Кейт

Семь месяцев спустя

– У тебя точно есть парень.

– Нет, и ты это знаешь, – усмехнулась Рейнхарт на очередное заигрывание своего коллеги.

– Он есть, Кейти, иначе мы бы давно переспали.

Иногда она просто не могла поверить, что судьба свела их вместе в крошечном офисе в центре Лондона. Какие были шансы? Джерри Шарп мог купить несколько таких независимых газет на деньги своего отчима, но он зачем-то пошел работать стажером в «Белый лист», в их только открывшийся филиал в Англии. Кейт хотела быть поближе к семье, а Шарп пожелал сменить обстановку и съехать подальше от матери, которая переживала все прелести медового месяца в отношениях с новым мужем. Их двоих выбрали из сотни достойных кандидатов, и, вообще-то, Рейнхарт не должна была жаловаться на подобное стечение обстоятельств: она присматривалась к нескольким ведущим вузам Европы, но, как у выпускницы Винтерсбрука, у нее был шанс показать себя еще до поступления в университет. И именно это Кейт и была намерена сделать.

– Ты в курсе, что твои чары действуют не на всех девушек?

Его рыжие брови приподнялись в удивлении, и он ошарашенно произнес:

– Не может быть!

– Идиот, – фыркнула она и кинула в него свежим выпуском «Таймс».

Как стажеры, они в основном занимались аналитикой статей от чужих издательств. Их задачей было выявить наиболее острую тему и развить ее до настоящей сенсации. «Белый лист» не спонсировался государствами – газета существовала на анонимные пожертвования, так что никто с большим кошельком и широкими связями не мог ускользнуть от беспощадного пера правосудия.

– Мне больше нравится, когда ты называешь меня по имени, – улыбнулся ей Шарп, раскрывая газету.

Его хитрые голубые глаза все равно периодически стреляли в нее с другого конца крошечного кабинета, но он успевал вовремя прикрыться страницами, когда она ловила его за подглядыванием.

Джерри был настоящим кошмаром, хотя, стоит признаться, он ее веселил. После предательства Кайроса и его молчаливого побега у нее буквально не осталось ни на что сил. Она еле передвигала ноги и ходила на занятия, не говоря уже о былых мечтах выучить в совершенстве французский и сдать выпускные экзамены на отлично. Нейт пытался помочь, но его отношения с Пэм с апреля развивались слишком стремительно, так что Кейт не хотела вмешиваться в их счастье и грузить друзей своими проблемами, тем более что оба предупреждали ее о Кайросе. И не раз.

Тогда и появился Джерри. Лучший друг Блэквуда оказался рядом в тот момент, когда никто другой не смог. Он подставил ей свое крепкое плечо, развлекал ее шутками, иногда даже откровенно флиртовал. Но они оба понимали: это всего лишь игра, способ ненадолго отвлечь ее от тягостных мыслей. Именно благодаря Шарпу она смогла дойти до экзаменационной комиссии, именно благодаря ему Кейт отважилась надеть на выпускной дымчато-розовое платье своей мечты. Джерри был еще крупнее Кайроса, так что никто из компании Джима не посмел и слова ей сказать.

К счастью, они с Шарпом никогда не обсуждали Блэквуда. Пару раз сразу после того, как начали общаться, Джерри попытался сгладить углы и даже защищал друга, но Кейт ясно дала ему понять, что не заинтересована в каких-либо оправданиях. Они с Кайросом практически признались друг другу в любви той ночью, они занялись сексом, который язык не поворачивался назвать бездушным трахом, а на утро он взял и исчез. Буквально испарился в воздухе, будто его никогда не существовало в ее жизни. Кто так делает? Кто не дает даже попрощаться?

Рейнхарт понимала, кто он. Она не дура. Естественно, у его семьи были вековые традиции, которые Кайрос не в силах был нарушить, но она заслужила от него еще хотя бы пару искренних слов. Она не собиралась хвататься за его лодыжки и ползти за ним на другой конец света, заставляя жениться. Кейт просто хотела запомнить свою первую любовь как что-то теплое и светлое. Неужели это так много?

– В Аурелии скандал, ты видела? – отвлек ее от тяжелых мыслей Джерри.

– Что там?

Вскочив с места, Шарп за три шага пересек расстояние между их столами и протянул ей раскрытую на пятой странице прессу.

«Наследник династии Аурен готовится к женитьбе. Означает ли это, что Лукрецию Первому осталось недолго?»

