Ей не хотелось даже задумываться, как отреагирует Кайрос, когда она заявится к нему в библиотеку. Если так разобраться, Кейт просто мучила Блэквуда, словно мстя ему за все, что он заставил испытать ее в подростковом возрасте. Он помогал ей с учебой, всегда рад был скрасить вечер в библиотеке, вызвался сводить ее на фальшивое свидание и даже дал бесплатный урок по поцелуям. Но Рейнхарт оказалась удивительно жадной, и теперь ей нужен был полноценный сеанс психотерапии.
Ее бы не было здесь, если бы вечер в теплице с Патриком прошел гладко. Уэльс мог бы стать ее парнем, и Кейт наконец-то построила бы с ним отношения своей мечты. Но она абсолютно ничего не чувствовала. Как такое вообще было возможным? Она же убивалась по нему годами, он был ее первой сексуальной фантазией. Что, черт его дери, пошло не так?
Блэквуд дал ей максимум пространства в их отношениях, но вместо того, чтобы сохранить нейтральный статус, Кейт собиралась собственноручно разрушить воцарившийся между ними покой.
Она обнаружила его в библиотечном закутке в разделе фантастики, потому что все, чем интересовался Кайрос в последние недели, так или иначе было связано с перемещением во времени. Ей бы сейчас вернуть свою былую тягу к знаниям и поменьше отвлекаться на дилеммы с мальчиками. Но кто ее спрашивал?
– Кайрос.
Он решил, что ему послышалось, но Кейт не остановила свой быстрый шаг.
– Кайрос! – произнесла она громче в метре от него.
Медленно повернув голову, Блэквуд уставился на нее с плохо скрываемой растерянностью и облегчением. Может, он сначала решил, что библиотекарь поймал его за ночным чтением, и поэтому расслабился?
– Привет, – сглотнул он, рассматривая ее с ног до головы. – Я думал, ты на свидании.
Хватит с нее хождений вокруг да около. Сегодня день откровений, и это ее последнее решение.
– Я фригидная!
Кайрос шумно выдохнул через нос, и, прежде чем она успела разразиться новой тирадой о своей никчемности, он спокойно возразил ей:
– Ты не фригидная.
С чего ему вдруг так думать? В смысле… как вообще люди понимают, что они не асексуальны? Ей казалось, что она любила Патрика много лет, но это оказалось чертовой ложью. Как ей быть теперь? Состариться и завести сорок кошек? Ей даже не нравились кошки, она собачница!
– Что произошло? – не выдержал ее молчания Блэквуд.
– Я ничего не чувствую, – со всепоглощающей горечью выпалила она.
Пускай подавится этой информацией. Если он подружился с ней, только чтобы потом унизить – вот идеальный для этого шанс.
– Тебе не понравилось с Уэльсом? – догадался Кайрос, и его губы слегка дрогнули в намеке на улыбку.
Конечно, Блэквуд недолюбливал Патрика и искренне обрадовался провалу последнего, но дело было в ней. Это Кейт отшатнулась от него и сбежала.
– Мы целовались, – тише продолжила пояснять Рейнхарт.
Кайрос медленно кивнул, но, судя по сузившемуся взгляду, ему не понравилось, что у них зашло все настолько далеко.
– И потом?
– Его руки были везде… И я хотела… – Ну почему, почему она должна говорить это еще раз? – Я хотела, чтобы мы перешли на следующий этап, но я сломанная!
– Но это не так, мышка, – ласково возразил Блэквуд.
Кусая губы, Кейт подошла к его стулу и прикоснулась рукой к спинке:
– Откуда тебе знать?
Около минуты Кайрос просто смотрел на нее снизу вверх. Его руки были сложены на столе, а зрачки – расширены (вероятно, из-за плохого освещения), но затем челюсть Блэквуда напряглась, и он произнес:
– Иди ко мне.
Он имел в виду к нему на колени? Просто другой стул стоял по ту сторону стола, а Кейт была не из тех, кто валяется на партах.
– Если хочешь, – добавил он чуть более хрипло.
Неважно, уже просто неважно, чего она хотела. От него, от Патрика, от жизни, от своего тупого мозга.
Кейт перешагнула его ноги и практически повторила их позу в спальне, только на этот раз она упиралась носками кед в пол.
