Кейт

– Я дура, да? Скажи честно.

Джерри покачал головой, глядя на нее с таким неподдельным огорчением, что Кейт на мгновение потеряла дар речи. Примерно так смотрят родители на детей, которые попали в беду: с тревогой, болью и отчаянным желанием помочь, даже если уже поздно.

Она и представить не могла, что заставит весельчака Шарпа выглядеть так, будто ему предстоит произнести речь на похоронах. Их с Кайросом история была опасной, заразной, словно проклятый вирус, который невозможно уничтожить. Им уже не суждено было спастись, но они продолжали заражать всех вокруг.

И что самое страшное, если бы существовала вакцина, Кейт давно бы ее нашла. Но вместо этого она сидела в кабинете «Белого листа» и, давясь слезами, рассказывала Джерри об их разговоре в больнице. И каждая ее слезинка ощущалась как печать на финальном приговоре: от этих чувств не было спасения.

– Ты живой человек, Кейт. Твоя реакция нормальна.

– Он скоро женится. Разве это не должно быть знаком, что мне пора его забыть?

– Люди любят говорить о знаках, но чаще всего мы их игнорируем в угоду своим потребностям, – высказался Джерри и громко вздохнул. – Тебе не нужно приказывать себе разлюбить его. Это все равно так не работает.

– А как? – в отчаянии прошептала Кейт, потому что больше не доверяла своим дрожащим связкам.

– Боюсь, твоя мама права. Вы привязались друг к другу. Первая любовь порой самая сильная, не забывай. Нужно больше времени.

Шарп слишком сильно слушался ее мать. У них случился контакт на каком-то духовном уровне еще до официального знакомства. А теперь, когда мама все уши прожужжала о том, что Кайрос смотрел на Кейт влюбленным взглядом, Джерри, естественно, встал на ее сторону, проигнорировав при этом все доводы логики.

– Я что, одна помню про его побег и помолвку?

– Кайрос трусливее, чем старается казаться, – вдруг защитил друга Шарп. – Отец вырастил его параноиком, помешанным на контроле, но на самом деле Кайрос – нежный и любящий парень. Это Алан Блэквуд не смог в нем задушить.

История знала немало примеров чувственных мужчин, скрывающих свою душу под непробиваемым панцирем. До недавних пор Кейт верила, что Кайрос был одним из них. Он так трепетно с ней обращался, так искренне слушал и поддерживал ее в самых незначительных мелочах, что она потерялась. Он готов был превратиться в ледышку, лишь бы они досмотрели шоу небесных фонарей на День святого Валентина. Ему незачем было освежать в памяти азы французского, но он терпеливо разжевывал для нее каждый слог, помогая разобраться в незнакомых словах. Блэквуд целовал ее так, что земля уходила из-под ног, но Кейт всегда знала, что он ее поймает. Нельзя обмануться так много раз. Что-то из этого просто обязано быть правдой.

– Он сказал, что все было по-настоящему… – вспомнила Кейт, вытирая мокрые от слез щеки. – Может, он врал, но его глаза… Кажется, я ему тоже нравилась.

– Вы влюблены, и это очевидно. – Джерри лишь подтвердил ее догадки и мягко отнял ее руки от лица, чтобы заключить в свои горячие, чуть ли не медвежьи объятия. – Кайрос виноват, но он не лгал тебе насчет чувств.

– Ты знаешь, что за дело у него было в Нью-Йорке?

Лицо Джерри тут же помрачнело.

– Нет.

Рейнхарт понимала, что он, вероятно, лжет, но Шарп не утаил бы что-то просто так. Его ответственность и верность слову поражали, учитывая, как холодно Кайрос порой относился к нему. Они оба пытались приблизиться к ледяному принцу из сказки, а тот без конца их отталкивал, концентрируясь на своем одиночестве.

– Просто парадоксально, как он смог понравиться моим родителям, – с усмешкой перевела тему Кейт. – Ты не слышал маму. Она уже подыскивает локации мечты для нашей свадьбы. Это безумие! Мы расстались!

– Твоя мама любит любовь. А вот Генри просто не мог поддаться его чарам так быстро, – улыбнулся Джерри. – Я помню его хмурые брови, Блэквуд наделал бы в штаны, если бы их увидел.

Рейнхарт поджала губы в грустной усмешке:

– Папа еще держится, но ты знаешь маму. Она умеет его убеждать.