Аурелия была карликовым королевством, стоящим на золоте – буквально и символически. Спрятанная в предальпийских долинах на границах с Италией среди сказочных озер, она веками прятала сокровища в подземных хранилищах, управляемых не парламентом, а короной. Монарх там был не просто главой государства – он являлся защитником всех богатств, последним звеном между народом и Золотым фондом, от которого зависела финансовая устойчивость всей страны и жизни тысячи богатейших людей всего мира. В этом месте капитализм не просто восторжествовал – деньги здесь стали синонимом абсолютной власти.

Наряду с повсеместной роскошью и древними традициями, в Аурелии имелась одна яркая особенность: престол передавался исключительно по наследству и только если потомок успел вступить в брак. Как символ обязательства не только перед супругой, но и перед всем народом.

Если Лукреций готовился к свадьбе наследника, все уже было предрешено.

– Он же скрывал сына? – уточнила у Джерри Кейт.

– Все верно, – загорелся новостью Шарп. – Скоро мы увидим нового короля Аурелии.

– Если наследник вообще существует, – задумалась Рейнхарт.

Не было никаких достоверных сведений – только одно-единственное сообщение двадцать три года назад о том, что на свет появился сын Лукреция Первого.

– Поверь мне, он существует, – самодовольно усмехнулся Шарп.

– Что ты знаешь?

Они наверняка ходили в один приватный детский сад для наследников с алмазными сосками, так что неудивительно, что он был в курсе.

– Ничего, – продолжал широко улыбаться Джерри.

– Так нечестно!

– Тебе только покажи палец, Кейти, – подразнил ее он. – Откусишь руку.

Закатив глаза, она покачала головой:

– Ты невозможен.

– Поэтому я так тебе нравлюсь.

Рейнхарт спряталась от него за газетой, но следующая после новости о наследнике строка выбила из ее легких весь воздух:

«Кайрос Блэквуд вернулся, чтобы продолжить дело отца. Что известно о частных медицинских центрах Блэквуда?»

Пару секунд она держала глаза закрытыми, молясь, что, когда откроет их, заголовок исчезнет. Но чуда не произошло: когда Кейт прочла эту строчку снова, его имя все еще было там. И он сам находился в Лондоне.

– Нашла что-то интересное?

Джерри попытался загнуть край газеты, чтобы подсмотреть.

– Нет! – резко ответила Кейт и закрыла газету.

– Что там? – насторожился он. – Дай мне.

Она и близко не могла соревноваться с Джерри по силе, так что после пары ее жалких брыканий Джерри без лишних сложностей выхватил у нее мятую прессу.

– Проклятье, – прошипел Шарп, наткнувшись на ту же новость, что и она.

– Ты не знал, что твой друг вернулся?

Эта желчь в сторону Джерри была излишней (Шарп ясно дал ей понять, что потерял связь с Кайросом в тот же день, когда он покинул Винтерсбрук), но обида, засевшая слишком глубоко в душе, накапливалась месяцами, и теперь ни одна разумная мысль не могла бы удержать пробку этого переполненного сосуда.

– Конечно нет, – сразу же защитился Джерри. – Как ты могла такое подумать?

– Я не знаю, – сдалась Кейт и уронила голову в открытые ладони. – Что он тут делает?

– Судя по информации здесь, занимается благотворительностью, – известил ее Шарп, а затем затих. – Черт… – вдруг едва слышно вырвалось у него.

Вряд ли он чем-то ее удивит. Ей было все равно, понятно? Чем бы долбаный Кайрос Блэквуд ни был занят.

Абсолютно фиолетово.

– Лучше, если скажу я, – объяснился Джерри, перед тем как нанести новый удар: – Он скоро женится.

– Что?! – не сдержала крика Кейт, уставившись на Шарпа так, словно он только что превратился перед ней в хорька.

– На уроженке Нью-Йорка благородных кровей, – сглотнул Джерри. – Тут так написано.

Просто, мать его, невероятно. Сколько они не виделись? Семь месяцев? Кто считает, но это ужасно мало, катастрофически мало, если бы ее кто-то спросил. Все это время Кейт даже не могла смотреть на парней, а он сделал кому-то предложение? В девятнадцать? Какой же он больной ублюдок.

– Тебе нужно подышать, – встревоженно обратился к ней Шарп. – Твои волосы, кажется, наэлектризовались.

Во время работы она собирала кудри в высокий хвост, но да, Рейнхарт и сама чувствовала, что они начали выбиваться из прически.

– Что еще, Джерри?

«Давай, добей меня уже наконец».

С большой неохотой Шарп вернулся к газете. Впервые его голубые глаза были настолько тусклыми, словно из них высосали весь свет.

– Он открывает частные лечебные комплексы в неблагополучных районах по всей Англии. Начал с Лондона.