– Ты очень красивая, – шепотом выдохнул он каждое слово. – Очень.
Она молчала – не только потому, что не умела получать комплименты, хотя в основном именно из-за этого. Кейт всегда было проще, когда она знала, ради чего действует, когда перед ней была цель, пусть даже самая призрачная. А сейчас в ее голове стояла оглушительная пустота. Это одновременно пугало и завораживало, и, поддавшись порыву, она осторожно положила руки Кайросу на плечи.
Ее губы, должно быть, стали такими же розовыми, как и блузка. Рейнхарт не помнила, когда в последний раз так часто кусала нижнюю губу, но не могла остановиться. Нервы были на пределе, стук крови в ушах оглушал, а Кайрос даже не думал ее успокаивать.
Его ладони легли ей на коленки и, продвинувшись чуть выше, замерли.
– Могу ли я…
– Да.
Она не была уверена, не прозвучал ли ее голос слишком отчаянно, но в этот момент ей стало абсолютно все равно. Когда Блэквуд пересек границу юбки и его губы коснулись ее шеи, воздух застрял в груди. Кейт только сильнее вцепилась в его рубашку, будто это могло спасти ее от головокружительной слабости, охватившей каждую мышцу в теле.
– Он сделал так? – спросил Кайрос, но его привычный тягучий тембр превратился в неразборчивую тьму за стуком ее собственного пульса.
– Почти…
Их с Патриком движения ни в чем не совпадали. Ладонь Блэквуда была тяжелой и горячей, а пальцы оставляли красные линии на коже прямо сквозь колготки. Она не могла даже представить, что будет с ней, если он остановится, и машинально дернулась вперед, побуждая его оказаться ближе.
На этот раз твердый бугорок на его брюках ее не испугал. Кейт не подготовилась к тому, что это повторится, но, когда Кайрос запрокинул голову к потолку, она ощутила себя самой настоящей грешницей.
Ему не было больно.
Ему однозначно не было больно.
Повторив движение бедрами, она осторожно спросила его, наклонившись к челюсти:
– Тебе нравится?
Ее невинный вопрос тут же отрезвил его, и он использовал руки на ее бедрах, чтобы остановить скольжение.
– Кейт, – предупреждающе прошипел он.
– Покажи мне больше, – жалобно простонала она в ответ.
Она оставила решение за ним, каким бы тяжелым оно ни было. Кейт вручила себя ему в надежде, что на этот раз делает все правильно, и Кайрос немедленно поцеловал ее в губы.
Он старался, чтобы ширинка его брюк идеально стимулировала нужную ей точку, но Рейнхарт ненарочно извивалась и скользила по всей длине его эрекции. За неповиновение Блэквуд прикусил ее нижнюю губу – сильнее, чем она привыкла. Острый укол боли смешался с жаром удовольствия, и из ее груди вырвался первый, непроизвольный стон. Кайрос резко втянул воздух сквозь зубы и, не колеблясь, скользнул ладонями вниз, жадно сжимая ее бедра.
Библиотекарь Винтерсбрука умер для них обоих окончательно – судя по тому, как отчаянно и громко она скакала на его коленях, а этот язык… Кайрос непрерывно толкался в ее рот, и Кейт не могла больше дышать. Где-то на задворках сознания еще остались мысли о том, что пути назад после этого уже не будет, но, когда Блэквуд запустил пальцы под ее колготки и трусики, сжимая мягкую кожу ягодиц, они испарились окончательно.
– Кайрос… – захныкала она.
Он с рвением двинул бедрами вперед, затем еще, еще и еще. Ее розовые щеки пылали, очки запотели, словно Блэквуд привел ее в самый центр ада, а ногти сжимались на его претенциозно дорогой рубашке, готовые разорвать ее в клочья. Теперь у Кейт не осталось выбора – Кайрос заставлял ее дрожать от напряжения внизу живота, от наслаждения, которое, как огромный ком, неслось на них обоих.
Она зажмурилась и опасно выгнулась ему навстречу.
– Чувствуешь?
Блэквуд крепко держал ее за ягодицы, пока она приближалась к оргазму, не давая отстраниться. Глаза Кейт сразу же распахнулись, и она обхватила его лицо вялыми руками.
