Кейт

Перед Рождеством Лондон превращался в настоящую сказку: каждую витрину магазина, каждое кафе наряжали в яркие праздничные образы, и даже уличные столбы в центре начинали претендовать на звание шедевра современного искусства. Но ни одна волшебная обертка не могла отвлечь Кейт от той боли, что терзала изнутри, пока она проходила мимо бесконечного ряда украшений. Она чувствовала себя разбитой, как хрупкий елочный шар, и ненужной, как старая гирлянда с перегоревшими лампочками. Ради поцелуя с Кайросом Кейт пожертвовала самым сокровенным, что у нее было, – своими нерушимыми принципами. И теперь к ней на Рождество вместо Санты должен был наведаться Гринч. Это зеленое чудовище по достоинству оценило бы ее провал.

Тем не менее, несмотря на тоску, Рейнхарт верила в рождественское чудо. И, собрав остатки сил, она вышла из дома с боевым настроем – пусть руки дрожали, а сердце было выжато до последней капли.

Она была у Кайроса в гостях лишь однажды, чтобы договориться об интервью, но вряд ли смогла бы забыть дорогу туда. Он жил в Мейфэре, той привилегированной части Лондона, где частные дома с бассейнами и ухоженные участки, окруженные высокими каменными заборами, были нормой.

Кейт покинула квартиру чуть раньше запланированного, чтобы по пути где-нибудь позавтракать. Волнение перед встречей с Блэквудом было настолько сильным, что со вчерашнего вечера ей кусок в горло не лез.

То, что произошло вчера… Черт… Лучше не вспоминать обо всех неловких подробностях. К счастью, Кайрос хотя бы выполнил обещание и исчез с Эдитой сразу после того, как Кейт вернулась к друзьям в гостиную. Джерри просто обязан был заметить изменения в ее внешнем виде, но он оставил комментарии при себе. Рейнхарт, очевидно, не хватало косметических навыков той же Уэльс, чтобы выглядеть порядочно после серии кровожадных поцелуев и жарких объятий с Блэквудом в тесной кладовке. Ее спасло только то, что собравшиеся были слишком погружены в общение после долгой разлуки. Никто, похоже, не придал значения ее стеснению, но это не помешало Кейт бесконечно искать осуждение в глазах друзей, пока они с Шарпом не покинули Уилтшир.

Джерри привез ее домой после двух часов ночи, и до самого рассвета она ворочалась в кровати, думая о платиновых волосах и бледных сильных руках, что требовательно задирали ее платье. Кайрос был ее искусителем; парнем, который разрушил в ней все самое светлое. Он возвел плотское желание в абсолют, заставив ее испытывать острую, почти мучительную ностальгию от одних лишь воспоминаний о нем. Все ее планы, карьера, нормы, когда-то имевшие значение, меркли на фоне огромного шара похоти, то поднимающегося, то опускающегося в груди. Кейт не хотела называть его сердцем и не желала верить, что она поддалась Кайросу не из-за банального прилива адреналина, а из-за чего-то большего. Но где-то в глубине души она понимала, что к чему. Она скучала не только по его прикосновениям и ласковому шепоту – Рейнхарт скучала по всему. По тому, как дергались желваки на его лице, когда он злился, по тому, как хмурились его темные брови, когда он нервничал, и по тому, как сверкали серые пронзительные глаза, когда он смотрел на нее.

И Кейт необходимо было это остановить.

Она зашла в первую попавшуюся кофейню и подошла к прилавку. Выбор выпечки здесь был скудным, и сами пирожные стоили баснословных денег, но в такое раннее время жаловаться не приходилось. В конце концов, что она ожидала от Мейфэра? У каждого жителя этого района дома работал личный повар, так что неудивительно, что Кейт была здесь чуть ли не единственным посетителем.

– Доброе утро! Вам что-то подсказать?

Улыбчивый бариста в бежевом фартуке облокотился о стойку и ждал ее ответа. Он выглядел дружелюбно, а еще был вполне симпатичным. Не ниже Кайроса, с глазами чуть светлее карего и густыми кудрявыми волосами, которыми слегка напоминал ей Нейта. Но парадокс был в другом. Кейт не могла даже в теории попросить его номер телефона или назначить спонтанное свидание. Когда-то она думала, что простого интереса к парню достаточно, но потом Патрик Уэльс показал ей, как ничтожна может быть симпатия, не подкрепленная настоящими чувствами. Теперь она не была согласна на меньшее, чем тот водоворот эмоций, в который ее затащил Блэквуд: побывав однажды на самом дне, нельзя вернуться на мелководье – оно просто перестает существовать.