– Полагаю, родители должны быть в восторге от того, что их дочь встречается с миллиардером.

– Встречалась, – поправила его Кейт. – Теперь у него другая.

Джерри осторожно разомкнул объятия и посмотрел на нее с уже знакомым блеском в голубых глазах:

– У меня появилась странная мысль, но мне кажется, я знаю, как тебя развеселить.

Что ж. Реветь за рабочим столом, пока Кайрос не покинет Лондон, было бессмысленно, так что почему бы и нет?

– Я тебя слушаю, – поторопила она Джерри.

Шарп радостно хлопнул по коленям, словно Кейт уже согласилась на его план и все вытекающие.

– Ты говорила, что у Пэм скоро день рождения?

– Э-э, да.

Она по-прежнему хорошо общалась с Нейтом и Пэм, но у Кейт редко получалось выбраться за город, где друзья снимали дом. Быть корреспондентом «Белого листа» – ее давняя мечта, и Рейнхарт отдавала газете всю себя. Собственно, Эшер никогда не требовал от нее излечиться от трудоголизма, а Уэльс, кажется, утонула с головой в их чуть ли не семейной рутине. Она заставила Нейта снять дом именно в Лондоне, а не в Австрии, где жила его бабушка, чтобы они совсем не отдалились и могли поддерживать дружескую связь, как раньше, но, по большому счету, сейчас ей вряд ли нужен был кто-то, кроме Эшера. Их взаимная любовь была милой, хоть и навевала Кейт легкую тоску по тому времени, когда она тоже думала, что влюблена в правильного человека.

– Раз уж я буду там, мы могли бы разыграть спектакль.

Рейнхарт вдруг пожалела, что назвала Джерри своим «плюс один» на грядущей вечеринке.

– Какой спектакль?

– Уэльсы были близки с Блэквудами. Пэм же сможет позвать Кайроса в гости?

– В теории.

Уэльс не слишком-то тепло отзывалась о Блэквуде до короткого романа с Кейт, а уж после того, как Кайрос уехал и обрек Рейнхарт на несколько месяцев мук и страданий, и подавно.

– Скажи ей, что она не пожалеет, – настаивал Джерри. – Поверь, мы устроим Кайросу тот еще вечер.

– Вы предлагаете мне месть, мистер Шарп? – сощурилась Кейт, но на сердце тут же стало теплее.

Это мило, что Джерри заступался за нее даже сейчас, когда Блэквуд был в городе. Видит бог, Кейт была преданным человеком и больше всего ценила, когда преданность возвращалась ей в ответ.

– Лишь маленькую шалость, мисс Рейнхарт.

* * *

Домик, который снимали Пэм и Нейт, находился в небольшой деревушке неподалеку от Уилтшира. Графство славилось величественными поместьями, бескрайними полями и, конечно, древним Стоунхенджем[22], привлекающим туристов со всего мира. Но коттедж друзей располагался вдали от часто посещаемых маршрутов – в тихой, утопающей в зелени местности, где шумели только леса. Они с Джерри ехали сюда из Лондона около двух с половиной часов, и, хотя за рулем был Шарп, Кейт все равно немного вымоталась. Она не привыкла к долгим поездкам на машине: в детстве ее семья почти не покидала родной район, а повзрослев, Рейнхарт предпочитала передвигаться на метро и электричках.

Не подумайте ничего такого, Джерри оказался потрясающим водителем: он уверенно держался на трассе, плавно входил в повороты и не превышал скорость. Да и новенький «мерседес» делал свое дело: ехать было действительно комфортно, но все равно, когда они наконец свернули на подъездную дорожку, Кейт с облегчением улыбнулась, услышав шорох гравия под колесами. Еще немного – и она сможет размять ноги.

Нажав кнопку на ручке, она открыла окно и полной грудью вдохнула запах сырой земли после дождя. Стояло начало декабря, но в Англии, как обычно, не появилось даже намека на снег. В такие моменты она скучала по Винтерсбруку и заснеженным пикам альпийских гор. Несмотря на все те испытания, через которые Кейт пришлось пройти в академии, она могла признать, что замок был и правда сказочным. Особенно завораживала башня с десятками комнат, из окон которых открывался пейзаж, словно сошедший с упаковки австрийского шоколада.

– Ваша карета прибыла, миледи, – театрально провозгласил Джерри, припарковавшись позади одного из автомобилей.

