Кайрос

Они с Кейт самые странные люди на планете. После прекрасного теплого свидания их общение снова откатилось назад, словно каждый решил никогда не вспоминать, как они обнимались у озера в День святого Валентина. Именно поэтому Кайрос так удивился, когда получил приглашение на вечеринку от Рейнхарт, а не от Уэльс, которая и занималась всей организацией.

Он услышал громыхание музыки сразу же, как дошел до главной гостиной. Просто поразительно, что учителя прощали им подобные выходки только потому, что праздновался день основания академии «Винтерсбрук». В честь этого события им не нужно было маскироваться под богатых паинек: студенты старших курсов отрывались по полной программе, и даже Железная Фокс ничего не могла с этим поделать.

Обычно Блэквуд пропускал подобные вечера или заглядывал на них в самом конце, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но сегодня ради Кейт он пришел к началу. Рейнхарт никогда не стремилась поближе познакомить его с друзьями, да и Кайрос не то чтобы показывал ей, что горел желанием узнать их поближе. Но ему хотелось хоть немного погрузиться в ее среду обитания, посмотреть, как она веселится, как любит проводить время вне пар и подготовки к ним. Вряд ли Кейт была тусовщицей, но обычно именно в такой атмосфере люди отпускали тормоза.

Конкретно это и было необходимо им обоим: немного выпустить пар.

– Кайрос Блэквуд, неужели?!

У Джерри вместо глаз были какие-то радары, иначе Кайрос не мог понять, как друг обнаруживал его мгновенно в любых местах. Здесь было просто адски много людей, но Шарп выцепил его из толпы уже через считаные секунды.

– Следишь за мной? – с улыбкой поддразнил его Блэквуд.

– С каких пор ты ходишь на танцы?

С тех пор как на эти танцы его зовет Рейнхарт.

– Решил наведаться в последнем семестре, – ответил Кайрос, неустанно оглядываясь в поисках каштановой копны волос.

– Кейт там! – крикнул ему прямо в ухо Джерри, указывая пальцем в противоположную от них сторону, где разливали напитки.

Блэквуд сразу же заметил ее в окружении привычной компании. Пенелопа Уэльс трепала волосы своему брату, пока Нейтан Эшер молча попивал из пластикового стаканчика, разглядывая подругу, как закоренелый маньяк. Кейт при этом что-то рассказывала Эшеру, активно жестикулируя, но Блэквуда привлекало во всей сцене не это. Ее платье ярко-оранжевого цвета на пуговицах… Сама весна и невинность. Кайрос чуть было не поперхнулся слюной.

– Господи, брат, – поразился Джерри. – Да ты пропащая душа.

– Отвали, – отмахнулся он от его слащавой улыбки и напролом отправился к Кейт.

Его трижды пытались втянуть в хаотичный танцевальный круг и заставить покрутиться, но Блэквуд оставался непреклонен. Он пробирался сквозь толпу с поднятыми руками, рассыпаясь в извинениях перед тусовщиками, которые, вероятно, даже не слышали его за гулкими басами, отражавшимися от каменных стен зала.

Возле стола для бир-понга[20], где и расположилась импровизированная стойка с напитками, было чуть тише, или Кайрос оглох, проходя через танцпол.

– Ты пришел!

Прежде чем разглядеть Кейт поближе, он почувствовал ее руки на своих плечах и недюжинную силу, с которой она затягивала в объятия. Его мышка явно получала от вечера удовольствие.

– Блэквуд, – отвлекла его от сердечного приступа Пэм. – Решил заглянуть на огонек?

– Это я его пригласила, – сразу же вступилась за него Рейнхарт.

Патрик тут же кивнул Нейту, и они оба отошли к террасе.

– Развлекайтесь, детишки, – прикусила язык Уэльс и подняла за них свой стаканчик.

В другой ситуации Кайрос бы обязательно расспросил Кейт о том, что известно ее друзьям. Как они вообще относились к ее близкой дружбе с ним? Пенелопа вот выглядела так, словно была осведомлена о свидании, и Блэквуду стоило сделать определенные выводы на ее счет. Однако весь его мыслительный процесс прервался, когда он получше рассмотрел воздушную юбку платья Кейт и ее стройные ноги, не прикрытые ничем, кроме любимых кед. Она сияла, как гребаная Полярная звезда.

– Что будешь пить?! – перекрикивая музыку, спросила Рейнхарт.

Без всяких сомнений, больше половина напитков у него за спиной вызывала приступ диареи. Кайрос не мог назвать себя брезгуном, но избирательным он был точно.

– Безалкогольный пунш.

