– Потом Нейт отправил его спать на пол, – злорадно хохотнула Пэм. – Поверь, это было великолепно.
Все время, пока они набирали завтрак, Уэльс подробно рассказывала ей о том, как Патрик поплатился за свою пьяную выходку. Кейт все еще злилась и не собиралась прощать его так быстро, но она соврала бы, если бы сказала, что думала об Уэльсе чаще, чем о Кайросе. То, что они делали вчера на ее кровати, без всяких преуменьшений, изменило многое. Она буквально попросила Блэквуда научить ее целоваться! Рейнхарт до сих пор не понимала, что на нее нашло и, главное, почему он на это согласился. Это же изначально звучало как абсолютно бредовая затея.
Бредовая затея, которая превратилась в самое настоящее безумие. Даже сейчас, когда Кейт закрывала глаза, она словно попадала в другую вселенную, туда, где от нарастающего желания ее бедра все еще ритмично толкались в его, где из ее горла один за одним вырывались громкие стоны. Если бы это было возможно, она бы так и осталась в том моменте, прямо у него на коленях, но в реальности Кейт не хотела даже вспоминать, с каким позором покинула спальню. Остаток вечера, до самого конца вечеринки, она так и просидела на крышке унитаза, выплакивая всю имеющуюся в организме жидкость.
Неудивительно, что, увидев утром ее красные глаза, вернувшаяся непонятно откуда Пэм тут же решила, что всему виной Патрик. Это было бы логичнее. Проще. Гораздо легче признаться в том, что Кейт обидел ее непутевый брат, чем в том, что ее разрывает на части совсем иная, куда более запутанная правда. Пора уже признаться в этом хотя бы самой себе: только один человек на свете мог заставлять ее плакать навзрыд, неважно, от горя, от страха, от ужаса, от счастья. Кайрос был ее проклятым криптонитом[21].
– Я тебя уверяю, мой братец в тебя влюбился! – радостно воскликнула Уэльс, располагаясь за столом.
Если бы ей сказали в начале семестра, что сестра Патрика будет говорить ей такие вещи, то Кейт в лучшем случае получила бы сотрясение от радостных прыжков до потолка. Уэльс едва ли на нее смотрел, а теперь вдруг устраивал сцены ревности? Как же его философия, построенная на безрассудстве? Что изменилось?
– Знаешь, я никогда не задумывалась об этом, но буду рада… В смысле, если вы будете вместе, – пояснила она.
Слова Пэм отрезвили не хуже черного кофе.
– Что?
– Я даю вам свое сестринское благословение, – гордо заявила она и надкусила тост. Не успела Уэльс прожевать его, как ее глаза снова загорелись: – О, легок на помине!
– Доброе утро, – угрюмо поздоровался Патрик и сел рядом с Пэм.
Обычно Кейт начинала краснеть, когда он садился напротив нее, но теперь близкое присутствие Уэльса не вызывало ни малейшего трепета в груди. Она обдумывала лишь вчерашний поцелуй и извинения Кайроса за «физиологическую реакцию».
Боже, она возбудила Кайроса Блэквуда, о каком Патрике вообще шла речь?
– Я как раз объясняла Кейт, что ты болван, – широко улыбалась Пэм.
Уэльс определенно нравилось это утро. Все ее близкие были рядом, так еще и брат наконец-то заинтересовался достойной, по ее мнению, девушкой. Из-за Сильвии и других его бывших она чуть ли не волосы рвала от досады, а тут такой подарок судьбы. Кейт, безусловно, льстило, что Пэм сочла ее подходящей партией, но она не могла отделаться от ощущения, что поезд давно ушел.
– Прости меня, – обратился к ней Патрик, подключая всю магию щенячьих глазок. – Я напился. Еще и эти экзамены…
Господи… Патрик прикрывался учебой? Это розыгрыш? Неужели нельзя было придумать оправдание получше?
– Ты учишься? Вот это новости. – Пэм взяла из тарелки яблоко и надкусила, самодовольно поглядывая на брата.
– Ну пожалуйста, Кейт, – простонал Уэльс более отчаянно, напрочь игнорируя провокации сестры.
Рейнхарт невозмутимо налила себе кофе. Как любая уважающая себя девушка, убивающаяся по парню долгие годы, Кейт чувствовала, что должна полноценно насладиться этим моментом.
