Существовала тонкая грань дозволенного, и Кейт всегда ее чувствовала. Она была исключительно послушным ребенком, которому не требовались строгие запреты от родителей или их долгие разъяснения: внутренняя интуиция успешно подсказывала ей, что являлось правильным, а что – нет. Моральные линии никогда не представлялись Рейнхарт оковами, они скорее напоминали ей маяки, указывающие верный путь.
Находилось ли неожиданное свидание с Кайросом Блэквудом на стороне света? Очень вряд ли, если учитывать тот факт, что она скрыла его ото всех. Кейт утаила свои сегодняшние планы даже от Нейта, а этот парень был в курсе длины ее менструального цикла. Ощущался ли этот поступок как катастрофа? Хотелось бы сказать «да», но, когда Рейнхарт увидела Кайроса у выхода из замка – в идеальном черном пальто ниже колена, с чуть нахмуренным лицом, смотрящего на часы, – ее сердце сжалось не от чувства вины, а от самого настоящего трепета.
Избалованный мальчик, задиравший ее в школьных коридорах, превратился в мужчину, с которым она собиралась пойти на свое первое настоящее свидание. Ей восемнадцать, все так, но учеба в частной академии в Альпах не предполагала активную личную жизнь. Тем более, в отличие от своих одноклассников, Кейт не могла расслабиться на каникулах: она старалась помочь родителям, хотя бы в мелочах, хотя бы с уборкой, потому что, если честно, ощущала себя обязанной им за все эти безграничные возможности. Если бы не мама, которая вовремя прочла в газете о наборе студентов в Винтерсбрук, Кейт бы по-прежнему училась в местной школе. Дети там были злыми не от скуки, как в академии, а потому, что мир с самого начала оказался к ним жесток. Их семьи голодали, их друзья дарили им на дни рождения ножи в качестве шутки, а девочки держались исключительно группками.
Блэквуд, может, и вызывал у нее страх, но, когда Кейт думала о том, чего избежала, даже Кайрос казался ей безобидным одуванчиком. Что особенно забавляло, учитывая платиновый цвет его волос.
– Ты уже улыбаешься, это хороший знак, – заметил Кайрос, когда она подошла ближе.
– Предвкушаю веселый вечер, – призналась она и немедленно спрятала взгляд, уткнувшись им в свои ботинки.
Кейт немного опасалась за его реакцию на ее внешний вид. Снаружи замка почти круглый год лежал снег, поэтому она не могла надеть каблуки или нечто столь же роскошное. Кейт выбрала свою лучшую (единственную) пуховую куртку, а ее вязаное бордовое платье можно было отнести к категории вещей скорее практичных, чем симпатичных. Как и теплые гольфы в цвет, которые вряд ли оставляли хоть какой-то простор для воображения.
И конечно же, ничто из этого нельзя было сказать о наряде Блэквуда. Несмотря на непогоду, он оделся идеально: темные стильные джинсы, синяя приталенная рубашка и кашемировое пальто, которое наверняка стоило как годовая зарплата ее родителей.
– Ты не замерзнешь?
Не то чтобы она заботилась о его здоровье, просто Рейнхарт не хотелось, чтобы Кайрос потом вспоминал об их свидании с больным горлом.
К счастью, он достал из кармана шарф и обернул им шею.
– Так лучше? – ухмыльнулся он.
И до этого он выглядел прекрасно, потому что сам Блэквуд прекрасен. Да, вы не ослышались, она сдалась. Он и правда был красивым парнем, и теперь Кейт могла смело внести свой вклад в бесконечные вздохи студенток, из-за которых в академии, казалось, хронически не хватало кислорода. Она не собиралась становиться его сумасшедшей фанаткой или анализировать свой эротический сон больше, чем следовало, но глупо было и дальше видеть в нем лишь репетитора по французскому, умеющего делать полезные замечания.
– Да, – наконец подтвердила Кейт и потуже завязала собственный шарф.
Февраль в Европе традиционно привлекал горнолыжников комфортной температурой, которая редко опускалась ниже пяти градусов мороза. Это было как нельзя кстати, ведь непослушные кудри, которые Кейт достались в наследство от матери, и так с трудом собирались в хвост. А что происходило с ними после снятия шапки, лучше и вовсе не вспоминать.
– Ребята запустят небесные фонарики над озером, когда стемнеет. Можем для начала просто погулять по лесу. Устроит?
