Особняк на берегу, где-то на юге Империи.

Мерное тиканье часов наполняло небольшую гостиную с резной мягкой мебелью и дорогим ковром на полу. Шелковые ленты перетягивали зелёные портьеры, а возле них, у подоконника, стояли Громов-старший и его младший внук Павел.

Оба печально смотрели в окно. А за ним по брусчатой дорожке, извивающейся среди сада, к особняку брёл Александр Громов, ныне зовущийся Алексеем.

Он что-то бурчал себе под нос и даже прикрикнул на кошку, забравшуюся на кованую скамью. Та в испуге сиганула в кусты.

— Пу-пу-пу-пу-пу, — выдал Громов-старший, мрачно заложив за спину мозолистые руки.

— Согласен, — поддакнул Павел с подростковой прямотой. — Сашка всё больше и больше расстраивает меня. Он словно превращается в себя прежнего, когда его никто не любил, кроме маменьки. А вёл он себя тогда как трус и лентяй.

— Не говори так о брате, — хмуро бросил мужчина, сдвинув седые брови.

— А как о нём говорить⁈ — взволнованно выдохнул подросток и махнул рукой в сторону Александра. Тот уселся на скамью, достал из кармана шоколадку и принялся её уплетать. — Ты посмотри, у него же скоро щёки будут лежать на плечах! А ведь Локки оставил ему такое тело, которому все завидовали. Мускулы — ого-го какие! А рельеф, помнишь? Об него можно было обрезаться! А теперь глянь… Как вообще можно так быстро износить тело и довести его до такой формы? Ты хочешь сказать, что я в чём-то не прав, дедушка? Александр лентяй и лоботряс. Он даже дар свой не тренирует. Вот вчера ты ему говоришь: «Саша, пойдём постреляем, меткость твою отточим». А он что? Рукой махнул — и к компьютеру. Пришлось нам вдвоём идти.

— Может быть, толика правды в твоих словах есть, — задумчиво произнёс Громов-старший и снова перевёл взгляд на Александра.

Тот доел шоколадку и вытер пальцы о скамью.

— Ты и сам так думаешь, просто вслух не говоришь, — сказал Павел, играя желваками. — Но я-то вижу, как ты хмуришься, глядя на Сашку. Надо что-то делать, дедушка, иначе пропадёт он.

— М-да… — мужчина снова тяжело вздохнул и произнёс: — Конечно, в чём-то Сашку понять можно. Тяжело начинать с нуля, когда ты был всем. Ну… то есть Локки в его теле был всем, а Александр являлся лишь некой лапой тигра. Но по моему мнению, жизнь лапы тигра явно лучше, чем жизнь обычного, хм, кабанёнка. А сейчас Сашка грезит той мощью, что имелась у Локки, будто не понимает, что тот бог, а он всего лишь смертный.

— Верно говоришь, дедушка. У Сашки, наверное, и вправду есть некая моральная травма, связанная с тем, что он был лапой тигра. Это как пересесть с хорошей заграничной машины на нашу отечественную.

— Достойный пример, — невесело усмехнулся старший Громов, подумал и решительно проговорил: — Надо что-то делать, иначе мы действительно потеряем Сашку. Может, стоит отправить его в Гар-Ног-Тон? Там-то из него быстро сделают мага. И он забудет, что такое лениться. У меня как раз есть связь с Огневой, могу попросить баронессу принять его. Ну а там, думаю, и Локки не откажется взять над Александром шефство.

— Хорошая идея! — глаза у подростка загорелись, но он тут же нахмурился. — Только матушка убьёт тебя, если узнает, что ты отправил его в Гар-Ног-Тон к Локки.

— Она ничего не узнает. Скажем ей, что мы отправили Сашку в элитный лагерь, где тренируют будущих магов, опору трона.

— А почему так срочно? Её это насторожит, как пить дать. Она теперь над Сашкой трясётся пуще прежнего.

— Ну… — почесал седой висок мужчина. — Скажем ей, что внезапно образовалось одно вакантное место и нужно побыстрее его занять.

— Думаешь, матушка поверит? — скептически скривился паренёк и следом спросил: — А Сашке что мы скажем? Правду или тоже обманем?

— Конечно обманем! Вряд ли он жаждет очутиться в Гар-Ног-Тоне. Ему мы скажем, что отправляем его… скажем, на какой-то фешенебельный курорт, где всё включено.