– Я не знаю, что на меня нашло, – распинался Патрик. – На самом деле я так не думаю. Ты же знаешь?
Великолепно. Мало того, что Уэльс был слеп к ней до вчерашнего вечера, так он еще и решил, что она радостно проигнорирует всю ту грязь, что он бросил ей в лицо на глазах у нескольких десятков студентов.
– Значит, если я пересплю с Блэквудом, ты сможешь потом на меня смотреть?
Челюсть Патрика почти упала на стол, а Пэм ликующе завизжала в кулак.
– Кейти, – настороженно прошептал он. – Ты же не… ты не делала этого с ним?
Да господи боже. Почему они вели этот диалог так, будто уже встречались? Если бы в Винтерсбруке работал «Гугл», Патрику даже не пришлось бы с ней общаться: ответы на контрольные и все необходимые эссе хранились миллионами копий в Интернете. Всего месяц назад Рейнхарт бы обрадовалась его волнению, но сейчас это выглядело скорее унизительно, чем мило. У Уэльса не было прав о ней заботиться, тем более о ней уже позаботился другой парень.
Она инстинктивно обвела взглядом любимый стол Кайроса – впереди, у витражного окна – и инстинктивно вздрогнула, обнаружив его за ним. Он сидел рядом с Джерри, который выдавливал кетчуп на хот-дог, и смотрел только на их компанию. Так пристально, будто хотел придушить каждого, а ее – с особым наслаждением. Кейт вынуждена была признать, что успела отвыкнуть от этого лица, полного ненависти. Улыбчивым он нравился ей больше.
В смысле… он вообще ей не нравился.
Патрик заметил, что Кейт отвлеклась, и оглянулся через плечо, чтобы понять, в чем дело. Как и она, он моментально зацепился за Кайроса и его показательную злобу.
Что его так раздражало? Она уже говорила Блэквуду, что не станет игнорировать Уэльса. Они друзья и…
– Пойдем завтра на свидание.
Если бы Кейт не знала голос Патрика настолько хорошо, то начала бы сомневаться в своей адекватности. Пэм, конечно, намекала ей, что Уэльс что-то почувствовал, но одно дело – слышать это от болтушки-подруги, и совсем другое – от парня, о котором раньше приходилось только мечтать.
Уэльс подавилась апельсиновым соком, разбавляя повисшую за столом тишину.
– Свидание? – сипло уточнила Кейт.
– Да. С цветами, конфетами, всем таким. – Патрик неловко вытер пот со лба. – Что тебе нравится?
Ступор. Это был самый что ни на есть ступор. Ее губы приоткрылись, но слов так и не последовало – только легкий выдох.
– Она обожает теплицу. Да, Кейт? – вмешалась Пэм, чтобы спасти ситуацию.
– Да, но…
– Значит, решено, я все устрою!
Позабыв о завтраке, Патрик сорвался с места и ринулся к выходу. Столько прыти она замечала за ним лишь тогда, когда дело касалось лыж. И то он улыбался перед тренировками в особенно редких случаях.
– Он же понимает, что вы пойдете только завтра? – усмехнулась Пэм.
Рейнхарт не могла ответить, в ее голове возник вакуум.
– Не верится, – наконец призналась Кейт. – Он действительно сделал это?
В смысле… она даже не ползала перед ним на коленях.
– Ты счастлива?
Судя по практически материнскому тону, Пэм хотела услышать от нее правду.
– Я не знаю. Это все так странно.
Слишком быстро, слишком неуместно. Просто слишком.
– Что будешь делать с Блэквудом?
Рейнхарт, может, и хотела ответить ей в привычной манере, но сил разбираться со всем этим одной у нее больше не осталось.
– А что с ним?
– Кайрос тебя вчера утешил, – с явным намеком уточнила Уэльс.
На щеках мгновенно проступил румянец, выдавая ее с потрохами.
– Черт возьми, даже мое яблоко бледнее! – едва не подавилась слюной Пэм. – Чем вы двое занимались вчера?
– Ничем таким, – поспешила оправдаться Кейт.
Уэльс быстро проверила, на месте ли Блэквуд, и вернулась к обсуждению:
– Ну-ну, именно поэтому Кайрос наблюдает за тобой, словно он питбуль, а ты хозяйка, которая забыла накормить его свежим мясом.