– Чувствуешь это? – повторил он, скрипя зубами.
– Да! – наконец выкрикнула Рейнхарт и сама стала подмахивать бедрами навстречу его толчкам. – Я чувствую так много! Кайрос!
Ее стоны стали походить на писк, и вскоре Кейт обессиленно взорвалась на нем.
Пока она приходила в себя, Блэквуд лениво проводил пальцами по ее непослушным кудрям. Поразительно, но он ни разу не запутался в них – будто делал это не впервые.
Кейт не привыкла быть растерянной. Она не могла назвать себя такой же гиперопекающей, как Пэм, но ей было определенно свойственно брать на себя излишнюю ответственность. Сейчас же Рейнхарт с трудом отвечала за саму себя, не говоря уже о других. Она ненавидела врать, а если вранье достигало такого апогея, как сейчас, ей становилось по-настоящему не по себе.
Вчера, когда Кайрос проводил ее до общежитий, Пэм уже спала. Кейт избежала угрызений совести перед сном, но с самого утра последствия странной близости в библиотеке сыпались на нее как из рога изобилия.
Сначала Патрик стал колотить в их дверь, чтобы пригласить отправиться вместе на завтрак, потом он уже на пару с сестрой без умолку расспрашивал ее о самочувствии.
«Спасибо, что спросили. Мне стало гораздо лучше после того, как я испытала свой первый оргазм на коленях Кайроса Блэквуда». Именно это ей и следовало сказать им, но Кейт ограничилась классическим «Все в порядке».
Без неловкости не обошлось даже в общении с Нейтом, с которым Рейнхарт всегда могла поговорить без лишних условностей. Он явно ждал от нее подробностей свидания с Патриком и задавался вопросом, почему Пэм так странно себя ведет. Но не могла же она сказать им всем, что с Патриком официально покончено? У Уэльс непременно случится удар от новости о неудачном союзе брата с лучшей подругой, а как отреагирует Эшер, она не хотела даже проверять. После той злосчастной вечеринки Нейту хватало проблем и в своей личной жизни.
Эта полоса препятствий привела ее прямиком на историю Древнего мира, где Кейт столкнулась с Кайросом впервые после всего… На завтраке они так и не встретились, а Маргарет пришла без опозданий и сразу же завалила их заданиями. Несмотря на везение, Рейнхарт понимала, что долго оно не продлится и им все же придется поговорить.
– Знаешь, мне обидно, – вдруг произнес Нейт, подписывая эссе в углу страницы. – Я же рассказал тебе о Пэм.
– Прости.
Он был в ней разочарован, конечно же. Кейт в последнее время только и делала, что разочаровывала – себя, Патрика, друзей.
– Мы просто поцеловались, и все. Свидание быстро закончилось.
Патрик сидел где-то в самом конце аудитории у пыльных шкафов, поэтому она не переживала, что их могут услышать.
– Я спрашиваю не о Уэльсе.
Оу.
У нее на лице, что ли, было написано? Сложность заключалась в том, что Кейт сама не до конца понимала, что с ней происходит, а вовлекать в это Нейта означало соглашаться с тем, что проблема присутствует.
А у нее никаких проблем не было, ведь Кайрос просто в очередной раз оказал ей помощь.
– Я не могу рассказать.
Эшер кивнул, но его сведенные брови указывали на зарождающиеся сомнения.
– Тебя кто-то обидел? – тихо уточнил он.
Черт, Нейт даже не упомянул его имя, но, как и с Волан-де-Мортом в «Гарри Поттере», смысл был понятен и без него.
– Нет, напротив… – Голос предательски охрип, а на спине выступил пот. – Блэквуд помог мне отойти после неудачного свидания.
Нейт никак не прокомментировал ее странную реакцию, но зачем-то оглянулся назад – туда, где сидели Пэм и Люси.
Либо у нее начиналась паранойя, либо уже половина академии считала, что они с Кайросом вместе. Еще Блэквуд со своими рыцарскими замашками… Он совсем ничего не требовал взамен. Мама говорила, что мальчики могут быть настойчивыми в этом плане, что у них гораздо сильнее выражены сексуальные потребности, но пока создавалось ощущение, что он вызвался побыть ее бесплатным вибратором.