Павел фыркнул, а потом разразился смехом, так что у него выступили слёзы.

— Вот это ему будет курорт! Он охренеет, когда поймёт, куда попал, — выдавил он сквозь хохот.

— Павел, что за словечки? «Охренеет» — это не то слово, что стоит употреблять юному аристократу, — строго произнёс Громов-старший, но глаза и у него смеялись.

Он тоже представил лицо Александра в ту чудесную секунду, когда тот осознает, что вместо курорта с загорелыми девицами оказался в Гар-Ног-Тоне среди зверолюдов.

* * *

Полная луна продолжала желтеть на ночном небосводе. Там быстро двигались светло-серые перистые облака и, казалось, вот-вот пронесётся Дед Мороз на санях.

А сани и вправду были, только не в небе, а на земле…

К стадиону подъезжало всё больше разнообразного шумного народца, подозрительно зыркающего по сторонам.

Кажется, мне пора отчалить отсюда, чтобы не мозолить бессмертным глаза, а то на меня уже начали косо поглядывать. Ведь я, в отличие от прочих, шастал здесь один, а не в окружении свиты, похожей на завзятых головорезов.

Кашлянув в кулак, я вдохнул морозного воздуха и пошёл прочь, выбрав узкий тёмный проулок. Пройду по нему, а где-нибудь дальше точно найдётся таверна. Там-то я и посижу в ожидании момента, когда к стадиону подкатят мои слуги.

Однако в эту разудалую ночь мои планы снова пошли не туда, куда бы им следовало…

Стоило войти в проулок, как я узрел прелюбопытнейшую картину.

Крупный бородатый мужчина в фуфайке, закатив глаза, прижался спиной к глухой бревенчатой стене дома, а слева и справа его поддерживали до безумия красивая бледнокожая девица и такой же бледный худой мужчина в длиннополом пальто. Их глаза блестели красным, а рты с чмокающими звуками высасывали кровь из толстой бычьей шеи мужика.

Ноги бедолаги уже подгибались, на губах цвела широкая улыбка наслаждения, а блаженно прищуренные глаза мутнели.

Вдалеке брехали собаки, гомонили люди. Небо озаряли фейерверки. А эти трое сладострастно стонали: двое оттого, что утоляли голод, а третий из-за яда, содержащегося в слюне вампиров. Он заставлял его чувствовать эйфорию. В царство смерти бородач точно попадёт счастливым, как родитель, с первого раза уложивший спать своих малых детей.

Впрочем, в такой картине не было ничего удивительного. Где ещё питаться вампирам, как не в городе, полном приезжих, которых никто искать не станет? Тем более нынче проходит турнир: все веселятся, пьют и танцуют.

Был бы я вампиром, сам бы приехал сюда. Хотя я бы не стал таиться в тёмном проулке, а понемногу пил из своих жертв где-нибудь в роскошной опочивальне дорогой таверны под звуки музыки и хлопки пробок, вылетающих из бутылок с шампанским.

Да, из меня бы вышел замечательный вампир, клянусь душой Локи!

— Лекс! — вдруг выдохнула женщина, заметив мою фигуру.

Она отпрянула от бородача. А следом за ней сделал то же самое и вампир.

Бедолага, оставшийся без поддержки кровососов, сполз спиной по стене и упал на вытоптанный снег, оставшись лежать с блаженной улыбкой идиота и задранной на пояснице фуфайкой.

— Продолжайте, продолжайте свою трапезу. Я просто мимо шёл. Приятного аппетита. Вы, видимо, сильно голодны, раз не побрезговали грязным мужиком с немытой шеей и спутанной бородой, где крошек больше, чем блох на бродячей собаке, — с улыбкой произнёс я и двинулся через проулок, по дуге обходя кровососов.

— Фрида, будь настороже, — прошипел вампир, пристально глядя на меня мерцающими красными глазами.

Он облизал бледные окровавленные губы и расставил руки. В свете луны, словно стальные, блеснули короткие, но острые когти. Пальто на груди разошлось, показав белую блузу с воротником-бантом.

Модник, пожри его Хель! А то и гей. Вампиры частенько не брезгуют задом ближнего своего.

— Давайте без агрессии, уважаемые кровососы. У меня нет на вас времени. И мне глубоко плевать, что вы высосали какого-то смертного, — почти благожелательно сказал я напрягшимся вампирам. — И даже не думайте нападать на меня. Я бог, так что порву вас, как тузик грелку. Только клыки и когти во все стороны полетят.