– Да не смотрит он так!
Хотя… у него даже серые радужки сверкали от ярости. Неужели его так оскорбил ее уход? Или он подумал, что она пообещала что-то Патрику? А она пообещала?
Давайте начистоту: она жутко испугалась, когда наткнулась на его стояк вчера. Уж простите, это первый член, который Кейт ощутила. Был, знаете ли, повод испытать легкий стресс.
– Дорогая, он не ел целую вечность, – продолжила аналогию с питбулем Пэм.
Ей срочно нужен был совет, или она сойдет с ума. Что вообще чувствуют парни, когда девушка трется о них, как нимфоманка? Им приятно? Может, Кайросу было больно? О, проклятье. Она не переживет, если причинила ему боль.
– Доброе утро.
Ангел-хранитель прислал ей на помощь Нейта, но тот, увы, тоже был не в духе. Зато после его прихода Уэльс моментально сбавила обороты и притихла.
– Ты как?
– В норме.
Эшер приземлился на место Патрика, и Пэм слегка отодвинула свою тарелку от него.
Что с ними стряслось? Кейт насторожило их поведение еще утром, когда Пэм задержалась в спальне и им с Нейтом пришлось идти до столовой без нее. А потом Эшер якобы не выдержал ее рассказа о Блэквуде и скрылся в уборной до прихода Уэльс. Все вроде бы объяснялось логически, но, судя по последним событиям, логика в Винтерсбруке была под запретом.
– Выглядишь уставшим.
И смущенным, но Рейнхарт не хотела на него давить.
– Почти не спал, – коротко ответил Эшер и, забрав у Пэм кофе, залпом осушил кружку.
– Готовился к тесту?
Нейт простонал и уткнулся лбом о стол.
– Боги! Тест! – тут же пискнула Пэм и встала со скамейки. – Я забыла подготовить шпаргалки. Еще увидимся!
От ее крика Эшер вскинул голову, но, как только их взгляды пересеклись, оба стушевались, будто их застали за чем-то запретным.
Они же не могли?.. Или могли? Боже, а если Нейт действительно переспал с ней в своей комнате, когда уложил где-то невменяемого Патрика? Он же любил ее, и Эшер был не из тех, кого интересовали короткие интрижки. Но как еще объяснить, где всю ночь пропадала Пэм и почему они оба так нервничали?
– Хочешь поговорить об этом? – осторожно поинтересовалась у него Кейт, когда Пэм скрылась за большими дверьми столовой.
– Нисколько, – хрипло ответил он. – А ты? Будут еще неловкие вопросы?
Раз уж он предложил…
– Вам больно, когда у вас, ну… когда вы возбуждаетесь? – выпалила Кейт на одном дыхании.
Забудьте про усталость. Теперь Нейт выглядел так, будто его сейчас стошнит.
Кайрос никогда не считал себя по-настоящему агрессивным человеком, но, глядя этим утром на Уэльса, сладко беседующего в столовой с Кейт, чувствовал, как злость вздымается в груди. Каждая его смазливая улыбка, каждый незначительный жест раздражал до зубного скрежета, и Блэквуд поймал себя на том, что пальцы сами собой сжимались в кулаки. Ему хотелось разорвать этого кретина в клочья – медленно, методично, смакуя каждый миг.
Как Кейт вообще с ним разговаривала после всего, что произошло? На ее месте он бы не подпустил его к себе даже на расстояние вытянутой руки. Конечно, вы можете сказать, что Кайрос тоже вел себя странно. Что вот, например, он делал в этом укромном эркере в нескольких метрах от парадных дверей столовой? Караулил ее, все так, но Блэквуд просто хотел объясниться. Он парень в самом расцвете сил, и то, что случилось вчера, – нормальная физиологическая реакция.
Дело именно в этом, а не в том, что он сох по ней уже бог знает сколько лет.
– Нейт, ну прости меня! У кого мне еще спрашивать?
Эшер пронесся мимо него не оглядываясь.
– Все в норме, мне нужно умыться! – крикнул он Кейт через плечо и ускорился.
Они поссорились? Эти двое? Каким образом?
– Рейнхарт!
Блэквуд вышел из тени, привлекая ее внимание. Ее кудрявые локоны подпрыгнули, когда она резко обернулась на его голос, а на щеках растеклись прекрасные розовые озерца.