Так дело не пойдет. Они друзья. Кейт не хотела унижать его своими грязными просьбами. Просто… она не могла больше ни к кому обратиться. У нее и в мыслях не было идти вчера к Нейту, например. Ей хотелось, чтобы именно Кайрос научил ее целоваться и показал, что она может получать удовольствие. Почему? Потому что он больше не плохой парень?
Ее подсознание же не решило, что из мести за прошлое можно самоутвердиться за его счет? Это даже звучало невероятно мерзко. Кейт не могла так с ним поступить. Она хороший человек, правильный, у нее есть принципы.
– Сдаем эссе, господа! – громогласно объявила профессор Фокс, и Рейнхарт, сорвавшись с места, стала на ходу запихивать вещи в сумку.
Она отдала лист Маргарет и вышла за дверь, чтобы подкараулить Кайроса. Он, как обычно, сдал эссе следом за ней, и теперь Кейт могла поговорить с ним без спешки и свидетелей.
– Пс, – шепнула она, когда высокая спина платинового блондина оказалась перед ней.
Кайрос обернулся, и у него на лице промелькнула порочная улыбка. Та самая, которая бывает у парней, когда те смотрят на своих девушек.
– Рейнхарт? Давно не виделись.
Только не его шуточки. Только не сейчас.
– Можно задать тебе вопрос?
Он огляделся и кивнул в сторону закутка в конце коридора, и она незамедлительно пошла за ним. Больше не представится возможности объясниться с ним. Как минимум потому, что Кейт не могла нормально функционировать, пока мозг находился в бесконечном анализе ее вчерашних действий.
– Что ты хотела обсудить? – спросил Кайрос, облокачиваясь о стену.
– Ты говорил, что у тебя нет девушки, – вспомнила Кейт их диалог перед Днем всех влюбленных. – Но может быть, есть та, кто делает с тобой разного рода вещи?
– «Разного рода вещи», – повторил он за ней с каменным выражением лица. – Мышка, о чем ты?
– Я не понимаю, почему ты не попросил меня вчера ни о чем таком, – наконец донесла свою нелепую мысль Рейнхарт.
– Потому что тебе не нужно ничего для меня делать! – воскликнул Кайрос, будто это было самой очевидной вещью на свете.
Приятели таким не занимаются, друзья таким не занимаются, бывшие враги таким не занимаются. Кто они, черт возьми?
– Давай поговорим позже, – вздохнул он и свернул в сторону лестницы, где было по-прежнему малолюдно.
– Но я не хочу оставаться в долгу! – крикнула Кейт, потому что догонять его казалось бессмысленным.
Рейнхарт ненавидела это состояние. Даже когда она обменивалась подарками с друзьями, ей было важно, чтобы затраты у всех оказались более-менее равными. А Кайрос продолжал помогать ей просто так и при довольно интимных обстоятельствах.
– Ты не в долгу!
Мимо них прошмыгнул младшекурсник, и Кайрос схватил ее за локоть, чтобы увести обратно в тень.
– Убери из своей чу́дной головки эту чушь, – попросил он, вытягивая шею.
– Я хочу тоже сделать тебе приятно. Это честно.
Он с подозрением склонил голову, и одинокий солнечный луч из окна напротив запутался в его платиновых волосах. На долю секунды Рейнхарт даже удалось отвлечься на эту чарующую игру света. Она нечасто акцентировала на этом внимание, но Блэквуд всегда был красивым парнем. У него было подтянутое тело пловца, резкая линия челюсти, достойная английского аристократа, прямой греческий нос и глаза, в которых серый растворялся, будто разбавленный щепоткой утреннего тумана над Лондоном.
– Это исключено.
От его грубых ноток у нее перехватило дыхание, но Кейт поспешила списать свою реакцию на очередной всплеск нервозности.
– Я не буду пользоваться тобой, – отрезал он.
«Но я же так делаю», – чуть не выпалила она следом.
– Мне неудобно. Я чувствую себя ужасно. Ты довел меня вчера до…
Последнее слово встало поперек горла, и Кейт чуть было не начала кашлять.
– До чего? Используй язык.
Они опять вернулись к своим классическим ролям. Ей больше нравилось, когда его кадык беспомощно нырял вниз от движений ее бедер, а не когда Кайрос с усмешкой возвышался над ней.