Судя по подъездной дорожке, на которой разместилось сразу несколько экспонатов из люксовых автосалонов, они приехали не первыми.

– Спасибо, кучер. Это было великолепно.

Шарп приложил руку к сердцу и понизил голос:

– Осторожнее, я могу потерять границы нашего притворства, – пригрозил он, но Кейт лишь шлепнула его по руке.

Когда они вышли из автомобиля, Рейнхарт машинально обвела взглядом номера на других машинах в поисках заветных инициалов. Патрик Уэльс обязан был присутствовать на своем дне рождения и на дне рождения своей двойняшки, но даже мысленно Кейт называла этот праздник исключительно вечеринкой Пэм – и никак иначе.

– У Кайроса в Лондоне только черный «ягуар». Он приехал на нем на нашу встречу в кофейне, – подсказал Джерри, заметив ее настороженность.

«Ягуара» не было, зато был «порше» вырвиглазного светло-зеленого оттенка с буквами PW в конце номера.

– Патрик здесь, – прикусила губу Кейт.

– Этот тощий идиот ничего тебе не сделает, – успокоил ее Шарп и нажал на новомодный дверной звонок, который выглядел диковато для коттеджа с фасадом из прошлого века.

– Добро пожаловать в дом Эшера – Уэльс! – объявил Нейт, показавшись на пороге. – Кейти!

Он тут же бросился ее обнимать, а Джерри лишь понимающе склонил голову.

– Как я рад тебя видеть. Ты пропала на целую вечность!

– Прошла пара месяцев, – поправила его Кейт.

– Входите скорее, на улице ужасно холодно.

Нейт пожал руку Шарпу и быстро втянул их в дом. На нем не оказалось его привычной клетчатой жилетки. Он выглядел так, словно Пэм лично отбирала для него наряд. Роскошный серый пиджак из последней коллекции модного дома сидел на нем безупречно, а изумрудное поло идеально контрастировало с зеленым оттенком его глаз.

– Отлично выглядишь, – оценила Рейнхарт. – Семейная жизнь идет тебе на пользу.

– Могу сказать то же самое про твою работу, – парировал Нейт. – Ты шикарна.

Она, конечно, распустила волосы и выбрала темно-синее платье до колен в классическом английском стиле, но до модницы Уэльс ей все еще было как попугаю до подиума на Неделе моды.

– Ребят, я в курсе, что вам некомфортно с таким красавчиком, как я. Но я разрешаю вам сказать парочку комплиментов, – пошутил Шарп, и они все прыснули со смеху.

– Милая! – воскликнула Пэм из другого конца коридора, и следующий час на этой вечеринке прошел как в тумане.

Уэльс таскала ее по дому, с воодушевлением демонстрируя многочисленный декор, который собирала во всех совместных поездках с Эшером. Затем она принялась знакомить Кейт с гостями. Девяносто процентов присутствующих Рейнхарт видела впервые, но, судя по их часам и украшениям, они явно принадлежали к миру Уэльсов и являлись наследниками могущественных родословных. Мельком ей даже удалось поздравить Патрика, но тот уже был в невменяемом состоянии, а его рука без остановки тискала задницу какой-то популярной модели. Для Кейт до сих пор оставалось загадкой, как он окончил академию, не сдав и половины экзаменов.

Водоворот общительности Пэм в итоге вынес их на бархатный диван в главной гостиной, где уже собрались самые близкие. Вообще-то сам праздник проходил в формате фуршета – гости обменивались светскими репликами, смеялись и танцевали под ненавязчивую музыку, – но их компании захотелось совсем другого: поговорить, вспомнить прошлое и наверстать упущенное в более укромной обстановке.

– Я так счастлива, что ты здесь, – коротко обняла ее Пэм, казалось, десятый раз с момента их приезда. – И вы с Джерри изумительная пара!

Ох. Их спектакль, точно. Кейт чуть было не разрушила всю конспирацию, но Шарп оказался более собранным, чем она.

– Согласен, – томно прошептал он и нежно поцеловал ее в макушку, по-собственнически прижимая к себе.

Класс. Они с Уэльс буквально передавали ее из рук в руки. Хорошо, что Рейнхарт соскучилась по друзьям достаточно, чтобы забыть на секунду обо всех последствиях недостаточной дистанции и микробах.

– Я знала, что побег Кайроса в итоге пойдет всем на пользу, – продолжила Пэм. – Честно говоря, я не понимаю, зачем он был нужен нам сегодня.