Рейнхарт с трудом верила в происходящее, но Кайрос будто действительно переживал: его серые дымчатые глаза покрылись пеленой волнения, пока он ждал от нее ответа, а обычно грубые черты лица смягчились, словно ему стало больно оттого, что он подавлял свои истинные эмоции.
– Меня устроит все, – попыталась расслабить его Кейт.
Его плечи опустились, но нервозность не отпускала их вплоть до первого холма. Отсюда открывался неплохой вид на замок, и студенты часто собирались здесь перед лыжным заездом. Кейт совершенно не хотелось думать сейчас о лыжах и несданной дисциплине, но благодаря этим ребятам в лесу появились тропинки с привлекательной панорамой. Хоть какие-то плюсы.
– Иногда мне не верится, что его построили много веков назад, – вздохнула Рейнхарт, глядя на могущественное строение в окружении гор. – Как, черт возьми, они затащили сюда все эти камни?
Блэквуд хмыкнул.
– Пожалуй… – Он проследил за ее взглядом, изучающим пик башни общежития. – Как считаешь, легенды правдивы?
Она как-то обсуждала это с Нейтом, и он, как закостенелый скептик, твердил ей, что никогда не замерзающий ручей, стекающий с вершин Альп, – это форменное антинаучное безумие. Кейт же не любила рубить сплеча; у всех вещей в этом мире была история, иногда странная, иногда скучная, а иногда и правда захватывающая.
– Легенды лишь приукрашают реальность, – поделилась Рейнхарт своей философией, сжимая руками края куртки. – Тот же дракон, охраняющий принцессу. Ты не задумывался, что за этим образом может скрываться сердитый отец, который бережет свою дочь?
– Обычно король-отец ищет храброго принца, чтобы тот сразил дракона и вернул ему дочь.
– Тогда дракон – это эго короля? Он в поисках того, кто способен его утешить.
На мгновение Кейт показалось, что Кайрос покрутит пальцем у виска и вернется в замок, бросив ее на этом холме одну в День святого Валентина, но он рассмеялся.
– Откуда ты это берешь? – с восторгом поразился он.
Пожав плечами, Рейнхарт попыталась скрыть за кудрями свой румянец. Когда Эшер говорил ей, что у нее острый ум, она лишь закатывала глаза, но, если на это намекал Блэквуд… Черт, почему ей было так неловко получать от него комплименты? Стоило ему назвать ее привлекательной в кабинете французского, и она тут же стала краснее рака. И поверьте, это не просто метафора.
– Ты первая девушка, на свидании с которой мне не хочется сразу переходить к…
Кайрос запнулся, так и не закончив мысль, зато Кейт успешно заполнила пробелы в своей голове. Он не считал ее симпатичной, верно? Конечно, ее грудь не третьего размера и вообще вся фигура не тянет на обложку «Плейбоя», но она надеялась, что Блэквуд видел в ней не только библиотечную мышь.
– Кейт, я не хотел, – сразу же погрустнел он, в точности отзеркалив ее реакцию. – Я имел в виду, что ты интересный собеседник. Вообще-то, мы оба поняли, что нам нравится общаться друг с другом.
Так и есть. Только для общения у нее уже был Нейт, но она зачем-то упорно сближалась с Кайросом.
– Все в порядке, – солгала ему Кейт.
Помолчав еще секунду, Кайрос отнял ее левую руку от куртки и взял в свою. Его ладони были удивительно горячими, как кипяток, но Рейнхарт не поэтому уставилась на их переплетенные пальцы в полнейшем шоке. Свидание предполагало прикосновения, и именно об их разновидности Блэквуд и начал говорить ранее, просто она не ожидала такого поворота. Ее рука буквально утонула в его, и та сила, с которой он держал ее… Боги, это ощущалось даже хуже, чем во сне, потому что было реальностью.
– Они назвали школу зимним мостом, но мост не построили, – резко перевел тему Кайрос, пристально смотря на замок, будто именно там сейчас происходило все самое интересное.
– Академия и есть мост, – сглотнула Кейт, стараясь отвлечься от прикосновений. – Она соединяет вековые традиции и современный подход к обучению.
– Мудрость прошлого с динамикой настоящего, – закончил за ней Блэквуд. – Ты говоришь как мой отец.
Учитывая, кем был его отец, Рейнхарт сразу же стало немного дурно. Кажется, директор Диккенс намекал ей, что Алан Блэквуд хочет отчислить ее из Винтерсбрука, каждую вторую пятницу месяца.