Рейнхарт облизала губы и повернулась, чтобы передать ему нужный напиток. По всей видимости, она была взволнована тем, что они находились на людях среди ее близких и даже не пытались притворяться врагами.

Он подсел на ее искренность и тем самым обрел новую зависимость – куда страшнее алкоголя, который убил его отца. То, как она почти стонала, глядя на его язык и леденец вчера на скамейке у озера, было лучшим подарком на День святого Валентина в истории.

Передав ему напиток, Кейт принялась смущенно покачиваться на носках.

Пунш оказался дерьмовым, но не то чтобы Кайрос надеялся на большее от студенческой мешанины. Он в принципе пришел сюда с крайне заниженными ожиданиями и с совершенно другими намерениями. Его нелюбовь к шумным вечеринкам, где все поголовно распускали руки, никуда не делась, просто Блэквуд не мог оставить Кейт здесь одну.

Ему не хотелось, чтобы придурок Патрик, окончательно спившись, вдруг разглядел в ней девушку. Его выходки у озера хватило, чтобы понять, что Кейт не была ему полностью безразлична; уж точно не тогда, когда Кайрос обращал на нее внимание. Хватало того, что все и так шептались за спиной у Рейнхарт, пока она пускала слюни по его безразличной белобрысой мине.

Что бы сказали эти чертовы подхалимы, если бы Блэквуд увел ее к дальней лестнице и стал целовать каждый миллиметр кожи на ее обнаженных ножках?

– Пошли танцевать! – сорвалась она, когда увидела, что пунша в его руке не осталось.

Кейт думала, что умела остужать его пыл, но в ее случае это скорее напоминало попытку затушить пожар бензином. Каждое ее слово и каждый незначительный жест лишь раздували пламя, заставляя его гореть уже по иной, но не менее яростной причине.

Она затащила его на импровизированный танцпол за рекордное для хрупкой девушки время и принялась, смеясь, покачивать бедрами. Музыка была полна бразильских мотивов, поэтому даже такой робот, как он, легко почувствовал ритм.

Они стояли в метре друг от друга и счастливо пританцовывали. Кейт хлопала в ладоши, кружилась, даже приседала перед ним, неустанно играясь с краями юбки. Ей не следовало баловать Кайроса всеми этими жестами – он и так не был уверен, что сможет сегодня уснуть, не натерев на ладони новые мозоли.

Треки сменяли один другой, растворяясь в многоголосье смеха, обрывков разговоров и глухих басов, что отдавались вибрацией в груди. Кайрос даже стал забывать, что коротает вечер в окружении по большей части незнакомых лиц: для него не имело значения ничто другое, если Рейнхарт была рядом. А она была. Теплая, настоящая – его якорь в мире из хаотичных звуков и света.

И так как Кейт сама пригласила его сюда, она наверняка чувствовала себя обязанной не оставлять его одного. Он мог бы поболтать с Джерри, но ему нравилась роль скучающего парня, которого Рейнхарт не могла бросить на произвол судьбы.

Между ними возникла почти идиллия. Почти – потому что он не мог сделать с ней все, что так отчаянно хотел. Но Кайрос позволил себе нечто другое: в тот момент, когда разгонялся новый припев, он прикоснулся к ее талии и резво поднял ее над паркетом. Кейт подстроилась под протяжное завывание певицы и раскинула руки в стороны, будто они занимались подобным каждый божий день.

Блэквуд опустил ее только тогда, когда музыка стихла, и не стал задерживаться на талии, как требовали рамки приличия.

– Ты решила что-то доказать мне?

Волшебная иллюзия их единения в танце разбилась вдребезги о гнусавый голос гребаного Уэльса. Кайрос немедленно обернулся и увидел, что тот едва держится на ногах. Как, черт его дери, он успел добиться такого невменяемого состояния за полчаса, что они не виделись?

– Ты пьян, Патрик! – попыталась избавиться от него Кейт, словно боясь, что тот опять начнет болтать лишнее.

И на его несчастье, он сделал именно это.

– Если он трахнет тебя, я даже на тебя не посмотрю!

Кайрос не успел увидеть реакцию Кейт на эти слова – его легкие сжались быстрее. Долгие месяцы (с самого первого дня учебы на последнем курсе) у него чесались кулаки. Скрипя зубами, он наблюдал за отвратительным поведением Патрика среди парней, за его тошнотворно потребительским отношением к Рейнхарт, но сейчас он каким-то образом умудрился пробить дно.

Замахнувшись, Блэквуд со всей силы ударил его в нос.