– До оргазма, – едва слышно озвучила она.
– Тебе будет легче, если ты доведешь меня в ответ?
– Да, намного легче.
Кажется, он ее понял. Хоть что-то.
– Я подумаю.
– Подумаешь?
Вместо ответа Блэквуд поправил сумку на плече и молча отправился обратно к лестнице.
Кейт подозревала, что Кайросу понадобится время на раздумья, но не ожидала, что это затянется на неделю… а потом еще на одну. В какой-то момент ей стало так больно, что даже Нейт начал смотреть на нее с осторожностью, словно боялся лишним словом усугубить ситуацию. Зато у него с Пэм все, наоборот, шло на лад – они общались почти как прежде, и Нейт, похоже, был доволен тем единственным шансом, который ему удалось ухватить с Уэльс на вечеринке. Патрик же, напротив, отдалился ото всех, проводя дни на склонах и оттачивая технику.
Она вынуждена была признать, что с поступления ей еще никогда не было так одиноко в академии.
– Нужно мягче, с носовым оттенком… Rendez-vous, видишь? Кончик языка не напрягай, а r должен звучать, как будто ты мурчишь.
И да, из ее жизни никуда не делись уроки французского. Сколько бы Блэквуд ни игнорировал ее как девушку, он все еще охотно принимал ее как свою ученицу.
– Я поняла, – буркнула она, крепче сжимая лямки портфеля на выходе из аудитории.
Они решили позаниматься в среду днем, потому что у Кайроса отменили занятия по плаванию. В бассейн добавляли хлорку, так что вход туда был для всех закрыт как минимум до завтра.
– Что-то не так?
Все не так. Кейт чувствовала себя никому не нужной. Хотя в этом была ее вина, в моменте ей казалось, что уж с Блэквудом она точно останется на одной волне.
– Это неважно.
– Ты можешь рассказать мне. Мы же друзья.
Класс. Этот ярлык Рейнхарт, может, и приняла бы от него, но точно не после всего, что Кайрос показал ей в библиотеке. Как он не понимал, что перевернул ее хрупкий мир на сто восемьдесят градусов?
– Мы не друзья, Кайрос! – вспылила она, останавливаясь у перил.
Они занимались на втором этаже, в маленьком кабинете недалеко от лестницы. Блэквуд каким-то образом выбил у директора Диккенса ключи. Хотя чему тут удивляться? Эта академия фактически принадлежала его семье. На один из витражей в холле, где были изображены все важные для Винтерсбрука лица, даже затесался его предок.
– Ты не в настроении, тогда мы поговорим позже, – ретировался Кайрос и уже приготовился уйти вниз, когда Кейт снова его окликнула:
– Мне нужно знать, как ты ко мне относишься.
Его широкие плечи опустились от долгого вздоха, и он вернулся к ней, отступив несколько шагов назад.
– Я очень тебя ценю.
Насколько? Он всем своим друзьям-девушкам предлагал целоваться и извиваться в его руках?
– У меня не было парня. Никогда, – подчеркнула Кейт, заставив могучего Кайроса Блэквуда виновато потупить взгляд в пол. – Но мне понравилось, очень. Все, что мы делали.
– Я не хотел тебя оскорбить.
– Ты и не оскорбил!
Ей хотелось взять его за руку, провести подушечками пальцев по выпирающим на внешней стороне ладони венам, но Рейнхарт лишь заправила прядь волос за душку очков.
– Я просто не могу воспринимать нас как друзей. Больше нет.
Самое ужасное было то, что даже без опыта в отношениях Кейт понимала: она начинает в него влюбляться. Эти чувства были острыми, опасными и необузданными; они обжигали ее изнутри, в отличие от едва уловимых и почти сюрреалистичных ощущений, которые когда-то дарил ей взгляд Патрика. Каждое мгновение, проведенное рядом с Кайросом, оставляло на ее сердце жаркие следы, которые уже ничем невозможно было стереть. Сколько ни пытайся.
– Я не могу обещать тебе что-то серьезное, – наконец ответил ей Блэквуд донельзя мрачным тоном.
– Пусть, – воодушевилась она. – Но мы можем попробовать, верно?
– Ты уверена?