– Ты в порядке? – отважилась спросить его Кейт.
Она не знала об их связи, но что-то ей урывками рассказывала Пэм. Судя по всему, Кайрос рос в ежовых рукавицах и несильно этому сопротивлялся. Рейнхарт никогда не представляла Блэквуда-младшего ранимым и уж тем более не замечала за ним хоть капли уязвимости. Наверное, именно о таких сыновьях мечтали великие монархи. Но кто-нибудь когда-нибудь задавался вопросом, о чем грезили их отпрыски?
– Он отдалился от меня незадолго до смерти, – вдруг произнес Кайрос надломленным голосом.
Теперь Кейт чувствовала: они держались за руки не просто так, а ради поддержки. Она мягко надавила на грубую кожу, чтобы расслабить его, но, по правде говоря, она будто пыталась успокоить скалу. Неподвижную, могучую, суровую во всех отношениях, и все же эта прочная порода трескалась, позволяя ей заглянуть внутрь.
– Иногда родители не понимают, что нам от них нужно.
Как бы она была рада, если бы отец не занимал деньги, не пытался купить ей машину, в которой она даже не нуждалась. Все, чего Кейт хотела, – чтобы они с мамой ждали ее в своем уютном домике на окраине Лондона, здоровые и счастливые.
– Зато он всегда знал, что ему нужно от меня, – огорченно подытожил Блэквуд и оглянулся на нее: – Пошли, а то не успеем насладиться лесом до заката.
Кейт кивнула ему, и они продолжили путь, не отпуская рук друг друга.
Все фальшивые свидания ощущались настолько искренними?
Они подошли к озеру, когда солнце уже касалось горизонта, заливая деревья и воду медным светом. Всю дорогу Кейт мило общалась с Кайросом об учебе, жизни и прочих бытовых вещах. В какой-то момент воздух стал холоднее, но ее левая рука все равно оставалась в тепле, пока ее держал он.
И эти касания… С ними явно что-то было не так. Сын маминой подруги в Лондоне, с которым у Кейт случился первый неловкий подростковый поцелуй, тоже любил прикосновения: Райан часто обнимал ее, когда они сидели у нее в комнате и смотрели фильмы. Родители обсуждали всякие взрослые глупости внизу, и дети были предоставлены самим себе, но Кейт тогда ничего не смущало. Ее щеки не заливались краской каждый раз, когда взгляд очерчивал вереницу вен на внешней стороне его ладони, и тем более она не засматривалась на его острую линию челюсти так, будто видела на ней следы своей розовой помады.
Райан вернулся с родителями в Ирландию всего через пару месяцев их знакомства, и она совсем не скучала по их странному флирту. Но Кейт почему-то знала, что будет отчаянно восстанавливать по крупицам воспоминания о том, какой на ощупь была кожа Кайроса Блэквуда. Она старалась абстрагироваться, заставляла себя верить, что их общение укладывается в нормы близкой дружбы, но главный вопрос все равно настырно звенел у нее в ушах: они не были чем-то большим?
– Хочешь чего-нибудь? – спросил Блэквуд, когда они подошли к импровизированному фуршету, выложенному на одной из деревянных скамеек.
В честь праздника студенты организовались и натаскали сюда газировки и различных снеков. На самом деле берег у озера буквально кишел парочками, жаждавшими наконец-то запустить фонарик любви в воздух. Вряд ли хоть кого-нибудь из них в действительности волновал перекус.
– Не отказалась бы от сладкого.
Блэквуд лишь улыбнулся, будто прямо сейчас вспомнил ее рассказ об одержимости сахаром. Она же не могла нравиться ему всерьез? Люди запоминали нелепые факты друг о друге забавы ради, без скрытого смысла. Это зерно сомнения в ее голове точно было лишним, и Кейт не собиралась поливать его дополнительными метаниями. Кайрос просто внимательный парень, который выбирает для нее леденцы, и точка. Неважно, что все это выглядело так, будто он сошел с экрана ее любимого ромкома.
– Спасибо, – буркнула она, когда он протянул ей бело-красный леденец на палочке.
– Сядем, пока есть места?