– Доброе, я буду капучино, – сделала выбор Кейт. – Пожалуй, все.

Аппетита не прибавилось, и Рейнхарт не видела причин давиться маковой булочкой, которая выглядела сухой даже через стекло. Сытая или голодная, она все равно будет не в порядке, когда покончит с Кайросом и их странными отношениями.

Кейт устроилась в углу на барном стуле и тихо наблюдала за работником. Парень работал максимально кропотливо, и после того, как перемолол зерна в машинке, он принялся взбивать молоко с помощью паровой трубки. Звук, который издавал этот аппарат, был не из приятных, и Рейнхарт машинально отвернулась от источника шума к двум другим посетителям.

Пара сидела за маленьким столиком в противоположной от нее стороне и о чем-то спорила. Это была не одна из тех ссор на публику, когда каждый пытается самоутвердиться за счет зрителей, – их недовольство выдавали лишь гневные гримасы. Сильнее злился мужчина. Его бледные пальцы с многочисленными кольцами дергали черные густые волосы, пока девушка напротив сжимала челюсть, выслушивая его аргументы. На ней был капюшон, но Кейт все равно заметила поразительное сходство их профилей. Вряд ли это были муж и жена. Возможно, брат и сестра?

– Ты не справляешься! – чуть громче, чем прежде, рявкнул мужчина и, видимо осознав свою ошибку, быстро оглянулся на бариста. – Мы могли бы просто от него избавиться, если бы не твои амбиции.

Кейт повезло, что за кофемашиной ее было почти не видно, потому что эти песочные глаза рассекретили бы ее моментально.

Эдвард ван дер Берг. Собственной персоной.

Начались рождественские каникулы, и их школьный психолог решил провести их в Лондоне? В Мейфэре? В кофейне, которая находилась в пяти минутах ходьбы от дома Кайроса? Может, раньше Кейт и не увидела бы в этом стечении обстоятельств ничего подозрительного, но первые месяцы в журналистике научили ее тому, что большинство случайностей не случайны.

– Ваш кофе.

Бариста поставил перед ней стаканчик, и от страха Рейнхарт чуть было не оттолкнула напиток от себя. Нельзя было, чтобы психолог по кличке Вампир вдруг ее заметил, поэтому она судорожно прошептала благодарности и не глядя положила купюру на стойку.

Последние секунды в кафе Кейт провела, пытаясь выяснить, кто эта девушка. И кажется, удача решила повернуться к ней лицом: во время очередного взволнованного жеста собеседница ван дер Берга случайно смахнула капюшон и предстала перед Рейнхарт во всей красе.

Она не ошиблась. Их бледные профили были практически идентичны – собственно, как и имена. Эдита и Эдвард. Кто бы мог подумать?

Разбор произошедшего в кладовке явно подождет. Теперь Кейт неслась к дому Блэквуда, ведомая журналистской чуйкой. Туфли почти подпрыгивали на каменной плитке, подгоняя ее вперед, и только у самых дверей Кейт осознала, что не сделала ни глотка кофе.

Дворецкий Грегори открыл ей спустя несколько минут, и Рейнхарт постаралась принять наиболее естественную позу, стоя на пороге дома своего бывшего в половине восьмого утра. Ах да. Она еще и явилась сюда без приглашения.

– Доброе утро, я Кэтрин…

– Мисс, я, конечно, старый, но не настолько, – усмехнулся Грегори, перебив ее. – Я помню, кто вы. Могу ли я чем-то вам помочь?

– Мне нужно увидеть мистера Блэквуда. Это возможно?

– Боюсь, что он спит.

Проклятье. Хотя теперь Кейт поняла, почему Эдита общалась с Эдвардом так близко к дому и не боялась быть пойманной.

– Это срочно, – уверила дворецкого Рейнхарт. – Дело не терпит отлагательств. Прошу вас.

Грегори обдумывал ее слова совсем недолго. Может, она нравилась дворецкому, может, ему не нравилась Эдита, а может, он был в сговоре с последней и у Кейт просто не осталось времени рассказать все Кайросу.

– Заходите. Я его разбужу.

– Спасибо! Спасибо огромное!

Кейт влетела внутрь, поставила стаканчик с кофе на комод и судорожно развязала шарф. Она не планировала снимать его при встрече, потому что после вчерашнего ее кожа справа, начиная от мочки уха и до самой ключицы, напоминала поле боя. Кайрос не просто кусал и зализывал ее раны – он оставил целые тропки из засосов у нее на шее.