Неблагополучные районы… Ее родители были врачами и работали в одном из таких мест, где государственная больница с трудом справлялась с нагрузками, если не сказать хуже. Идея была отличной: Блэквуд покрывал основные статьи расходов, превращая благотворительность из пустых слов в реальные действия. Его помощь не просто звучала красиво в отчетах – она меняла чьи-то жизни каждый день, и это было видно всем без исключения.

Только вот, помимо прочего, он еще и подбирался к ней и ее семье – и явно не из благородных намерений.

– Он поднял врачам зарплаты?

Джерри мог не отвечать. Это и так было ясно. Значит, Кайрос вдохновился историей ее семьи, чтобы сделать себе имя. Великолепно. Что дальше? Будет лично класть ее маме деньги в карман? Это у него такая специфическая благодарность за прекрасно проведенную ночь?

– Беккет захочет, чтобы мы копнули глубже. Блэквуд окончил Винтерсбрук, и статья связана с пожертвованиями.

Любимые темы их начальника. Вероятность того, что им прямо сейчас прикажут поговорить с Кайросом, не просто взлетела до луны – она уже высадилась там, развернула флаг и начала строить базу.

– Прекрасно, – сделала вывод Кейт и облокотилась о спинку кресла.

Ее тетя уж точно будет в восторге от такого стечения обстоятельств. Та дурацкая эсэмэска от нее о совращении Кайроса вкупе с его уходом вызвала у Рейнхарт впоследствии паническую атаку. И это при том, что Кейт всегда считала себя сильной. Она училась в Альпах, в самом фешенебельном закрытом интернате в мире. В таких местах умирали мечты всех обычных людей – их намертво душили местные парфюмы. Но Рейнхарт прошла даже через это, чтобы в итоге ее сломал самый обыкновенный галстук, синий в серебряную полоску, который валялся на полу вместе с ее худи, а потом впитывал бессчетное количество ее слез.

– Я пойду к нему сам, – вызвался Джерри.

Меньшего от него она и не ожидала. Не после того, как он по-дружески танцевал с ней на выпускном под каждую медленную песню, несмотря на то что его новые туфли натерли ему мозоли абсолютно на всех пальцах.

– Нет.

Шарп опустил газету и вздохнул:

– Почему?

– Потому что я хочу посмотреть ему в глаза, – честно призналась Кейт.

Все эти долгие месяцы она гадала: думал ли он о ней? Что вообще творилось в его голове, когда он влюблял ее в себя, чтобы затем так грубо бросить? Его серые радужки всегда таили в себе много тайн, хотя Рейнхарт до последнего не хотела верить, что одна из них – та, которая разобьет ей сердце. Возможно, это было наивно; скорее всего, это было наивно. Ее школьный враг вдруг извинился и навязался в друзья – любой заподозрил бы в его действиях неладное. Но Кейт хотела верить в лучшее. Люди верили в богов, в талисманы, в судьбу, в знаки, а она верила, что каждый достоин обрести счастье. Тем более Кайрос не мог навязать ей их притяжение, то, как ее тело раз за разом реагировало на его прикосновения. Их поцелуи так глубоко въелись в ее память, что иногда, закрывая перед сном глаза, она невольно представляла его тонкие губы и то, как они дотрагивались до ее тела, будто наяву.

– Это ошибка, Кейт, – предупредил ее Джерри.

– Не первая, – заметила она, доставая бланк для прошения.

Беккет выдаст разрешение на интервью с Кайросом в ближайшие сутки, но хватит ли у нее времени действительно собраться, а не просто спрятаться за привычным фасадом уверенности?

* * *

Долгие гудки сводили ее с ума. Кейт едва дождалась конца рабочего дня, чтобы набрать номер мамы, а та, как всегда, не брала трубку. Эта дурацкая привычка мучить ожиданием раздражала, особенно когда Рейнхарт пыталась выкроить минутку в академии, чтобы незаметно обменяться новостями. Но сейчас было еще хуже: теперь, когда она знала, что Кайрос Блэквуд приготовил для ее семьи ловушку, каждая секунда молчания давила на грудь.

– Мама, возьми телефон, – умоляла Кейт вслух, параллельно рыская по карманам в поисках ключа.