Во время торжественного запуска у озера будет точно не протолкнуться. Они собрались на свидание буквально вчера, так что сам небесный фонарик раздобыть было невозможно. Может, у Кайроса Блэквуда и хранились все деньги мира в кошельке, но в Альпах не работал «Амазон». Подобные вещи обычно закупались комитетом заранее, чтобы поддержать в академии студенческие традиции, но и разбирали их еще в начале года.
– Ты даже не распаковала леденец, но уже светишься, – подловил ее Блэквуд, когда они сели на скамейку.
– Я просто подумала о том, что без «Амазона» твои богатства не имеют значения, – хихикнула Кейт.
– В самое сердце, мисс Рейнхарт, – шутливо поразился ее дерзости Кайрос, но потом его тон стал серьезнее: – Ты хотела фонарик?
– Это неотъемлемая часть праздника.
Ей ничего из этого не нужно было, но ей нравилось его дразнить. Может, у нее сохранилась привычка с тех времен, когда при виде нее Блэквуд каждый раз воспламенялся.
Кайрос не стал больше ничего говорить в свою защиту – вместо этого он крепко обхватил Рейнхарт одной рукой за талию, прижимая к своей груди. Кейт тихо пискнула, никак не ожидая такой грубой, почти дикарской хватки от утонченного аристократа.
– Что ты делаешь? – едва выдавила она шепотом.
– В церемонию Дня святого Валентина входят объятия. Ты разве не в курсе? – невозмутимо поинтересовался он.
Вот засранец. Это была ее шутливая игра, ее способ избежать между ними проклятой неловкости, но Блэквуду, конечно, нужно было все испортить. Его рука без всякого разрешения двинулась выше по спине, надавливая через куртку прямо на позвоночник. Он вовсю щекотал ее нервы через толстый слой пуха, и, когда его большой палец пробрался под воротник, оттесняя шарф, Кейт вздрогнула, до боли прикусив губу. Шершавая подушечка его пальца скользнула по чувствительной коже на затылке, пробежав по всем нервным окончаниям разом, прежде чем незаметно испариться.
Глупо было лгать самой себе: сердце трепетало сильнее, чем ей хотелось бы. Легкомысленный молодой женский организм ликовал от того, как Блэквуд ласкал ее зимним вечером у озера, проигнорировав тысячи слоев одежды, которые, несомненно, помешали бы кому угодно, кроме него. Кейт даже не догадывалась, что нуждалась в чем-то подобном, и это влечение проснулось не из-за его безупречной внешности или статуса – оно было связано с тем, что Кайрос прятал глубоко внутри себя. Его извинения, его поддержка, его желание быть здесь сегодня именно с ней. Низ живота прямо-таки полыхал от жажды попробовать все, что он предложит. Но Блэквуд был неправильной целью. Она любила Патрика, а Кайрос просто ее дразнил.
Могла ли Рейнхарт теперь проникнуться пониманием ко всем этим девушкам, которые шли на отчаянные меры ради крупицы внимания Блэквуда? К сожалению, его чары определенно действовали на нее приятным образом. От Блэквуда всегда вкусно пахло, но сегодня даже его парфюм ощущался иначе: мятной горечи стало в разы больше, и это лишь укрепило имидж сдержанного, но опасного парня. Он умел вести себя на людях, однако это не означало, что, если бы они встречались взаправду, он не выбрал бы самый укромный уголок леса, чтобы прижать ее к стволу дерева и целовать, пока у обоих не заболят губы.
Стоп, что?!
Она тряхнула головой, с ужасом осознавая, что пялится. Господи боже. Вся эта романтика начинала сводить ее с ума. Интересно, как бы она чувствовала себя, если бы пошла на подобное свидание с Нейтом? Тоже бы представляла их близкий контакт и краснела?
– День уныния! День вранья! Не она тебе нужна!
Голос Патрика всегда был для нее легко узнаваем, но в эту секунду Кейт пожелала его забыть. Они с Кайросом обернулись на крики одновременно и увидели нетрезвую группу парней, которые скорее толкали друг друга вперед, чем нормально переставляли ноги.
Видимо, не только Уэльс считал День святого Валентина пустой тратой времени.
– Проваливайте с озера! Мы будем купаться!
Судя по акценту, это был Новак, но его шапка сидела на лице так низко, что узнать в нем долговязого оторву стало практически невозможно.
– Я бы посмотрел на то, как они прыгают в ледяное озеро, – высказался Кайрос, продолжая смиренно наблюдать за этим безумием.