– Дорогая, – с предупреждением обратился к ней Нейт.

– А что? – взбунтовалась Уэльс. – Я говорю, что думаю. Это мой день рождения.

Кейт перевела взгляд туда, куда испуганно таращился Эшер, и увидела его. Кайроса в идеально сидящем костюме-тройке с его невестой в таком обтягивающем платье, что Кейт невольно задумалась: дышит ли Эдита в нем вообще?

– С днем рождения, – произнес Блэквуд, и Пэм едва не подпрыгнула на диване.

– Спасибо! – дергано отреагировала она, принимая пакет с подарком от Эдиты.

– Просим прощения, мы немного задержались, – извинился Кайрос, но в следующий же момент мускул на его каменном лице заметно дрогнул.

Должно быть, его смутило, как близко они с Джерри сидели и какой огромной казалась его рука на ее тонкой талии.

– Пробки на выезде просто кошмар! – подтвердила слова Блэквуда Эдита и протянула руку с огромным бриллиантом на безымянном пальце. – Я Эдита, невеста Кайроса.

– Приятно познакомиться, – спас свою девушку от замешательства Нейт и бодро пожал руки обоим гостям. – Присаживайтесь. У нас тут всем хватит места.

– У вас так мило, – восторгалась интерьером Эдита, усаживаясь в кресло напротив, но Блэквуд остался неподвижен.

Его серые глаза буквально прожигали ладонь Джерри, однако, если Шарпа это хоть каплю задевало, он не подал виду. Его актерская выдержка была поразительной, особенно на фоне того, как у Кейт пересохло в горле. Она словно забыла, как дышать, пока воздух вокруг был пропитан горькой мятой и чем-то еще, чем-то необъяснимо тревожным.

– И правда мило, – почти зловеще повторил за ней Кайрос и разместился рядом с Эдитой.

Он не выглядел как человек, который был не в своей тарелке. Широко расставив ноги, Блэквуд, как обычно, доминировал даже над кислородом в помещении.

– Давно не виделись. Да, друг? – усмехнулся Шарп, и его пальцы начали выводить опасные узоры у нее на животе. – Как прошло ваше интервью с Кейти?

Блэквуд слегка наклонил голову влево, изучая их обоих будто под микроскопом. Кейт не понимала, чего ей хотелось больше: чтобы Кайрос поверил в их роман или чтобы правда вскрылась немедленно? Она ощущала его злость с такой интенсивностью, что каждый миллиметр кожи покрывался мурашками.

– А Кейт не рассказала?

– Рассказала, конечно, но я хотел услышать твою версию, – с легкостью ответил Джерри.

– Боже мой! Это же ты приходила тогда к нам домой, верно? – внезапно осознала Эдита. – Рейнборг, верно?

– Рейнхарт, – процедил Кайрос, словно ее фамилия была тяжким преступлением.

– Точно-точно. Так вот с кем ты общался в больнице?

Блэквуд не повернулся к Эдите – он едва замечал ее присутствие, – зато декольте Кейт, ее шея и губы буквально горели от его дотошного взгляда. Он пялился на нее при всех, словно их с Джерри игра ничего не значила, словно она вся по-прежнему принадлежала только ему.

– Кейти бывает остра на язык. Она тебя не утомила? – вернулся к своему вопросу Джерри.

– Это неправда! – решила вступить в их диалог Рейнхарт, но Шарп воспринял ее протест за флирт. Он опустил голову ниже и поцеловал Кейт в щеку:

– Я знаю, о чем говорю.

Его рыжие брови лукаво изогнулись, но для Кайроса этот жест был скорее как красная тряпка для быка.

– Только посмотри на них! – умилилась Пэм. – Вы такие сладкие, ребята.

Нейт уже с подозрением разглядывал разворачивающуюся сцену, но пока решил кивнуть на высказывание Уэльс.

– Не то слово, – охотно согласилась Эдита. – А мой Кайрос такой холодный. Вы можете себе представить?

Некоторые гости тихо усмехнулись, другие тактично отвели взгляд. Очевидно, что Блэквуд был холоден, об этом не стоило даже упоминать. Это все равно что заявить, будто лед скользкий или ночь темная. Он не просто держал себя в руках – он был айсбергом в идеально сидящем костюме, и лишь безумец решился бы проверить, что скрывается под его гладкой поверхностью.