– Кайрос? Что тут делаешь?
Ему хотелось вскинуть кулак в воздух оттого, что она назвала его по имени. Если бы Кейт опасалась его после вчерашнего, она бы точно так не сделала. Не сделала же?
– Я хотел поговорить.
Он потер ремешок от часов, которые теперь старался носить циферблатом вниз. От греха подальше.
– Да, конечно.
С такой странной улыбкой Рейнхарт могла слушать продавцов садовых гномов, но не его.
«Меня это устраивает».
– Я хочу, чтобы ты знала, что вчера ничего такого не случилось. – протараторил Блэквуд.
– Я…
– Подожди, – попросил ее он. – Это нормальная реакция моего организма, и я уже говорил, что ты красивая девушка, так что вот.
– Оу.
Кейт потупила взгляд, и ее голос стал почти не слышен:
– Хорошо. Я не испугалась, просто… Хотя да, я испугалась.
Господь. За что ему это? Она была еще более сексуальна со своей неопытностью. Может, ему стать профессором, раз он так наслаждался преподаванием?
– Ты же знала, что мужские органы отличаются от женских? – слетела с его губ шутка как попытка ослабить натянутую атмосферу, хотя Кайрос все утро ходил как зомби, не осознавая, куда, что и зачем.
Рейнхарт вдруг ударила его кулаком в грудь.
– Не смейся! Конечно, я знаю, – гордо заявила она, но затем добавила: – В теории.
«В теории?» Она вообще видела член? В академии вряд ли можно так просто найти подобные материалы.
– В любом случае спасибо. Ты мне очень помог.
– Обращайся.
«Обращайся?!» Серьезно? Джерри прав, он пропащая душа.
– Пэм сказала, что Патрик сожалеет, и он сам это подтвердил. Я думала, ты захочешь знать.
Не совсем. Блэквуд с удовольствием бы вернулся к обсуждению своего пениса. В отличие от белобрысого хрена, у него хотя бы было достоинство.
– И ты простила его, – догадался Кайрос. – Заочно?
– До того, как мы стали дружить с тобой, – осторожно начала пояснять Рейнхарт, – мы с Патриком никогда не ладили, и… он хочет позвать меня на свидание.
Блэквуд сглотнул десяток самых грязных выражений. Если бы отец был жив и слышал сейчас его мысли, Кайросу бы приказали вымыть рот с мылом.
– Правда?
– Да. – Кейт усилила свой ответ кивком. – Но я хотела спросить кое-что у тебя.
Хоть бы Рейнхарт не просила его рассказать ей больше о сексе. Кайрос не переживет. Это будет первый случай инфаркта среди здоровых восемнадцатилетних парней.
– Конечно.
«Какая же ты тряпка», – пробило ладонью лоб подсознание.
– Кажется, Нейт не очень открыт для обсуждения некоторых тем.
Его брови резко подскочили вверх. Класс, это же не означало, что об их поцелуе знал Эшер? Не то чтобы Кайрос надеялся, что все останется в секрете, но Нейт… Этот тепличный долговязый ботаник его немного пугал. В тихом омуте и все такое.
– Так… – нервно поторопил он Кейт.
– Я могу обращаться к тебе за советами, если Патрик действительно позовет меня?
Безусловно. Он испортит Уэльсу жизнь без регистрации и СМС.
– Да. Что ты хочешь знать?
– Ну, например… – Рейнхарт прикусила губу, и Кайрос не мог не воспроизвести в памяти ее вкус. – Что сейчас принято делать на первом свидании?
Бить парней в лицо? Нет, кажется, звучало не слишком правдиво.
– Лучше не спешить, – расплывчато обозначил Блэквуд. – Парням не нравится, когда девушка берет инициативу на себя.
Рейнхарт вздохнула, словно расстроилась, что под рукой не было блокнота для конспектов.
– А поцелуй? Мы же поцелуемся в конце свидания?
«Надеюсь, мать его, нет».
– Ну… необязательно. Но если это произойдет, лучше без языка.
Была бы его воля, Кайрос прямо сейчас бы написал на ее розовом язычке «Собственность Кайроса Блэквуда».
– Кстати, об этом…
Блэквуд окончательно взмок от их короткого разговора, но Кейт, по всей видимости, решила его добить.