Два парня отделились от компании Патрика и Новака и начали запихивать в карманы пальто бутылки пива с фуршетной скамейки.
– Ребят, не портите людям праздник, – вмешался один из студентов, которого Кейт видела на соревновании пловцов.
Рыжеволосая девушка тут же спряталась у него за спиной.
– Тебе больше всех надо? – ответил ему первый.
– Ему жить надоело, – хохотнул второй. – Эй, Патрик! У нас тут герой-романтик!
Черт.
Теперь Уэльс шел прямо к ним, и Рейнхарт инстинктивно прижалась ближе к Кайросу. Кейт не боялась агрессии Патрика, она опасалась грязных слов, которые он мог выпалить не подумав. Ей не хотелось, чтобы Блэквуд слушал его. Даже если они друзья, мысль о том, что Кайрос вернется на темную сторону и унизит ее вместе с остальными ребятами, разбивала ей сердце.
– Зачем тебе этот фонарик? Думаешь, она за него тебе даст? – глумился над пловцом Патрик, но его взгляд моментально зацепился за нее.
Они сидели всего в паре метрах от разборок, так что все было предрешено.
– Кейти?!
На ватных ногах Уэльс двинулся вперед и обогнул их скамейку. На повороте у Кейт на долю секунды возникло ощущение, что Патрик вот-вот завалится на бок и скатится на лед.
– Патрик, – поприветствовала она его коротким кивком.
– Что ты тут забыла? – удивился он, икнув и едва не потеряв равновесие.
А что ей еще было делать? Закрыться в спальне и плакать до самого утра от одиночества? С нее достаточно такого дерьмового отношения. Она ждала хоть малейшего сигнала с его стороны, но получала лишь пустоту. Их с Уэльсом общение не просто изматывало ее – оно высасывало из нее жизнь, словно черная дыра, оставляя после себя лишь холодное ничто.
– Она на свидании, – ответил за нее Кайрос.
Его голос погрубел или ей показалось?
Оторвавшись от Кейт, Патрик посмотрел на Блэквуда, который в одной руке держал леденец, а другой прижимал ее к себе.
– Ты же не серьезно? – заплетающимся языком произнес Уэльс. – А говорила, что не сохнешь по нему.
Этого Кейт и боялась. Она инстинктивно сжалась, желая лишь уменьшиться достаточно, чтобы полностью исчезнуть в пуховике.
– Тебе пора, Уэльс, – процедил Кайрос.
Он больше ничего не сказал, ничего не сделал, но одной фразы было достаточно, чтобы Патрик растерянно попятился назад. Обычно Уэльс выбирал себе противника по силам и, видимо, сейчас решил, что лучше держаться подальше от проблем.
– Сваливаем от этих сухарей! – скомандовал Патрик.
– Да брось… Мы хотели растоптать эти уродские фонарики, – надулся Джим, совсем как маленький ребенок, которого обманули с покупкой новой игрушки.
– Пойдем, я сказал!
Пьяная компания ретировалась так же быстро, как появилась, но Кейт не стало легче. Совсем. Блэквуд больше не смотрел на нее – он убрал руку с ее талии и открыл упаковку своего леденца.
– Он нес чушь, – объяснилась она.
– Я знаю.
Только Кайрос ничего не знал. Он не знал, как она на самом деле к нему относилась; он не знал, как много стал для нее значить; он не знал, что это свидание – лучшее ее воспоминание за все годы обучения в Винтерсбруке. Сначала Блэквуд был тем, кто лишал ее покоя, но теперь он стал тем, благодаря кому она смогла почувствовать себя нормальной. Не мышкой, которая случайно затерялась в огромном замке, не заучкой, чья успеваемость – единственная ее персональная черта. С ним она была просто Кэтрин Рейнхарт, и Кайросу этого хватало.
– Они вкуснее, чем я помнил.
– Леденцы?
Тупейший вопрос, но на большее Кейт не решилась. Господи, какая она трусиха. Неужели так сложно рискнуть и сказать ему, что Патрик прав, что он ей небезразличен? Как друг. Хотя бы как друг.
Вместо ответа Блэквуд жадно облизал леденец широким движением языка. Ее глаза инстинктивно расширились, но вместо того, чтобы отвернуться, Рейнхарт продолжала наблюдать, как его язык умело обводит края сладости. От фантазии о том, что могло бы заменить этот леденец, Кейт моментально бросило в пот. Стыдливый жар прилил к щекам, и вместе с ним вернулась проклятая нервозность.