Ожидание нервировало. Рейнхарт мерила шагами огромный коридор дома и гадала, как долго Эдита еще задержится на своей встрече. С самого начала в этой стремительной помолвке Кайроса было что-то подозрительное, но Кейт слишком захлебывалась обидой, чтобы дать голосу разума пробиться наружу. Блэквуд не любил Эдиту, он не смотрел на нее, он едва с ней разговаривал, а Джерри, его лучший друг, без конца намекал Кейт, что у Кайроса возникла какая-то сложная ситуация.

Для такой умной девушки она оказалась просто поразительно глупа.

– Кейт?

Она совершенно не была готова к тому, как выглядел Кайрос в тот момент. Сонный, в изумрудном халате, полосатых штанах и домашних тапочках, он мог бы прямо сейчас фотографироваться на обложку журнала «Форбс». На скулах уже пробивалась светлая щетина, придавая ему опасную небрежность, а серые глаза, обычно донельзя холодные, потеплели при виде нее, словно расплавленные копья, утратившие былую остроту.

– Мы можем поговорить наедине?

Поджав губы, он кивнул Грегори и повел ее в музыкальный кабинет. Это была небольшая комната перед гостиной, где вдоль стен тянулись книжные шкафы, а у окна в центре располагался роскошный черный рояль. Судя по раздвижным дверям высотой в три метра, главная функция этой комнаты состояла в том, чтобы в нужный момент соединиться с гостиной и распространить по залу живую музыку.

– О чем ты хотела поговорить?

Голос Кайроса немного ожесточился, и Кейт не могла винить его в подозрительности. Она действительно направлялась к нему, чтобы окончательно разорвать их связь. Но все опять пошло не по плану.

– Изначально я планировала обсудить то, что произошло вчера между нами, – призналась ему Кейт, сцепив руки на груди в защитной манере. – Но кое-что изменилось.

– Что же?

Как бы зайти издалека? Она не могла сказать в лоб, что видела его невесту с другим, еще и со школьным психологом. Это даже в голове звучало дико, а уж из ее уст – тем более. Кайрос принял бы ее слова за обыкновенную ревность, и Кейт не знала, как должна была с этим спорить.

– Где сейчас Эдита?

Блэквуд нахмурился от ее вопроса, но взгляд не отвел:

– Не понимаю.

– Вы жених и невеста. Не спите вместе?

Она решилась на риск, влезая в его личную жизнь без приглашения. Просто у Кейт не осталось выбора – в конце концов, время для осторожности давно прошло.

– Кейт, я не…

– Она в кофейне, – не дала ему договорить Рейнхарт. – В пяти минутах ходьбы отсюда. Завтракает. Не одна.

Выдохнув, Блэквуд опустил плечи:

– У нее есть на это право.

Что?!

Кейт могла бы подумать, что Кайрос не из ревнивых, но она слишком хорошо помнила, как он обходился с Патриком в Винтерсбруке и что сделал с ней вчера, когда Джерри просто приобнял ее на диване.

– Она ругается в кофейне с чертовым Эдвардом ван дер Бергом! Что с тобой такое?!

Проклятье. Проклятье-проклятье-проклятье. Этот мужчина превратил ее в истеричку. Забудьте о Элизабет и Дарси, влюбленная она была глупее и эмоциональнее рыбки Дори.

– Что ты сказала? – заторможенно отреагировал Кайрос.

Его лицо едва не позеленело от ужаса.

– Эдита и Эдвард спорят о чем-то. Я сама их видела.

– Черт возьми… – прошептал он, а затем начал буквально кричать: – Черт! Черт!

Блэквуд схватился за вазу на рояле и чуть было не бросил ее в шкаф. Его дыхание стало поверхностным и быстрым, а губы буквально дрожали, когда он уронил голову на лакированную крышку инструмента.

Должно быть, он чувствовал себя преданным.

– Вы поговорите, и все обойдется, – попыталась успокоить его Кейт.

Она ничего не знала об их с Эдитой отношениях, но, когда ему было больно, ей тоже становилось не по себе.

Положив руку ему на поясницу, Рейнхарт начала медленно и осторожно поглаживать его через халат.

– Ты не понимаешь, – наконец-то хрипло пробормотал Кайрос и отнял голову от рояля, чтобы повернуться к ней: – Я лгал тебе.

– В каком смысле?