– Я хотела извиниться за то, что устроила у тебя коленях, – хрипло произнесла она.
«Не стоило. Я провел в душе, вспоминая об этом, всего лишь час».
– Все в порядке. Я понимаю.
– Я даже не знаю, как тебя отблагодарить.
Рейнхарт не понравились бы варианты, которые он мечтал озвучить. Хотя с учетом того, что она делала с его языком…
Класс, у него снова стояк.
Максимально оттянув низ пиджака, Кайрос буднично уточнил:
– Ты придешь вечером в библиотеку?
«После того, как бросишь Патрика на свидании».
– Да, нужно готовиться к зачету. Обязательно.
Она снова безобидно улыбалась. Кайрос завидовал ее способности переключаться с темы на тему.
– Расскажешь, как прошло?
Блэквуд хотел бы знать, за что именно он вырвет Уэльсу руки в один прекрасный солнечный день.
– Да. Тебе правда интересно?
Даже Кейт сомневалась в его адекватности. Ну да, Кайрос разучился врать. Весь его разум сейчас был в другом месте!
– Конечно мне интересно. Мне интересно все, что касается тебя.
«Вот черт».
Рейнхарт прокашлялась. Немудрено. Он только что опрокинул на них целый ушат неловкости, разговаривая фразочками из дневника Ромео.
– Я пойду проверю, как Нейт.
«Превосходная идея. А я схожу расшибу лоб вон о ту стену».
– Передавай ему привет.
Будто они с Эшером когда-нибудь здоровались.
Кейт в последний раз прикусила щеку и понеслась в сторону уборных.
– Проклятье, – прошептал он в потолок, когда она наконец-то скрылась за углом.
Пока ее друзья переживали кризис отношений, а Патрик занимался организацией их внезапного свидания, Кейт гадала, у кого еще могла бы найти поддержку. Несмотря на то что она могла обратиться к Кайросу, ей до последнего не хотелось этого делать. Она не собиралась прослыть в его глазах совсем глупой девочкой. Во-первых, уже хватало того, что он учил ее французскому – и не только языку. А во-вторых… разве первой причины было недостаточно?
В итоге, завязав поплотнее шарф, она решила поговорить с мамой по телефону за пределами замка, где за снегом ее вряд ли кто-нибудь увидит. Ждать до вечера Кейт не могла: расписание дежурств у родителей в последнее время было, мягко говоря, хаотичное и велика была вероятность так и не дозвониться до матери до свидания с Уэльсом.
– Солнышко, – раздался радостный голос мамы после гудков. – Что-то случилось? Почему ты звонишь так рано?
– У меня сегодня нет занятий, – быстро объяснила ей Кейт и сразу же перешла к сути: – Вообще-то, мне нужен твой совет.
– Думала, не дождусь этого дня, – посмеялась мама. – У тебя появился мальчик?
Неужели она была так предсказуема? Ну да, Рейнхарт привыкла всегда и на все искать ответы сама. С тех пор как научилась читать, Кейт шерстила книги и открывала Интернет при первой же необходимости. В этом отношении родителям с ней повезло: никаких неловких вопросов о рождении детей или менструации. Да боже, она считала их семейные налоги лучше отца.
– Их двое…
Короткий вздох матери добрался даже до Альп:
– Кейти…
– Ничего не было. Пока что.
Кроме поцелуя, от которого подкашивались ноги даже спустя несколько суток.
– Ты не можешь выбрать?
– А как? – Голос наполнился отчаянием против ее воли, но Кейт не стала молчать: – Как я могу определиться? Один парень нравится мне уже очень давно, а другой… Все слишком сложно. Кого мне выбрать?
Ей не хотелось погружать маму в специфику ее отношений с Блэквудом, тем более она никогда не называла родителям имен своих обидчиков. Как оказалось, к лучшему.
– Милая, любовь – это не математика. Тут нет правильного решения.
А было бы идеально. Просто доказать несколькими уравнениями, почему Патрик лучше Кайроса, и жить дальше с чистой совестью.
– Что тогда делать?
– Будет глупо, если я скажу слушать свое сердце? – мягко произнесла мама. – Любовь – непростое чувство. Это не что-то только радостное и чистое. Оно трудное, многогранное, иногда абсолютно нелогичное.