Готова ли она это сделать? Готова ли она признать, что все зашло слишком далеко? Что ей нравится смотреть на его губы и мечтать о большем? Придется ли ей жить с этим позором до выпуска или она сможет сказать себе и ему правду?
Что, если она и правда хотела Кайроса Блэквуда?
Небесные фонари прекрасны. Даже если вы думаете, что вас уже нечем удивить в этой жизни, поверьте, десятки ярко-оранжевых фонарей на фоне ночных Альп и старинного замка – это захватывающе. Не настолько захватывающе, как если бы Кайрос вдруг поцеловал ее хотя бы в щеку, но достаточно впечатляюще для фиктивного свидания.
Они с Блэквудом вернулись в академию далеко за полночь, и Кейт чувствовала себя по меньшей мере домушником, когда готовилась открыть дверь в малую гостиную. Кайроса с ней не было, потому что его вовремя поймал Джерри на входе в замок. Скорее всего, в ближайшее время он и не появится, ведь, в отличие от нее, поздние возвращения для него не были проблемой. Он же чертов Кайрос Блэквуд, который может разбудить всех обитателей башни, и никто и слова против не скажет.
– А вот и она. Шалунья Рейнхарт.
Ее сердце тут же упало в пятки, а уголки губ Пэм скользнули вверх, делая ее пугающе похожей на лису в тусклом свете торшерной лампы.
– Пэм, – стушевалась Кейт и прислонилась к двери, не в силах сделать новый шаг.
– И Нейт, – подал голос Эшер из со своего любимого кресла у камина.
Почему они еще не спали? И почему сидели здесь вдвоем в разных концах комнаты?
– Это правда? Ты была на свидании с Кайросом? – начала допрос Уэльс, игнорируя ее замешательство.
– Откуда…
– Патрик, – ответил Нейт. – Он пришел сюда в стельку пьяный, и, пока Пэм отчитывала его, мы услышали массу интересного.
Эшер злился, и это было хорошо заметно по тому, как он сжимал подлокотники кресла. Их дружба никогда не знала кризисов, и, конечно, ее тайна – то, как она скрыла от него огромный кусок своей жизни, – его, несомненно, взбесила.
– Мы ходили на озеро как друзья. Патрик пьян, и ему все почудилось.
Проще было убедить Пэм в скором конце света, чем в том, что между ней и Кайросом исключительно дружеские отношения. Да господи, даже сама Кейт в это не верила.
– Я в шоке, – покачала головой Уэльс. – Не ожидала, что Кайрос и впрямь клюнет на тебя.
Что? Это был камень в ее огород или ей показалось?
Ни на йоту не смутившись, Пэм продолжила свою мысль:
– Обычно Блэквуд выбирает себе опытных девушек.
Пэм унизила ее? Используя Кайроса? Серьезно? Они что, попали в Зазеркалье и только Кейт не заметила кролика?
– Кхм, – кашлянул Нейт. – Могу поспорить, не всем парням нравятся опытные девушки.
Хорошо, Эшер все еще защищал ее несмотря на то, что она плюнула ему в душу.
– Возможно, но тебя ничего не смущает? – обратилась к Нейту Пэм, будто ее не было в комнате. – Она и Блэквуд? Какая-то пародия на Ромео и Джульетту.
Ну… не совсем. Их семьи не были кровными врагами, просто они происходили из разных вселенных. Ни Кейт, ни Кайрос не вписывались в отведенные им в мире роли, и потому они создали свой собственный – в глазах друг друга.
О боже, это и правда происходило. Ее мозг уже рождал романтичную чушь о них.
Это конец. Это чертов конец.
– Я не знаю, что задумал Кайрос, но Кейт точно разберется.
«Если не будет игнорировать поддержку своих друзей», – договорило за Нейта ее подсознание.
Может, она и целовалась только один раз – и то без языка, – но Рейнхарт не считала себя глупой. Она вполне способна распознавать ложь, и в их с Кайросом отношениях ей не было места.
– Такое ощущение, что мы в этом году только и занимаемся что личной жизнью, – усмехнулась Пэм.
Уж Кейт-то точно. Интересно, пока ее не было, эти двое говорили о своих чувствах? Потому что Эшеру явно стоило поторопиться.
– Я спать, – заявила им Рейнхарт и, воспользовавшись паузой, кинулась к лестнице.