– Охотно верим, – усмехнулся Шарп.

– Не переживай из-за интервью, Джерри, – подал голос Кайрос, но смотрел он на них обоих. – Кейт была со мной очень мила.

– Мне надо припудрить носик! – вдруг заявила девушка, выпутываясь из рук Шарпа.

– Составить тебе компанию? – уточнил Джерри игривым тоном.

– Я сама, – попыталась улыбнуться ему Кейт.

Все ее мысли занимала сейчас кровавая бойня, которую Блэквуд устроил бы, если бы они отошли в уборную вдвоем.

Она дважды едва не потеряла равновесие, запнувшись о пушистый ковер на непривычно высоких каблуках. И если раньше ее несмелую походку можно было списать на отсутствие опыта, то теперь, после пристального взгляда Кайроса, который медленно скользнул по ее телу от макушки до самых пят, ее ноги предательски подкашивались уже по совсем иной причине.

Кейт настолько торопилась, что даже не попросила напомнить ей, где находится туалет. На самом деле это было неважно. Нужно было хотя бы немного отойти от этого жерла вулкана, пока Уилтшир не превратился во вторые Помпеи.

Наугад нажав на несколько ручек в коридоре, Рейнхарт все же наткнулась на дверь, которая вела в уборную. Чтобы привести себя в порядок, ей нужен был полноценный душ, но она оказала себе первую помощь, использовав холодные руки и легкий массаж пунцовых щек.

На нее из зеркала смотрела девушка, которую она едва узнавала. Растерянная, обезоруженная, без следа прежнего вызова в карих глазах. Черные зрачки расширились, вытесняя гордость и упрямство, оставляя только податливость, которую она сама в себе ненавидела. Кайрос творил с ней нечто ужасное – и главное, в глубине души ей нравилась эта потеря контроля. Когда-то она называла свои чувства к нему страхом; убеждала себя, что дрожь в теле вызвана напряжением, а учащенное дыхание – злостью. Но теперь Кейт знала правду. Это никогда не был страх. Это всегда было желание. Темное, глубокое, необратимое.

Джерри отлично справлялся со своей ролью фальшивого бойфренда, но ее реакция все портила. Если Рейнхарт замечала это за собой, то и Блэквуд все прекрасно видел. Они были связаны крепче, чем могли бы признать. Оба верили в свою рассудительность и самоконтроль, но всякий раз оказывались в ловушке друг друга, теряя твердую почву под ногами.

– Ты справишься, Кейт, – наставила она саму себя и вышла из уборной.

– С чем Кейт должна справиться?

У нее чуть не остановилось сердце, когда в полумраке коридора она внезапно наткнулась на твердую грудь Кайроса. Он не дал бы ей пройти просто так, потому что заслонял собой единственный выход в гостиную.

– Ни с чем, – сглотнула она, задирая подбородок.

Едва ли ее демонстрация выдержки сработала, потому что Блэквуд не выглядел убежденным.

– Правда? Или, может, ты не можешь больше притворяться девушкой Джерри? – предположил он и практически попал в точку.

– Не знаю, что ты имеешь в виду, – солгала Кейт, глядя в серые глаза, сверкающие, словно драгоценные камни. – Мы довольно близки.

Ее слова сработали на него, как щелчок переключателя. Секунду назад Кайрос выглядел как памятник, гордый и непреклонный, а в следующую он уже прижал ее своим телом к стене коридора, нависнув сверху.

Ни высокие каблуки, ни идеально прямая спина не смогли стереть разницу в росте. Блэквуд никогда не возвышался над ней слишком сильно, но сейчас Кейт казалось, будто он стал выше, шире, сильнее, лишая ее даже призрачной возможности держаться на равных. Гнев, исходящий от него волнами, мог прожечь ее до костей.

– Не ври мне, мышка, – хрипло предупредил ее Кайрос и взялся за прядку, чтобы медленно накрутить ту на палец. – Ты вся дрожишь не из-за Джерри.

Да как он смел? Как он смел указывать ей на ее чувства, когда в гостиной его ждала невеста?! Это форменный абсурд, крайняя степень сумасшествия. И если Блэквуд не прекратит, им придется вызвать на вечеринку санитаров.

– Займись Эдитой, – выплюнула она ему в лицо. – Бедняжке не хватает твоего внимания.

– А тебе хватает? – серьезно спросил он, и его руки легли на ее талию.