Уэльс рухнул на пол, словно несчастная костяшка домино, отправленная в свободное падение. Кулак Кайроса пульсировал то ли от удара, то ли от бешеного прилива адреналина. Бутылка, которую Патрик держал в руках, разбилась вдребезги, разлетевшись на изумрудные осколки. Танцующие вокруг студенты начали топтаться на месте, осознавая неладное, отчего воздух заполнили испуганные возгласы и удивленные крики толпы. Но Кайрос не дрогнул. Он шагнул вперед, наклонился и, схватив Патрика за грудки, рывком поднял его, не давая воспользоваться хаосом.

– Повтори, что ты сказал, ублюдок, – обратился к нему Кайрос, достаточно громко, чтобы его услышал Уэльс, и недостаточно, чтобы его слова распознал кто-то посторонний.

Патрик неожиданно ожил, резко дернулся вперед и, согнувшись, с силой ударил его лбом. Кайрос зашипел от боли и, рефлекторно разжав пальцы, отпустил его. Голова гудела, перед глазами на миг вспыхнули искры, но Блэквуд быстро взял себя в руки.

– Она девственница! И тебе станет скучно, кретин!

В отличие от Кайроса, Патрик даже не пытался говорить тише и выбирать выражения.

Ноги тут же понесли его на соперника, но кто-то вдруг нежно обхватил его за бицепс, останавливая.

– Не надо, пойдем.

Посмотрев в сторону, он увидел заплаканное лицо Кейт и ее молящий взгляд.

Она была важнее. Всегда была важнее, поэтому Блэквуд почти мгновенно отступил.

К моменту, когда Рейнхарт довела его до лестницы, ведущей в спальни, на танцпол вбежали перепуганные Нейт и Пэм. Последняя, казалось, была готова кинуться на Кайроса немедленно, чтобы надрать ему за брата зад. Знала бы Уэльс, что нес его поганый рот секундой ранее, который она бросилась защищать.

Несмотря на гнев и жажду расправы, Кайросу льстило, что Кейт выбрала его, а не своих друзей, которые были в полном замешательстве после потасовки. На самом деле, для него все складывалось как нельзя лучше. После этой сцены, что устроил Патрик, она обязана была его разлюбить. Так ведь?

В любом случае часы не горели, а значит, его это устраивало.

Уже через несколько минут они оказались в комнате Рейнхарт, которую она, по всей видимости, делила с Пэм. Кто еще мог развесить над рабочим местом плакаты с певицей-блондинкой, один в один похожей на Уэльс?

– Садись, – велела ему Кейт, указывая на свою кровать, которая стояла ближе к окну.

Вероятно, Кайрос и впрямь выглядел немного растерянно, но она должна была его понять. Девушка, которой он пытался понравиться уже несколько месяцев, привела его в свою спальню по собственному желанию. Более того, всего десять минут тому назад он врезал ее лучшему другу за оскорбления.

Будь Блэквуд менее собранным и воспитанным, он бы уже начал к ней приставать. Для многих неадекватных парней происходящее внизу выглядело не иначе как зеленый свет. Но он бы так с ней не поступил.

– Пожалуйста, – добавила Рейнхарт, заметив, что Кайрос продолжает стоять как истукан в центре комнаты.

Ее щеки покраснели, и на них виднелись разводы от засохших слез. Блэквуд едва сдержал себя, чтобы не вернуться вниз и не закончить начатое. От Патрика стоило ожидать чего-то подобного: он постоянно устраивал перформансы, на которые Кейт закрывала глаза. Но сегодня вечером им обоим было очевидно, что Уэльс перешел черту. Кайрос не поймет, если Кейт простит его и вытащит из этого болота за ручку. В семье не без урода, но Патрик был ей никем.

– Твоя кровать?

Мог бы и не спрашивать. Идеально заправленное постельное, томик Джейн Остин на тумбочке. Классика жанра, хотя Кайросу и льстило, что он так легко распознавал все эти мелочи.

– Да. Садись.

После очередной просьбы Блэквуд все-таки позволил себе опуститься на покрывало. Крупный брутальный парень среди всех этих рюшечек и декоративных подушек с цветочным узором выглядел примерно как тролль в кукольном домике. Что Кайрос, конечно же, счел безумно милым и совсем не отталкивающим.

– Сильно болит?

Кейт указала на лоб, подходя вплотную к его ногам.

– Нет. В нем силы не больше, чем в разъяренном муравье.

Она не любила, когда Кайрос смеялся над ее друзьями, но Уэльс заслужил взбучку. Ее последовавшие за шуткой улыбка и кивок стали тому ярким подтверждением.

