаем ван дер Берга, – произнес он следом и поправил и без того ровную линию усов.
– Еще раз спасибо вам, – напоследок поблагодарил Кайрос.
Комиссар вышел за дверь, и несколько десятков журналистов одновременно вытянули вперед пушки-микрофоны.
– Приятный мужик, но мог бы остаться на рыбалке. Мы прекрасно справились бы сами.
Самодовольству Джерри не было предела, но на этот раз Блэквуд промолчал, потому что друг заслужил свою минуту славы.
– Ты был великолепен, – оценил его работу Кайрос, и они крепко обнялись, хлопая друг друга по спине.
– Говори это почаще, умоляю, – ухмылялся придурок.
– Боюсь сделать тебе лишнюю рекламу перед Кейт.
– Так вы снова вместе? – Рыжие брови Шарпа подпрыгнули и стали извиваться в ритмичном танце.
Джерри был невыносим.
– Я надеюсь, – пожал плечами Блэквуд, но улыбка уже была намертво приклеена к его лицу.
Когда он думал об их будущем, то представлял тысячи мгновений вместе, и это успокаивало. Кайрос знал, что с Кейт ему не захочется менять ни одно из них. И конечно, он поклялся себе, что сделает все, что от него зависит, чтобы она избежала опасности.
– Я тут подумал, – произнес Джерри, засовывая руки в карманы джинсов. – Если Эдита и Эдвард так хотели твою магию себе, может, она не такая уж и опасная.
Перед глазами тут же пронеслись воспоминания о луже крови и металлическом запахе, который парализовал легкие.
– Они действовали на авось.
Эдита – может быть, но ван дер Берг всегда выглядел как максимально расчетливый ублюдок. Наверное, отчасти Шарп был прав, но Кайрос не желал больше копаться в своей суперспособности. Не тогда, когда на кону стояла не только его жизнь.
Он никогда не станет таким, как его отец. Кайрос не мечтал о безграничной силе, не стремился переписать историю человечества – он просто хотел тишины. Простых, приземленных вещей. Пока отец увеличивал финансовую империю и сражался с призраками собственного величия, Блэквуд-младший мечтал быть рядом с теми, кого любит.
Маму сгубило не то, что Алан Блэквуд опоздал на долю секунды и не успел повернуть время вспять. Ее сгубило то, что отца попросту не было рядом. Кайрос помнил тот день, как будто он случился вчера: холодный конец ноября, запах сырого асфальта повсюду, предрождественская суета, тревожная биржа. Отец исчезал в офисе до глубокой ночи и возвращался под утро. Тогда-то мама и поймала его за завтраком, показав долгожданные билеты в оперу.
Она так радовалась своей находке: ее любимый режиссер приехал с постановкой в Лондон и на премьеру ей достались места в партер. Она держала эти клочки бумаги, как самую настоящую драгоценность, а отец в ответ только фыркнул и что-то пробурчал про свою занятость. В тот момент маленький Кайрос прекрасно его понимал: два часа в зале с поющими людьми в нелепых костюмах казались пыткой в чистом виде. Сейчас же он думал иначе.
Отец ошибся не когда позвонил ей слишком поздно, не когда забыл вовремя вызвать такси и не когда дал какому-то ненормальному зарезать ее в переулке, как свинью. Он ошибся намного раньше – тем утром, сделав выбор в пользу очередных переговоров вместо семьи. Проклятье Блэквудов крылось не в контроле над временем, а в том, что, имея все, они все равно жаждали большего.
– Как скажешь, – смирился Шарп и, увидев кого-то позади Кайроса, отступил в сторону. – Попробую разогнать этих пираний, – сказал он, намекая на стадо журналистов у дверей дома. – Беккет будет в восторге от такого эксклюзива для «Белого листа».
– Мы напишем статью вместе.
Голос Кейт раздался прямо у него за спиной, и сердце сделало опасный кульбит, задевая грудную клетку.
– Как прикажете, мисс Рейнхарт, – с легким поклоном сказал Джерри, толкая дверь с видом тореадора, готового выйти на арену.
– Местами он переигрывает, – прикусила губу Кейт, ухмыляясь.
– Да? А мне показалось, он скучноват, – поджал губы Кайрос, но в следующий момент они оба рассмеялись.
– Теперь ты спокоен? – спросила Рейнхарт, поправляя лацканы его пиджака.
– Не знаю. Я не боюсь Эдварда, его слова больше ничего не стоят, но… мне нравилось жить с чувством, что я могу снова стать нормальным.
– Никто не идеален.
– Тебя не пугает, что я могу прямо сейчас заставить тебя застыть в пространстве?
Иногда Блэквуд поражался ее внутренней силе. Стоило догадаться, что Кейт не так проста, еще когда она сохраняла достоинство под градом насмешек и грязных выходок в Винтерсбруке. Девушка со стальными яйцами.
Черт, ей бы точно не понравилось эта метафора.
– Нет, не пугает, – ответила она без запинки. – Ты хотел избавиться от магии прежде всего ради себя. Я полностью доверяю тебе.
Пожалуй, она права. Кайрос был зациклен на смерти отца, повелся на запугивания ван дер Берга и решил, что его жизнь кончена. А ведь она только начиналась.
Он больше не хотел быть эгоистом. Теперь он мог стать другим человеком – ради себя и, что важнее, ради нее. Ведь любовь – это умение понять, что нужно другому, и отдать это без колебаний в тот же момент.
Наклонившись к ней и сжав пальцами ее горячие щеки, Кайрос замер. Он физически не мог оторвать взгляда от Кейт, словно видел ее впервые. Прямой нос с закругленным кончиком; красные от волнения скулы; теплые карие глаза со сладкими карамельными вкраплениями, обрамленные густыми ресницами. Золотистая оправа очков, вновь съехавшая по носу, и идеальные розовые губы, припухшие от постоянных покусываний.
Она была всем для него и даже не осознавала этого.
– Я люблю тебя, Кэтрин Рейнхарт, и боюсь, что это надолго, – на одном дыхании выпалил он и тут же накрыл ее губы своими, не давая ответить.
Кейт судорожно сжала его плечи и встала на носочки, чтобы перехватить инициативу, но вскоре оставила эти попытки. Их стоны перекрывали друг друга, пока они с Кейт окончательно не утонули в полном забвении. Кайрос целовал ее множество раз, но этот поцелуй был другим: в нем не было голода, не было тоски и отчаяния, не было злости и отмщения. Это был поцелуй со вкусом ванильной магнолии, от которого замирало сердце и дрожали руки. Это был поцелуй со вкусом счастья, и теперь он ни за что от него не откажется. Блэквуд ласкал губы Кейт, надавливая пальцами на тонкую талию, словно боялся отпустить ее хотя бы на мгновение, и, когда она отстранилась от него на долю секунды, ему показалось, что время остановилось против его воли.
– Я люблю тебя, Кайрос Блэквуд, – сглотнула она. – И надеюсь, что это навсегда.
Губы дрогнули в улыбке, и он снова прижался к ее губам. На языке появился соленый вкус их слез, но Кайрос не заметил этого. Его губы продолжали жадно искать ее, готовые вкусить каждую каплю.
В их мирах им с Кейт никогда не было места, но теперь они делили новый мир, один на двоих. И Кайрос готов был защищать его во что бы то ни стало.
Целую вечность, если потребуется.