Они уже обсуждали нечто подобное, когда Кейт впервые прочла «Гордость и предубеждение». Она никак не могла понять, что Элизабет нашла в холодном и неприступном мистере Дарси. Как он мог так к ней относиться? Тогда мама сказала ей, что люди не выбирают, кого любить, и порой слишком горды, чтобы признать, что их чувства неподвластны разуму. Позднее Рейнхарт много раз возвращалась к этой книге, но каждый раз она читала ее как романтическое фэнтези. Ей не хотелось верить, что люди и правда бывают так слабы и так бесповоротно глупы из-за чувств.
– Я думала, что мне нравился Патрик, но это не то же самое, что я испытываю к Кайросу.
– Кто из них сложнее?
Блэквуд. Однозначно Блэквуд. У нее появлялись мурашки от него, от его серого скрытного взгляда, от его неправильных, но таких желанных слов. Ей было страшно, что он обманет ее и предаст, но она не могла отказаться от соблазна общаться с ним дальше. Перестать видеться с ним – все равно что лишить себя воздуха. Зачем тогда задыхаться?
– Мама, это Кайрос Блэквуд, – сглотнув, быстро пробормотала Кейт в трубку.
Как и любая девочка, Рейнхарт жаловалась маме на мальчиков в школе, но ни одно имя не звучало в их доме так же часто, как имя Блэквуда.
– Он мог вырасти, Кейти, и понять, что ошибался.
Только не Кайрос. Он выглядел так, словно никогда в жизни не оступался. Еще эта аура хищника, которая его окружала… Рейнхарт часто ловила себя на том, что не могла представить ситуацию, где Блэквуд окажется в роли проигравшего. Такого просто не могло произойти, не с ним. Поймите ее правильно: существовали слабые звенья, средние звенья – и Кайрос, который разрывал любую цепь без малейших усилий.
– Как папа?
Уход от ответа – это чистая трусость, но Рейнхарт не хотела больше говорить о нем. То же самое регулярно происходило в ее мозгу. От любой мысли о Блэквуде гудела голова, и она старалась побыстрее от нее избавиться. Только чем дальше Кейт бежала, тем ближе становился обрыв.
– Он дома. Поваляется еще пару дней на больничном – и снова в бой.
– Коллекторы приходили?
– Всего раз. – На том конце провода послышался шорох, и Кейт представила, как мама теребит пуговицу на домашнем халате. – Не волнуйся о нас. Главное – твоя учеба.
В такие моменты ей хотелось как можно быстрее получить диплом и прийти им на помощь. Ее родители не были инфантильными детьми, но, черт, Кейт никогда не могла по-настоящему на них положиться.
– Обещай написать мне, если они явятся снова.
– Мне пора, – начала увиливать мама. – Твой отец хочет супа.
– Передавай ему привет.
– Конечно.
Рейнхарт положила трубку первой, но не смогла отнять от уха телефон вплоть до самых ворот Винтерсбрука. Ей хотелось ощутить физическое присутствие мамы любыми возможными способами, и в такие дни, как этот, Кейт еле выносила, что ей приходилось довольствоваться малым.
Как должно выглядеть свидание мечты? Для Кейт прогулка с Кайросом в лесу уже была идеальна. Они находились только вдвоем, общались без умолку, и никто из них не думал, как они могли бы выглядеть со стороны. Ей было настолько комфортно с ним, что ее не смутила затем ни толпа у озера, ни выходки Патрика, ни то, что у них не нашлось собственного небесного фонарика. И уж тем более Рейнхарт не планировала особенный макияж и не вытаскивала из шкафа весь свой гардероб.
Вообще Кейт всегда выступала за натуральную красоту, но Пэм не выпустила ее из комнаты, пока она не нанесла на глаза немного туши. Вряд ли макияж в принципе способен был впечатлить Патрика Уэльса – она всегда была для него недостаточно красивой, недостаточно наглой, недостаточно опытной. Половина того, что нравилось Патрику, ей изначально не подходила.
Единственное, что приносило хоть какое-то успокоение, – это место свидания. Любимая теплица Эшера вечером превращалась в волшебную оранжерею из цветов и света. Лампочки здесь были развешаны только у нескольких стен, и в основном освещение состояло из фонариков у дорожек, мерцавших мягкими, почти сказочными бликами. Листья отбрасывали причудливые тени, а ароматы ночных цветов смешивались в воздухе, создавая ощущение, будто время под стеклянными сводами замедлялось.