Но стоило ей зайти в комнату, как сразу же следом явилась Пэм:
– Кейти, я не хотела тебя обидеть.
Как и ее брат, который был слишком пьян, чтобы контролировать свой длинный язык. Ну почему жизнь связала ее с двойняшками Уэльс?
– Ты же расскажешь мне, как это было? – начала умолять ее Пэм, не давая Кейт даже дойти до шкафа.
– Нечего рассказывать.
– Не пойми меня неправильно. Я не очень лажу с Блэквудом, но, если он тот, кто тебе нужен… Я готова все обсудить. Мы подруги, помнишь?
Проблема была в том, что она сама не понимала, кто ей нужен. Кейт всегда мечтала о Патрике, представляла их свадьбу и даже, господи прости, придумывала имена их потенциальным детям. А что сейчас? Сейчас у нее из головы не выходили серые глаза ее давнего обидчика. Она закрывала веки и видела только его, высокого, мрачного, но бесконечно чувственного внутри. Кайрос считал, что не создан для любви, но все в нем кричало об обратном, когда они оставались наедине.
– Не делай такое лицо. Не отдаляйся от меня.
Рейнхарт бросила попытку переодеться, поэтому кинула куртку на стул, а сама села на кровать.
– Что ты хочешь услышать? – сдалась она подруге на растерзание.
– Вы целовались?
– Боже, Пэм. Нет! – немного истерично воскликнула Кейт. – У нас не было планов, и мы решили провести этот день вместе. Только и всего.
– Но Кайрос…
– Не делает ничего просто так, – закончила за ней Рейнхарт. – Я помню, ты говорила. Но мне с ним комфортно.
– Твой сон… Ты точно его хочешь.
В прошлый раз Кейт бросилась все отрицать, но теперь ее язык предательски прилип к небу.
– Это больно, милая. Ты уверена, что хочешь этого с ним?
Грубый, жестокий Кайрос Блэквуд. Думала ли она о том, чтобы потерять девственность с ним? Нет, как и не думала о переезде на Марс. Оба этих события когда-то стояли на одной ступени вероятности.
– Я запуталась, – честно призналась она. – Мы общаемся, и пока этого достаточно.
Пэм поджала губы и не стала продолжать неловкий диалог – вместо этого она плюхнулась на кровать рядом с ней.
Боги, в этом месте умирали все законы гигиены.
– Мой первый раз был на каникулах, – мечтательно вздохнула Уэльс. – Хижина, которую мы сняли с друзьями. Это случилось там.
Кейт вспомнила, как Патрик дразнил ее за странные звуки в спальне, когда они ходили на костер у озера.
– Тебе нравился тот парень?
– Симпатичный, – пожала плечами Пэм. – Мне всегда хотелось сделать это с кем-то, к кому я не привязана, понимаешь? Это и без того еще те эмоциональные горки, а если делать все по любви, то совсем кошмар.
Когда влюбится, Пэм, скорее всего, растворится в партнере полностью. Она так самоотверженно посвящала всю себя брату, что страшно представить, как она утонет в своей второй половинке. Возможно, для нее такой шаг был наиболее логичным.
– Я не смогла бы сделать это с тем, кого плохо знаю.
– Ты добрая, – сделала очевидный вывод Уэльс. – Но не все вокруг такие же.
А Кайрос? Кайрос такой?
– Насколько это больно?
– Ты пыталась проткнуть себе руку ручкой?
– О боги, – сморщилась Кейт и закрыла лицо руками, будто так она могла остановить пугающее слайд-шоу в своей голове.
– Да не кривись ты так, – повеселела Пэм. – Зато потом было очень приятно.
Справедливости ради, Уэльс не выглядела как жертва насилия: она счастливо болтала ногами, сидя с Кейт на кровати. Секс не смертелен. Это то, на чем ей следовало сфокусироваться.
– Главный совет новичку?
Пэм облизала губы и задумчиво посмотрела в окно.
– Защита, смазка, так как в начале тебе не хватит своей, – со знанием дела ответила она. – И это должен быть не Кайрос Блэквуд.
Кейт рассмеялась от ее материнского тона.
– И кстати, нам нужно устроить первого марта вечеринку.
– Последний День академии в ее стенах, да? – догадалась Рейнхарт.
– А ты быстро учишься, – прищурилась с улыбкой Пэм.
О да. Это Кейт умела лучше всего.