Она снимала скромную квартирку недалеко от редакции и в тридцати минутах от центра, что встало в копеечку. Несмотря на финансовые трудности, Рейнхарт осмелилась на такой шаг, потому что больше не хотела жить с родителями: она мечтала доказать себе и им, что Винтерсбрук сделал ее сильнее, что она больше не нуждается в чьей-то ежедневной поддержке. К тому же в «Белом листе» неплохо платили даже стажерам, и за первые месяцы работы Кейт смогла отложить достаточную сумму, чтобы покрыть самый неприятный долг отца, в который он влез, когда решил купить ей машину. Хотя коллекторы отстали от него еще в начале лета, клялись, что он им больше ничего не должен, Рейнхарт все равно выслала им письмо с нужной суммой: может, шарлатанов испугала полиция, может, они встали на путь истинный, но это не означало, что они однажды не возьмут свои слова назад. Теперь счета точно были погашены.

– Кейти!

Радостный крик мамы едва не оглушил ее, когда Кейт протиснулась в тесный коридор своей квартиры.

Шкаф для одежды у стены был таким огромным, что, казалось, просто не мог здесь уместиться по всем законам физики. Но у арендодателя он встал здесь «как влитой», мешая нормальному передвижению.

– Мама, – с облегчением вздохнула Кейт. – Наконец-то! До вас не дозвонишься.

– Прости-прости, – хихикнула мама, что было совсем на нее не похоже. – Мы просто отмечали.

Это мило. Ее родители редко куда-то выбирались, потому что чаще всего посменно ночевали в больнице. Она была рада, что жизнь налаживалась не только у нее. Финансовая независимость прекрасна. Пожалуй, Кейт даже вышьет это на футболке.

– Что за повод?

– Мы с папой уволились.

Если бы не ее восторженный тон, Рейнхарт бы посетил инфаркт в восемнадцать.

– Как уволились?

Только не Блэквуд. Это не могло случиться так скоро. Статья о его деловом визите в Англию вышла вчера вечером.

– Мы устроились в частный центр. Специалистов набирают заранее, а строительство идет просто невероятными темпами, – продолжала тараторить мама, но Кейт почти ее не слушала. Белый шум затмил все остальное. – Ты должна это видеть. Пять этажей, все из стекла и камня. Приезжай к нам на выходных, мы прогуляемся до него.

– Мама… – остановила ее Рейнхарт. – Ты знаешь, по чьей инициативе их строят?

– Ну что за глупости, конечно! – возмутилась она. – Благотворитель, именитый австриец, кажется.

– Это Блэквуд. Кайрос Блэквуд. – Его имя ощущалось на языке похуже песка. Кейт с трудом сглотнула, чтобы продолжить: – Он строит эти центры по всей стране.

Конечно, мама слышала о том, что у них не сложились отношения в академии. Но для нее это была скорее наивная история первой любви в духе «милые бранятся – только тешатся». Мама даже не догадывалась, как далеко у них с Кайросом все успело зайти.

– Милая, – совсем тихо ответила мама.

– Нет, не оправдывайтесь, пожалуйста. Вам нужны деньги.

И Кайрос даст им гораздо больше средств, чем она. Что уж говорить, он буквально воплотит все их самые заветные мечты. Они продолжат лечить обычных людей, при этом смогут строить карьеру, откладывать на отпуск, может, даже отремонтируют дом. Врачам в Англии платили неплохо, но местные расходы превращали даже солидный доход в фантики.

– Если бы мы знали…

– Ничего бы не изменилось, – перебила маму Кейт. – Так и должно быть. Вы заслужили.

– Вы будете делать про него статью?

Проницательность мамы всегда ее поражала, но в данный момент она лишь принесла с собой боль. Рейнхарт прошла по темному коридору в небольшой уютный зал с двумя окнами, из которых были видны скульптуры на здании напротив. Из-за этого вида Кейт почти никогда не закрывала шторы, а еще ей нравилось смотреть вечерами на горящие окна соседей. Это было романтично и напоминало, что за предательством Кайроса все еще таилась другая жизнь.

– Полагаю, что твое молчание означает «да», – не дождалась от нее ответа мама. – Тебе не нужно идти самой, попроси Джерри.

Мама была наслышана о ее рыжем коллеге-повесе, и, как ни странно, она даже одобряла дружбу с таким неугомонным парнем. Возможно, тезис о дурной компании работал лишь до ее совершеннолетия – или Шарп и правда нравился всем женщинам без исключения.

– Я хочу взять у него интервью сама, – поделилась с ней Кейт, устало плюхаясь на темно-синий диван.

– Ты уверена?

В чем? В том, что Кайросу не удастся разбить то, что уже не подлежит восстановлению? Или в том, что злость на него может чудесным образом испариться, когда она снова увидит его глаза?

– Мне это нужно, тем более… – Рейнхарт зажевала губу, – поздравлю его с помолвкой.

– О боже, – ахнула мама на другом конце провода.

– Он же смог двигаться дальше, значит, и я должна.

Наверное…