Безупречная локация, но достаточно ли ей этого сегодня?
Зайдя в теплицу, Кейт осторожно прикрыла за собой дверь. Внутри стояла только одна приличная скамейка возле фонтана, так что она сразу же направилась туда. Невозможно было психологически подготовить себя к сегодняшнему вечеру, но Рейнхарт старалась. Старалась настолько, что сейчас, когда ее глаза нашли Патрика, она просто подумала о том, что он выглядел здесь безумно неуместно. Она по достоинству оценила его выглаженную рубашку, но… Нейт и Кайрос на том же месте сделали бы ее намного счастливее.
– Привет! – Уэльс судорожно встал со скамейки и взял импровизированный букет, который смотрелся крайне странно на фоне изобилия растений вокруг.
– Здравствуй, – попыталась придать своему голосу уверенности Кейт. – Давно ждешь?
– Совсем нет. – Он протянул ей цветы и сразу же вытер ладони о брюки. – Присядем?
Глубоко в душе она все же ждала от него хотя бы один вяленький комплимент, но Патрик, казалось, не заметил ни ее воздушную юбку, ни розовую блузку, которую в любой другой день Рейнхарт сочла бы вульгарной. Она оделась так только для того, чтобы его впечатлить.
– Я очень рад, что ты пришла. Правда.
Глупо было начинать обижаться в самом начале свидания. Тем более Кейт и так знала, что Патрик не идеальный. Раньше же ее это не смущало.
– Пэм бы меня все равно заставила, – пошутила Рейнхарт, и Уэльс по-доброму усмехнулся.
– Она бывает просто невыносима. Можешь мне не рассказывать.
Повисла неловкая пауза, и Патрик быстро перегнулся через спинку скамейки.
– Я не знал, одобришь ли ты, но мне хотелось, чтобы мы чувствовали себя уютно, – пояснил свои действия Уэльс и достал пачку чипсов, плошку с клубникой и две бутылки газировки.
Он решил устроить для них пикник. Что было очень мило, если учитывать, что каждый продукт в его руках был своеобразной запрещенкой в академии.
– Вау, – искренне улыбнулась Рейнхарт. – Это потрясающе.
Для первого свидания Патрик и правда приложил усилия. К тому же что еще он мог принести? Им не нужны были свечи: точно не в теплице, где и так ночью всегда сохранялся призрачный полумрак, а сегодня вдобавок ко всему луна вышла из облаков, придавая атмосфере еще большей интимности.
Потянув за края пачки, Уэльс открыл чипсы и поставил их между ними, а затем разделался с замысловатой крышкой на газировке и передал ее Кейт.
Рейнхарт порывалась спросить, была ли клубника мытой, но она не хотела случайно напугать его своей брезгливостью. Конечно, она не привыкла задумываться о подобных нюансах с близкими – Нейт вообще ради нее носил в кармане пиджака санитайзер, – но общение с Патриком после его оскорблений и без ее заморочек по гигиене не должно было ощущаться естественно.
– Я, кажется, должен был позвать тебя намного раньше, – заметил Патрик, открывая свою бутылку.
Насколько раньше? Они знакомы с двенадцати. Господи, ладно, Кейт готова была капитулировать. Это все просто сумасшествие, сколько чипсов ни открой перед ней.
– Я тебе нравлюсь? – прямо спросила его Рейнхарт, поражаясь своей смелости.
Может, общение с Кайросом не только улучшило ее французский, но и прибавило уверенности в себе? Вы же видели Блэквуда. Он мог бы фасовать уверенность по упаковкам и ставить на полки – народ сметал бы ее, не глядя на ценник.
– Естественно, – удивился Патрик. – Я же позвал тебя сам!
Да, но до этого он нежнее относился к палкам для лыж, чем к ней, так что уж простите ее за скептицизм.
– Извини. – Кейт прикусила губу и крепче сжала в руках холодную газировку. – Я не думала, что ты воспринимаешь меня как девушку.
– Что за глупости? – фыркнул Уэльс. – Кем, по-твоему, я тебя видел?
– Забудь.
Кейт заглушила волнение приторной жидкостью и потянулась за первой чипсиной.