— Лекс, он не бог. Не чувствую божественной энергии, — краем рта весьма тихо сказала вампирша в полушубке, вывернутом наружу овечьей шерстью.

Однако я расслышал её слова.

— Но он ведёт себя увереннее, чем иной небожитель, — прошептал тот в ответ, не спуская с меня цепкого взгляда. — Пусть идёт.

— Я не верю ему. И я голодна. А он всего лишь смертный.

— Не-е-ет! — успел выпалить Лекс, когда эта Фрида ринулась на меня со скоростью стрелы.

Её рот раскрыл гораздо шире, чем у обычной женщины. Блеснули сахарно-белые клыки, мелькнул розовый язык. Вспыхнули жаждой крови безумные глаза, а когтистые пальцы потянулись к моей шее, которую я чрезвычайно ценил.

Однако её руки схватили лишь воздух, поскольку я шустро телепортировался в сторону.

— Тахрир, пришло твоё время, — усмехнулся я и швырнул камень-артефакт под ноги вампирше, растерянно хлопающей глазами.

Она-то думала, что уже вот-вот отведает моей кровушки, но жертва ускользнула прямо из её пальцев. И вместо порции крови она получила выметнувшийся из камня-артефакта чёрный туман, соткавшийся в обнажённую чернокожую красотку.

— Ну, привет, — хищно улыбнулась стражница опешившей вампирше, а затем вихрем налетела на неё, орудуя когтями.

— Фрида, нет! — отчаянно выпалил вампир и метнулся к коллеге по кровососущему ремеслу.

Завязалась битва трёх существ, способных двигаться с такой скоростью, что они аж размывались в воздухе, как деревья, когда на них смотришь из окна быстро несущегося поезда.

К счастью, у Тахрир было заметное преимущество. Она могла делать своё тело неплотным, подобным туману. Когти вампиров спокойно проходили сквозь него, а клыки не могли вырвать ни кусочка плоти.

Сама же стражница в какой-то миг весьма ловким движением сумела вскрыть глотку Фриде. Та отпрянула и упала на одно колено, захлёбываясь кровью. Она хлестала из её шеи, как настоящий фонтан, заливая снег и овчинный полушубок.

— Тварь! — взревел вампир и встал перед Фридой, вонзив бешеный взор в довольно улыбающуюся Тахрир.

Та слизала капельку крови со своего когтя и промурлыкала:

— Тебе нужно поработать над комплиментами, кровосос. Пока у тебя они получаются из рук вон плохо. Но к сожалению, у тебя уже нет времени.

Она метнулась к тяжело дышащему вампиру и схватила его когтями за горло. Они пробили шею и показалась густая кровь. А затем стражница без видимых усилий одной рукой подняла вампира над землей и сильнее сжала пальцы на его глотке.

Тот захрипел и ударил её по лицу, но голова Тахрир размылась, как туман, пропустив сквозь себя кулак вампира.

— Отзови… своего монстра… молю, — сумел прохрипеть Лекс, глядя на меня. — Пощади хотя бы… её, Фриду.

Он скосил глаза на вампиршу. А та уже не так сильно захлёбывалась кровью. Её страшная рана постепенно затягивалась, но из глаз уходили эмоции, сменяясь слабостью и апатией. Видно, сказывалась чудовищная потеря крови. У вампиров такое бывает. Когда они получают сильные раны, то впадают в некую кому.

— Пощады захотел? — вскинул я бровь. — А сами-то вы много кого пощадили?

— Он бы… всё равно… умер, — просипел вампир, перестав трепыхаться.

Тахрир так и держала его за глотку. Ноги вампира не доставали до снега, а по вытянутой руке стражницы скатывалась кровь, идущая из ранок, пробитых её когтями.

— Кто бы умер? Мужик этот? — кивнул я на простолюдина, чья физиономия посинела, а глаза безжизненно глядели в небо, где с грохотом расцветал салют. — Да, помер бы, ты прав, лет эдак через сорок, от старости. Но тебе повезло, что я сегодня чересчур добрый, аж самому тошно. Могу предложить сделку. Будешь с этой дурой служить мне десять лет верой и правдой, и тогда я сохраню вам обоим жизнь. Отличная сделка. Считай, ты выиграл в лотерею.

— Локки! — возмущённо вскричала Тахрир. — Я хотела их сожрать!