Кейт ожидала чего угодно. Правды о том, почему он бросил ее в академии. Извинений за то, что они чуть было не переспали вчера в кладовке. Ее разбитое и собранное заново по кусочкам сердце даже надеялось на неожиданное признание в любви. Но она точно не ожидала, что Блэквуд скажет это:

– Я путешественник во времени.

Примерно в этот момент в сериалах по кабельному обычно начинается рекламная пауза – и твое растерянное лицо отражается в экране телевизора. Вместо него у Кейт сейчас были серые глаза Кайроса, которые увлажнились от непролитых слез.

– Кайрос, – шепотом обратилась к нему она, потому что ей всерьез казалось, что он не контролировал свое дыхание.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Что я сумасшедший, психопат. Но, Кейт. Я клянусь тебе. Это проклятье моей семьи. Оно реально. – Блэквуд потер лоб и судорожно продолжил: – Мой отец тоже умел перемещаться во времени, и он умер, потому что не успел спасти маму. Боже, Кейт, поверь мне!

Это звучало как чистое безумие, но Кайрос не был сумасшедшим сам по себе. Вся его жизнь, обязательства, поступки… Она не верила, что он был настолько далек от реальности, что возомнил себя повелителем времени. К тому же теперь, когда он сказал это, пазл в ее голове начал наконец-то складываться.

– Вот почему ты читал про время и магию в библиотеке, – вспомнила Кейт. – Как давно это началось?

Блэквуд был, кажется, окрылен тем, что она не закричала и не позвала Грегори на помощь. Напротив, ее вопрос будто вдохновил его, и он тут же бросился заполнять тишину сбивчивыми объяснениями.

Он начал со смерти Алана Блэквуда, потом перешел к контрольной в Винтерсбруке, во время которой Джим вылил на себя чернила. Кейт помнила, в каком разбитом состоянии Кайрос стоял в тот день перед ней, пока она помогала ему остановить кровь из носа в мужском туалете. Но, несмотря на все его аргументы, ее рассудительная сторона никуда не делась, и Кейт жаждала реальных доказательств, а не просто приукрашенных фактов, которые и так болтались на поверхности.

– Ты страдаешь, когда делаешь это?

– Физически редко, – успокоил ее Блэквуд. – Чаще это влияет лишь на то, как я воспринимаю мир, и, честно говоря, даже за такой короткий период я начал параноить.

– Как эта сила проявляется? – спросила Кейт, обводя теплым взглядом его напряженное лицо.

Ей нужно было оказать ему поддержку, но, если честно, Рейнхарт и сама не готова была к подобному диалогу. Им нужен был психолог. И желательно не бледнокожий психопат.

– Представь, что ты можешь изменить каждую прошлую минуту своей жизни, – начал объяснять Кайрос. – Каждое слово, действие, которое только что произошло. Все может быть иначе, и ты способна узнать, как именно, если вернешься в прошлое и его перепишешь.

Кейт была знакома с этим чувством. Оно накатывало, когда ей не хватало смелости в нужную секунду, и только позже, сидя в комнате со слезами на глазах, она прокручивала в голове идеальные колкости, которые должна была тогда сказать обидчикам. Таких эпизодов было немного, но каждый оставлял осадок: горечь за ту прежнюю, растерянную себя. Она даже боялась представить, что бы было, если бы ей действительно дали власть исправлять каждый свой прошлый шаг. Это не путь вперед – это бесконечная лестница, по которой ты идешь и идешь, не поднимаясь ни на сантиметр. Вечное топтание на месте с одной лишь мыслью: «А что, если?..»

– Ты делал это со мной сейчас?

Может, она уже узнавала о его суперспособности, но он не нашел нужных слов, и теперь этот диалог проигрывался второй, третий, а может, и четвертый раз.

Черт подери, у нее кружилась голова.

– С тобой никогда, – успокоил ее Кайрос и взял ее руки в свои. – Я поклялся, что не изменю ни секунды с тобой. Наша история пишется сразу на беловик, Кейт.

– Ты можешь показать мне? – облизав губы, попросила она. – Это не опасно? Как это работает?

Кайрос посмотрел на нее с такой серьезностью, что Кейт почувствовала, как ее сердце затрепетало в груди. Она знала, что он может делать что-то особенное, но ожидание все равно убивало.

– Опасно бывает, только если у меня есть злой умысел. Сейчас все в порядке. Ты готова увидеть? – спросил он почти шепотом.

Кейт кивнула, стараясь скрыть нервозность. Он отпустил ее руки и отошел на несколько шагов назад, не отрывая взгляда от ее лица.