Рейнхарт наклонилась, чтобы открыть прикроватную тумбочку, и надо признаться, Кайрос был удивлен количеству лекарств в ней. С таким запасом Кейт могла забыть о медпункте или открыть свой собственный прямо в этой комнате. Серьезно, нечто подобное собирали люди перед тем, как выдвинуться на неделю в поход.

Найдя слева пластырь и белый маленький тюбик, Кейт задвинула верхний ящик и вернулась в исходную позицию, когда края ее платья утыкались ему в колени.

– Может щипать.

Она выдавила на палец немного крема и осторожно дотронулась до лба Кайроса. Жидкость была вязкой и холодной, но он даже не дрогнул, продолжая неотрывно наблюдать за ней снизу вверх. С этого ракурса Кейт еще больше напоминала ему богиню: ореол ее пышных кудрявых волос искрился от желтого света лампы над головой, будто от солнца.

Боль медленно уходила вслед за ее прикосновениями, однако Рейнхарт все еще регулярно прикусывала нижнюю губу, опасаясь, что делает что-то не так.

– Хорошо? – наконец спросила она, не выдержав напряжения.

– Мне очень хорошо, Кейт.

Просто кошмар, насколько охрип его голос после той жалкой минуты, пока подушечки ее пальцев мягко массировали его лоб.

Ей по-прежнему было неловко, и его грубый низкий голос из-за проклятого возбуждения совсем не помогал разрядить обстановку в комнате.

– Спасибо, что вступился, – почти шепотом поблагодарила его Рейнхарт.

Только не это. Ей было обидно, что ему пришлось защищать ее от Патрика? Кайрос был готов защищать ее снова и снова, так же как и отправить Уэльса в нокаут, – хоть чертову дюжину раз. Придурок заслужил.

– Кто бы мог подумать, что угрозой для тебя станет он, а не я, – усмехнулся Блэквуд, чтобы чуть-чуть ее расслабить.

Их жизнь и правда перевернулась с ног на голову, но почему-то все стало только сложнее.

– Патрик не угроза, он просто такой.

– Ты встаешь на его сторону?

Он не смог скрыть в вопросе явный укор, и она тут же отняла руку. Покраснения от ушиба, может, и стали бледнее, но Кайрос готов был умолять ее продолжать.

– Конечно нет, – отрезала Кейт. – Просто я уверена, он сказал это не со зла.

Да. Как же. Неужели девушки и правда так слепы, когда влюблены? Уэльс – избалованный, неуравновешенный, лишенный всякой дисциплины повеса, но Рейнхарт текла по нему гребаным водопадом.

– А для чего?

Хотя она закрыла крем, ее руки все еще пахли пряным ароматом трав, но этот аромат совсем его не успокаивал.

– Может быть, он приревновал? – предположила Рейнхарт и отложила на столик лекарство и пластырь; последний ей так и не пригодился. Закончив с ними, Кейт посмотрела Кайросу в глаза в поисках поддержки: – Я не знаю. Он поступил отвратительно.

Что-то было не так. Ее лицо, дрожащие губы. Он хотел схватить ее за плечи и заставить высказать ему все, но, как обычно, Кайросу оставалось лишь сжать со всей силы собственные колени.

– Переживаешь, что узнал, что я девственница? – вдруг вырвалось у Кейт с истерическим смешком.

Она, должно быть, спятила. Неужели ее всерьез волновало, что он поменяет мнение о ней только потому, что она невинна? Или она боялась, что он вдруг испугается дополнительной ответственности?

– Совсем нет, – со всей серьезностью ответил ей Блэквуд.

Воздух в комнате активно сгущался, но она, сгорая от любопытства, не смогла остановиться:

– А ты?

– Что я?

Он просто дразнил ее. Кайрос прекрасно знал, о чем она спросила, еще до того, как ее очаровательный ротик открылся.

Играючи ударив его по плечу, Рейнхарт задержала там руку.

– Ты девственник? – попробовала она еще раз.

– Нет, – без лукавств произнес он.

Ее брови едва заметно нахмурились в недовольстве.

– На самом деле я совсем неопытная, – поделилась переживаниями Кейт. – Я даже целоваться нормально не умею.

Его руки еще больше напряглись. Она точно почувствовала это, потому что по необъяснимой причине ее ладонь все еще лежала на его левом плече.

– Глупости. Целоваться умеют все, это встроенная функция.

Он говорил это довольно убедительным тоном, хотя сила воли постепенно оставляла его.

– Научи меня.

Кайрос переместил ладони подальше от нее и сжал покрывало. Послышался шорох.