Если он ощущал хотя бы десятую долю того, что и она, то он вполне мог бы обойтись и без этих ненужных уточнений.
– Мне не будет больно?
– Я же говорил, мышка, больше никакой боли.
Да, и Кейт не должна была больше различать того агрессивного Кайроса, Кайроса-друга и Кайроса – нежного любовника, который разбудил в ней все это. Это теперь один человек.
Схватив Блэквуда за галстук, Рейнхарт быстро и нежно коснулась его губ своими. Она отстранилась прежде, чем кто-либо мог заметить их, но зато Кайрос улыбнулся ей так, словно для них все только начиналось.
– Куда ты?
Он обхватил конец ее галстука, чтобы вернуть ей поцелуй.
Боги, она могла бы к этому привыкнуть.
Спускаясь по лестнице рядом с ним, Кейт испытала долгожданное облегчение. Что бы ни придумал для нее Кайрос, она готова была это принять. Все лучше, чем терзать себя вопросами; лучше, чем чувствовать себя незаметной и никчемной. Ей нравилась та версия себя, которую показывал ей Блэквуд, и она не хотела останавливать просмотр на половине.
– Кейт!
Крик Патрика раздался прямо позади них, и им пришлось задержаться. Уэльс был последним, кого бы она хотела сейчас видеть. Крайне иронично, ведь раньше она буквально молила Вселенную об обратном.
Кайрос не стал им мешать и, казалось, прочитал ее мысли, перед тем как отступить к перилам.
– Привет, – мягко поприветствовала она Патрика.
Он спустился к ней и загородил собой Блэквуда, но Кейт все равно могла чуть наклониться и увидеть, как от серого взгляда Кайроса веяло холодом. От напряжения, повисшего в воздухе, мурашки гурьбой скопились на затылке, готовясь кинуться врассыпную.
– Я отменил тренировку сегодня…
Уэльс что-то лепетал и наверняка улыбался, но Кейт не могла не смотреть на Кайроса. Ей нравилось даже то, как он стоял, скрестив руки на груди и слегка расставив ноги, словно все и каждый подчинялись его присутствию.
– Так ты занята? – громче спросил Патрик, видимо закончив свою тираду.
Да, она занята вон тем симпатичным парнем, и, судя по всему, до самого выпуска.
– Прости, наверное, не получится, – ответила Кейт, выдавливая из себя последние капли дружелюбия.
Даже лимоны в чай давить было проще.
– Ничего, тогда до встречи.
Кейт наблюдала за тем, как Кайрос поправил сумку и спрятал руки в карманы брюк. И прежде, чем почувствовать на своей щеке губы Уэльса, она увидела взрыв в черных радужках напротив.
Рейнхарт отпрянула от Патрика почти в ту же секунду, но сделала это с излишним энтузиазмом и запуталась в ногах. Словно в замедленной съемке, она почувствовала, как теряет контроль над телом, как в воздухе исчезает точка опоры. Резкое движение – и она с легким кряхтением начала падать в сторону, как небрежно опрокинутая марионетка. Краем глаза она заметила, что Кайрос бросился к ней, а Патрик замер, будто статуя. Но уже ничто не могло предотвратить тот момент, когда с оглушительным хрустом и невыносимой болью Кейт приземлилась на ногу и на задницу, пролетев почти несколько метров.
– Черт! – вырвалось у Кейт, когда судорога пронзила лодыжку так сильно, что она буквально почувствовала, как ее кровь превратилась в лед.
В глазах начало темнеть, и она уже не различала лиц перед собой, корчась от яростной пульсации в ноге.
– Кейт…
Завитки волос и жилистые руки Уэльса потянулись к ней, пытаясь помочь встать, но каждый его жест становился лишь частью страшного кошмара. Сотни, тысячи тупых игл пытались вонзиться прямо в кожу.
– Отойди! – рявкнул Кайрос, и его голос яростно прорезал пространство.
Не успела она понять, что происходит, как Блэквуд уже стоял рядом, поднимая ее на руки и не обращая внимания на свидетеля. Рейнхарт видела это в его глазах – готовность унести ее куда угодно, несмотря ни на что. И Кейт с ужасом осознала, она бы сделала для него то же самое. Чего бы это ни стоило.