– Ты должна понять, что это не просто магия, – продолжал он. – Это временная петля. Я могу вернуть себя только в тот момент, который только что произошел. И это не всегда безопасно.

Он сжал руки в кулаки и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным, а тело напряглось, как перед прыжком в воду. Кейт готовилась увидеть туман, заполнивший комнату, или ощутить сгущение воздуха, но, когда моргнула, она заметила лишь смазанный силуэт Кайроса перед собой.

Рейнхарт зажмурилась и попыталась снова, но на ней по-прежнему словно не было очков. Руки дрожаще потянулись к лицу, а тело сжалось от тревоги.

– Как ты?.. – Кейт едва успела выдохнуть, глядя на него и не веря своим глазам. – Ты переместился в прошлое и снял с меня очки?

Он кивнул, легко улыбнувшись, как будто это было самой естественной вещью в мире. На его указательном пальце гордо болталась позолоченная оправа.

– Я просто вернулся на несколько секунд назад. Ты даже не заметила, как замедлилось время. Вся реальность вокруг нас остановилась, но я двигался как обычно.

Кейт подошла к нему и забрала очки. Ее разум все еще отказывался полностью осознавать происходящее, но она не могла представить, что Кайрос успел бы незаметно дойти до нее и взяться за оправу, которая плотно прилегала к ушам.

– Ты можешь вернуться в прошлое и изменить все, что хочешь? – наконец уточнила она.

– Не все, Кейт. Жалкие секунды, которые лишь дразнят меня, но зачастую ничего не значат. Иногда время сопротивляется и причиняет мне реальную боль. Может пойти кровь, и я теряю сознание.

– С ума сойти.

Рейнхарт прикусила губу и машинально посмотрела в окно:

– Эдита знает?

– Знают Эдвард, Эдита и Джерри, – перечислил всех Кайрос. – Для этого я и уезжал в Нью-Йорк. Эдита принадлежит к коммуне людей, которые уже несколько веков избавляют от подобной магии.

– Или не принадлежит, – мрачно усмехнулась Кейт.

Теперь все встало на свои места. Блэквуд вел себя странно после смерти отца, потому что пытался свыкнуться со сверхспособностью. Эдвард заманил его в ловушку, пообещав, что незнакомка избавит его от страданий, а на самом деле…

– Не понимаю, – нахмурилась она. – Если Эдита в сговоре с ван дер Бергом, какой у них план?

Блэквуд принялся потирать виски:

– Без понятия, но Эдита хочет свадьбу перед ритуалом.

– Ты веришь, что она способна тебе помочь?

Кейт бы не доверяла ей после очевидного вранья, но это была она. Без дара и без мук выбора, которые сбивали Блэквуда с курса.

– Я не знаю, – пробормотал он. – Эдвард говорил, что узнал о ней из дневника одного француза. Тот давал интервью в газету, где клялся, что умеет останавливать время.

– Ты видел эту газету?

– Кейт, я схожу с ума! – нервно воскликнул Кайрос. – Даже сейчас, когда ты поверила мне, мне кажется, что это всего лишь сон, мне кажется, что это ненужная мне реальность. Я запутался, я не знаю, что могу менять, а что не могу. Как перемещения влияют на мое состояние? Несколько раз я терял после этого много крови, может, они отнимают жизнь? Отец умер, прежде чем рассказать мне о проклятье. Все, что мне известно, пугает до чертиков.

Хорошо. Значит, у Блэквуда не было доказательств, что Эдита действительно полезна. Но плохо, что Кайрос отчаялся настолько, чтобы слепо ей довериться.

Проклятье, если бы только он рассказал ей обо всем раньше! Для чего ей аттестат с отличием, если ее собственный парень посчитал ее недостаточно образованной, чтобы признаться ей в своих способностях? Только глупец считает, что о нашем мире известно все.

– Нам надо вывести ее на чистую воду, пока не стало слишком поздно, – сконцентрировалась на деле Кейт.

Она была несильна в поддержке, но она умела анализировать. Это было поле, на котором они все еще могли переиграть ван дер Берга. Благо Кайрос тут же ей кивнул, словно его устроил бы сейчас любой план. И они оба погрузились в молчание.

У Эдварда и Эдиты должен быть хитрый замысел, но в любой схеме есть брешь. Тем более о магии Кайроса знал Шарп, и с ресурсами «Белого листа» они могли нарыть немало интересного компромата на вампира-психолога и его подельницу. Конечно, было бы замечательно, если бы они не врали и Блэквуду удалось избавиться от своих перемещений. Но что-то подсказывало Кейт, что это не станет их счастливым финалом, а значит, нужен был другой.