Они смотрелись там идеально – вопреки тому, что им было там не место.

– Да, – смело произнесла Кейт. – Джерри очень чуткий и сексу…

Кайрос заткнул ее, поцеловав в губы. Он сделал это так быстро и стремительно, что ей не удалось даже набрать в легкие необходимое количество кислорода. Кейт задыхалась, но позволяла его языку исследовать каждый миллиметр ее губ, и на ее коротком вдохе Блэквуд ворвался им глубже. Ее тело буквально подлетело в воздухе, когда Кайрос подхватил ее и стал дергать за ближайшую ручку двери. За ней была кладовка – Рейнхарт обнаружила ее ранее, когда искала уборную. Маленькая, чуть ли не метр на метр, и они с Блэквудом заняли ее полностью.

Он снова прислонил ее к стене, и дверь за ними захлопнулась. Больше некуда было бежать, последняя ниточка света утонула вместе с щелчком замка. В полной темноте его губы таранили ее с еще большей яростью, и Кейт начала кусать его в ответ. Она решила вложить в этот поцелуй все пережитые из-за него чувства: легкомысленную школьную влюбленность, удушающую боль от его ухода, скользкую ревность, что обвилась вокруг шеи при одном лишь взгляде на Эдиту. И наконец, Рейнхарт обрушилась на его губы со страстью, которую тщетно пыталась вытравить из себя все эти месяцы. Она хватала его за волосы, царапала макушку, бесконечно терлась бедрами и даже не заметила, в какой момент с лица упали ее очки. По сути, она вырывалась, но по факту прижималась все ближе.

– Вкусная… Как же я скучал, – простонал он, посасывая кожу на ее шее с влажным звуком.

Такими темпами он оставит на ней засосы, но Рейнхарт лишь запрокинула голову, подставляя шею под его острые зубы и обжигающие губы. Ее убивало то, как жар мгновенно проникал в кровь, как он растекался по венам, заставляя их пульсировать в такт его толчкам. С каждой секундой Кайрос только усиливал давление; их тела тянулись друг к другу, как магниты, не терпящие расстояния. Их сбитое, громкое дыхание заполнило крошечное пространство, а Кейт уже оглохла от грохота пульса в ушах. Они продолжали воровать долгие, жесткие поцелуи, словно каждый из них мог стать последним.

– Да… Вот так… Кейт…

Ничто из этого не было правильным. Ни то, как ее тянуло к нему; ни то, как спина выгибалась от одного лишь касания его пальцев; ни то, как ей хотелось забыться, раствориться в этом безрассудстве, умолять его раздеть и взять ее прямо здесь, в этой чертовой кладовке, наплевав на все: на шум вечеринки за стеной, на их прошлое, на боль, что он оставил после себя. Но сколько себя помнила, Кейт всегда поступала правильно. И все эти правильные решения, шаг за шагом, в конце концов привели ее сюда – в объятия Блэквуда, который целовал ее как одержимый. И что самое страшное, она отвечала ему с таким же неутолимым желанием.

Может, правильность была переоценена?

Рейнхарт не помнила, когда именно они закончили разносить несчастную кладовку. Казалось, Кайрос остановил время, впервые коснувшись ее губ, и запустил его заново, когда отошел от нее, чтобы они могли хоть как-то привести себя в порядок. Их одежда и ее макияж были в полном беспорядке, но благо им хватило ума не зайти слишком далеко. Хотя разрядка от поцелуев и трения через его брюки ощущалась не менее удушающе.

– Прости.

Его голос звучал будто из динамика. Сухой, строгий и ненастоящий. После того как он шептал ей грязные признания на ухо, Кейт отказывалась слушать, как Блэквуд снова от нее закрывается. Если кто-то и поставит точку в этом кошмаре, то это будет она. Но уже не сегодня.

– Мы с Эдитой уйдем прямо сейчас, – проинформировал ее Кайрос.

Глаза уже привыкли к темноте, поэтому она смогла без проблем уловить блеск оправы на полу возле его ног. Бегло надев очки обратно, Рейнхарт во всей красе увидела внушительный бугорок на его брюках, который никак нельзя было прикрыть полами пиджака.

– Я бы подождала еще немного, – бросила она напоследок, вытирая остатки помады с губ.

– Кейт…

Рейнхарт закрыла кладовку и устало прислонилась спиной к двери.

Иногда маленькие шалости превращаются в огромные ошибки.