Ничего из этого диалога не было случайно брошенной фразой. Рейнхарт была слишком умна, чтобы предлагать такие вещи без всякого умысла. Самая банальная причина: Патрик искал себе опытных девочек и Кейт об этом знала.

– Что?

– Научи меня целоваться.

Ему следовало отказать ей, следовало объяснить, что этот кусок дерьма не стоил ее внимания. Но вместо этого Кайроса словно прошибло током. Он жадно обхватил ее талию второй раз за вечер и притянул к себе, заставляя упасть ему на колени. Кейт успела раздвинуть ноги в последний момент. И черт… Их поза… Слишком страстная для двух друзей, закрывшихся в спальне для девочек. Она его буквально оседлала.

– Что ты делаешь?

– А как ты собиралась целоваться? На расстоянии?

Румянец залил ее лицо целиком, будто винный след – белоснежную скатерть.

– Нет… – задыхаясь, защитилась Кейт. – То есть ты согласен?

– Это несложно, – заверил ее Кайрос. – Сначала просто губы.

Запах ее сладкого шампуня просочился в легкие, и Блэквуд, сдавшись, нежно поцеловал ее. Это было скорее долгое прикосновение к ее теплым губам, чем полноценный поцелуй, но его глаза все равно закатились от наслаждения. Ему повезло, что Рейнхарт закрыла веки и не заметила, как пульсировала жилка на его шее. Кровь шумела в ушах с такой силой, будто внутри бил набат, и Кайрос всерьез опасался, что его перепонки не выдержат этого грохота. Их дыхание было сбитым, они почти касались друг друга носами. Перед тем как отстраниться, Блэквуд осторожно провел языком по ее нижней губе, увлажняя.

Он почти чувствовал ее мурашки под тонкой тканью оранжевого платья и точно знал, что они там есть, по тому, как Кейт задрожала.

Вероятно, ей было мало, но Кайрос готов был дать еще. Еще и еще, сколько она попросит.

– Все в порядке?

Рейнхарт замешкалась на секунду, но смогла тихо ответить согласием:

– Да.

К черту все.

– Теперь с языком?

Один ее кивок – и они потянулись друг к другу одновременно. Их губы столкнулись в более сбитом ритме, но Кайрос не отказался от своей затеи. Он повторил то легкое движение языком, на этот раз слегка надавливая, чтобы она пустила его внутрь. Ему нравилась тяжесть, с которой он поглощал ее губы, однако Кайрос хотел большего. Он позволил их языкам столкнуться и скользнуть друг по другу в медленном причудливом танце. Из Кейт вырвался тихий стон, и Блэквуд притворился, что его не заметил. Его пальцы побелели от напряжения, пока он пытался удерживать ее верхом, а язык продолжал таранить ее мягкие полные губы.

Этот поцелуй стремительно превращался в нечто большее, чем просто мгновение. Она была невозможно вкусной, как настоящий клубничный пунш, а не то безобразие, что наливали внизу.

– Борись с моим языком, – хрипло пробормотал Кайрос прямо в губы. – Глубже.

Нетерпеливо запустив руки в его волосы, она случайно царапнула макушку и сама проникла в его рот языком.

Блэквуд простонал в ответ на ее вольность, и вибрация от этого звука прошла через все тело, вызывая уже знакомое чувство горячего натяжения внизу живота. Ей следовало все прекратить уже сейчас, но в итоге они начали одержимо бороться. Он грубо укусил ее нижнюю губу, а она провела языком по ровному ряду его зубов, ища возможность снова проникнуть внутрь. Их обоих ломало, и никто не понимал, как остановить эту лихорадку. Кайрос мог поклясться, что бессильна оказалась бы даже ее аптечка.

Кейт дорвалась до его языка и начала его посасывать, при этом в открытую ерзая на его коленях в поисках трения. Опустив руки на бедра Рейнхарт, он крепче прижал ее к своим ногам, но, как ни старался, их поцелуй слишком сильно отвлекал. Она без конца раскачивалась с сумасшедшей амплитудой и вскоре коснулась твердого бугра на его брюках.

Тогда Кейт замерла сама:

– О боже, прости меня!

Вскочив на ноги, она зарылась в свои волосы и спрятала от него глаза.

– Кейт, я…

– Ты можешь уйти, когда захочешь! – перебила она его неестественно высоким голосом. – Мне пора!

Вся красная, она с позором выбежала из собственной спальни, оставляя его одного.

Кайрос выругался, посмотрел на часы и три раза вымученно повторил:

– Меня это устраивает.