– Прости меня, – вдруг снова заговорил Кайрос. – Я должен был рассказать раньше.

Это сэкономило бы сотни нервных клеток, но Кейт не хотелось считать потери. Она пришла сюда к нему, потому что не заканчивала верить. И тем более не перестанет теперь.

Она взялась за края его халата и трепетно поправила ткань, после чего потянулась к его сжатым в тонкую линию губам. Это был не поцелуй, скорее обещание, что Кейт его не бросит, но Блэквуда недолго устраивали нежности.

Развернув ее, он поменял их местами и заставил сесть прямо на клавиши рояля. В комнате раздался бренчащий звук несочетаемых аккордов, и Кайрос снова накрыл ее губы своими. Его язык властно, но трепетно надавил на ее губы, слизывая сладкий блеск, и Кейт вцепилась в его плечи в поисках поддержки, балансируя на рояле и в воздухе одновременно. Ее ноги болтались, а каблук туфель лишь беспомощно шаркал по паркету, пока Кайрос хватался за ее волосы, чтобы распустить тугой конский хвост.

Кудрявые пряди каскадом попадали от уверенных движений его пальцев, и Блэквуд улыбнулся ей в губы, прежде чем медленно углубить поцелуй. Он был вкусным, почти таким же невероятным, как завтрак в постель или торт на день рождения. У Кейт захватывало дух от борьбы с его шершавым языком; от того, как неумолимо ей хотелось огладить крепкие мышцы на руках. Наконец она с дрожью зарылась в мягкие платиновые волосы и прикусила его нижнюю губу.

– Ты нужна мне… – промычал Кайрос, и Рейнхарт сильнее потянула за его пряди.

Ее колени были чуть разведены в стороны, чтобы Кайрос мог стоять между ними, почти вплотную прижавшись к ее бедрам. Его пальцы нежно, но властно коснулись ее подбородка, не оставляя ни шанса опустить голову и потерять с ним связь. Если бы Кейт могла, она бы воспользовалась его сверхспособностью, чтобы пережить этот поцелуй во всех возможных вариациях. Там, где на них не было одежды; там, где Блэквуд сидел бы на рояле вместо нее; там, где за дверьми не было Грегори и где им не приходилось сдерживать стоны.

Существовало так много моментов, которые Кейт повторяла бы с ним снова и снова.

Руки легли на его широкую грудь и нетерпеливо впились в футболку, что пряталась под шелковым халатом. Кейт вцепилась в нее инстинктивно и растягивала до тех пор, пока не послышался характерный треск рвущейся ткани. В ответ Кайрос прижал ее сильнее к холодной поверхности рояля, и их сбивчивое дыхание между поцелуями растворилось в звуках нажатых клавиш.

– Я соврал тебе снова, мышка, – хрипло произнес он, сверху вниз наблюдая за ее расширенными зрачками. – Но обещаю, это было в последний раз.

– О чем ты говоришь?

Она запыхалась, а губы покалывало от жажды снова впиться в него.

– Я менял время с тобой, – поделился тайной Блэквуд. – Но не для того, чтобы переписать прошлое, а чтобы поцеловать тебя.

Машинально задержав дыхание, Кейт в красках представила, как Кайрос в замороженном пространстве касается ее сухими горячими губами.

– Как это было?

– Мы общались в библиотеке, ты пахла магнолией. И я наклонился к твоей шее, чтобы попробовать тебя на вкус.

Боже.

– Покажи мне.

Кайрос провел языком по своей нижней губе и припал к правому уху Кейт:

– Ты сидела неподвижно, как моя послушная ученица, и даже не представляла, что тот, кого ты боялась, мог сделать так.

Он провел кончиком носа по шее, затем прикусил нежную кожу. Его губы почти сразу же скользнули ниже, и Блэквуд повторил это снова, снова и снова. Пока не добрался до венки на стыке с ее ключицей и не лизнул ее широким движением языка.

– Ты была такой нежной, Кейт. Прямо как сейчас.

Она и подумать не могла, что за одним из занятий по французскому скрывался чертов катализатор, запустивший лавину из событий, от которой она не была готова сбежать.

– Кайрос, – пискнула она, буквально тая в его руках. – Ты мог не успеть… И я бы узнала…

Блэквуд улыбнулся, прикасаясь к ее лбу своим:

– Я знал, что это того стоит.