– Эй, – тихо позвал ее Патрик и тут же убрал пачку между ними, чтобы подвинуться ближе. – Я не хотел тебя расстроить. Честно. Ты классная девчонка и очень умная.
Что ж. Могла ли она каким-то образом неправильно считать сигналы? Очень вряд ли, потому что от Патрика они не поступали. До этого момента.
Он убрал из рук Рейнхарт газировку и приобнял ее за плечи. Его тело было горячим, почти обжигающим, и Кейт стало немного неприятно. Она не любила холод, ничего такого, просто Патрик ей чужой, и сейчас это стало понятно, как никогда раньше.
– Тебе холодно?
Ох черт. Теперь она дрожала. От чистейшего жгучего стыда – той неловкости, которая оставляет горькое послевкусие на языке.
Уэльс опустил руки ей на талию и уткнулся носом в ее висок.
– Не молчи, Кейти. Молчание меня пугает.
Его пальцы уже довольно смело давили на тазовые кости, поэтому Кейт переложила его правую руку себе на ногу. Чуть выше колена.
– Я немного растерялась, – шепотом призналась она, краснея от вида его пальцев на ее тонких колготках.
Столько лет Рейнхарт представляла его руки на себе, и теперь это случилось. Но все было странным. Его мягкие подушечки пальцев, узкая ладонь…
– Тебя касался кто-то раньше?
Вопрос Патрика застал ее врасплох, но не так сильно, как его рука, которая двинулась под юбку без всякого разрешения. Ее сковала паника, а шею будто кто-то сжал, перекрывая кислород.
– П-п-подожди, – едва смогла произнести Кейт.
– Все хорошо, – успокаивал ее Патрик. – У меня большой опыт, просто расслабься.
Он не зайдет далеко. Не должен. Блэквуд же не погнался за ней после поцелуя. У парней в академии существовали рамки приличия, черт, да они наверняка сдавали по ним экзамен в своих огромных поместьях. И ей однозначно нужно было прекращать думать о другом, пока Патрик поглаживал внутреннюю сторону ее бедра. Это ненормально, даже для нее.
Кейт не рискнула бы целовать Патрика первая, поэтому она просто повернула голову к нему и прижалась губами к его челюсти. Ее действия моментально подтолкнули Уэльса к решительному шагу. Рука практически дошла до кромки белья, а губы сместились ниже, чтобы накрыть ее рот.
У него был приятный землистый парфюм и холодные полные губы. Кейт постаралась вспомнить все, чему ее учил Кайрос, но Патрик не стал дожидаться от нее больше никаких движений. Он сам облизал ее рот и попытался ворваться языком глубже. Удовольствия Рейнхарт не получала – ни от его вкуса, ни от его напора. Это было… никак? Она же не могла растерять чувствительность всего за сутки? Вчера ей точно нравилось целоваться.
– Патрик… – попыталась прервать его Кейт, но он вылизывал ее как одержимый.
В ответ на ее выдох Уэльс лишь до синяков сжал ее ногу.
Он был у нее под юбкой, он был у нее прямо во рту, разве химия не должна была уже возникнуть?
Все, о чем она могла сейчас думать, – это о том, что Патрик чересчур увлажнял ее губы. Что-то похожее делал с любимыми игрушками их лабрадор Чарли.
– Патрик, – громче позвала его она, сама отстраняясь.
– Что-то не так?
Уэльс выглядел растерянно, хотя всего секундой ранее представлял себя талантливым ловеласом.
– Не знаю, – честно призналась она.
– Ты себя плохо чувствуешь?
На лице Патрика расцвел румянец, и у него были по-настоящему темные глаза. Вероятно, он действительно хотел ее, но тогда почему ничего не работало?
– Наверное?
Рейнхарт начала судорожно перебирать в голове варианты, но оставаться с ним, когда она чувствовала себя сломанной игрушкой, Кейт просто не могла.
– Все было отлично, но мы можем продолжить в другой раз?
«Мне нужен Кайрос Блэквуд. Сейчас же».
– Э-э, да, конечно.
Она поднялась на ноги, пока он не передумал.
– Тебя проводить?! – растерянно крикнул Уэльс ей вслед.
– Не стоит!
Кейт даже не обернулась, чтобы окончательно не задушить в Патрике зачатки мужского достоинства.
«Пожалуйста. Пусть дело будет в нем».