— Вон того мужичка сожрёшь. Не пропадать же добру, — кивнул я на труп. — Поможешь стать ему на том свете известной личностью. Его же не только высосали вампиры, но и сожрёт… э-э-э… не знаю, как называется твой вид, но уверен, что он очень редкий. Поэтому окончание жизни мужичка точно станет очень примечательным и небанальным.

— Я… согласен, — не стал выкаблучиваться вампир, однако в его глазах сверкнула какая-то хитринка. — Поставь… меня… на землю.

— Ах ты хитрец! Думаешь сбежать, как только Тахрир расслабится? Вот уж хрен тебе. Давай-ка сперва протараторь клятву верности, а потом и твоя подруга скажет её. Она-то точно уже не сбежит. Гляди, глазёнками еле хлопает.

Лекс посмотрел на вампиршу. Та быстро цепенела, превращаясь в подобие статуи.

Вампир подумал немного, посмотрел на меня, на Тахрир и понял, что ему не выкрутиться. Тогда он тяжело вздохнул и прохрипел клятву. Она меня полностью устроила, после чего стражница поспешно отпустила вампира и ринулась к трупу мужика.

Воздух огласил треск разрываемой плоти и хруст костей. Тахрир ела так жадно и некультурно, что даже вампир брезгливо наморщил нос.

— Вот и тебя бы она так же весело сожрала, у неё замечательный аппетит, — ехидно сказал я, кивнув на стражницу.

Она отрывалась за всё то время, что не ела.

Конечно, можно было попробовать выпустить её в лесу, где я завалил троицу небожителей, но там мешал яркий свет, идущий от костра. Да и сам я справился с противниками.

— Не самая приятная смерть, — сказал Лекс и опустился на одно колено рядом с Фридой, замершей на четвереньках. — Пойдём, милая, я отведу тебя домой.

— Веди, веди, а завтра в полдень чтобы был в этом доме, — постучал я костяшками пальцев по бревенчатой стене, поблёскивающей инеем. — Обсудим, как вы с Фридой будете служить мне.

— Да, господин, — послушно произнёс тот, хотя слово «господин» явно далось ему с трудом.

Он поднял женщину и что-то зашептал ей на ухо, после чего и она сказала слова клятвы.

— Отлично, — повеселел я, разглядывая вампиршу. — Не истинная? Ты обратил её? Причём совсем недавно. Она ещё не умеет контролировать свои эмоции и голод, потому и напала на меня?

— Верно. Мы можем идти?

— Идите.

Вампир повёл Фриду прочь, торопясь оказать ей первую вампирскую помощь. Её жизнь волновала его даже больше, чем то, что они оба угодили ко мне в слуги.

Вот так всего одна ошибка может начисто изменить жизнь.

— И зачем они тебе нужны? — спросила Тахрир, оторвавшись от пиршества и глянув вслед вампирам.

— А почему бы и нет? Я, конечно, понимаю, что ты бы с куда большей охотой их съела. Всё-таки вампирятина на дороге не валяется. Деликатес, наверное. Но для меня это было бы упущением. Я бы всего лишь заимел очередные трупы на моём пути, никакого прибытка. А так я, возможно, что-то от них получу. Хотя, конечно, они ребята мутные, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. В крайнем случае отправлю их куда-нибудь на Болото, пусть там монстров уничтожают. А я потом на освободившихся территориях прикажу огороды разбить. Эх, картошка наверняка попрёт в два кулака размером — не меньше!

Я испустил хохоток и взглядом поторопил Тахрир. Та облизала губы и с наслаждением закинула в рот вырванное сердце. Проглотила, благодарно посмотрела на меня и втянулась в камень-артефакт. Я поднял его со снега, сунул в карман и продолжил свой путь. Он закончился в близлежащей таверне. Там я выпил пару кружек пенного и дал в морду какому-то оборзевшему троллю, решившему выцыганить у меня денег. А затем наступило время вернуться к стадиону. Ну я и отправился. И на сей раз добрался без приключений.

Толпа перед стадионом распухла раза в два. Все гудели, переговаривались и уже начинали ссориться. Даже вспыхивали драки, но их тут же разнимали местные представители правопорядка, напоминая, что Кхарн не любит подобные разборки. Мол, так можно лишиться половины участников, так что подождите до начала турнира, господа хорошие.

— А где же мои бедолаги? — произнёс я, оглядывая это столпотворение. — Пфф, а их, кажется, и нет.