Ласковое солнце взирало с голубого неба на идеально круглую поляну, окружённую стройными берёзами, будто сошедшими с киноэкрана.

Между слегка поскрипывающими ветвями порхали птицы, радостно щебетали и пели. А ковёр изумрудно-зелёной травы, словно подстриженный дизайнером, подступал к тронам из переплетённых корней деревьев. Три из них пустовали: хозяйки двух сгинули, а третий принадлежал Семарглу. Он сейчас стоял перед богами, а те внимательно слушали его, сидя на тронах.

— Итак, подводя итог, хочу сказать, что Локки потребовал половину Пустоши, — произнёс Семаргл, привычно тронув двумя пальцами золотую серьгу в ухе.

— Потребовал⁈ — грозно вскинул брови Перун и ударил кулаком по подлокотнику трона. — Он ничего не смеет требовать в нашем мире!

— Ну, это я, наверное, не слишком удачно выразился, — смутился Семаргл. — Он скорее пожелал получить половину Пустоши.

— И желать он ничего не может в нашем мире! — вторил Перуну Чернобог, тряся чёрной бородой.

— Пусть так: ни желать, ни требовать Локки не может. Наш мир — наши правила и законы, — холодно произнесла Марена с идеально прямой спиной, восседая на своём троне. — Однако же Локки вправе заявить свои претензии на Пустошь, учитывая то, что он сделал.

— Да все его россказни о будущем — враки, — продребезжал Дажьбог, хмуря густые брови, почти сросшиеся над переносицей.

— Может, и так, — подал голос Сварог, расправив домотканую рубаху с вышитым на груди солнцем. — Но всё же у него есть явные заслуги в победе над Хаосом. Да и Тир Ткач реальности действительно пропал. Наши слуги обыскали практически все уголки мира — его нигде нет. Может, Локки и вправду запер его в той Башне, где он и помер?

— Сильно в этом сомневаюсь. Локки известен своим хорошо подвешенным языком. Он старается везде урвать своё. Возможно, и нет его заслуги в том, что Тир пропал! — снова прогремел Перун, сверкнув небесно-голубыми глазами.

— Верно, — поддакнул Чернобог, отмахнувшись от непочтительного шмеля, с гудением пролетевшего рядом с его крючковатым носом.

— Возможно, вы в чём-то и правы, — спокойно произнесла Марена. — Однако я считаю, что Локки всё же имеет право на часть Пустоши. Пусть даже не на половину, но хотя бы на треть.

— Треть⁈ — вскипел Перун, привстав с трона. — Он подавится третью! Максимум четверть!

— Четверть его не устроит, — заметил Семаргл, заложив руки за спину. — А если его что-то не устраивает, он начинает действовать. Локки может начать строить нам козни. А вы его знаете, с ним лучше не связываться. Он уничтожает всех своих врагов рано или поздно, хитростью или силой.

— Пфф! — фыркнул Перун. — Не пугай ежа голой жопой.

Марена взглянула на него живым глазом и предложила:

— Давайте проголосуем, иначе разговор затянется, а нам пора выполнять божественные обязанности. Кто за то, чтобы дать Локки половину Пустоши?

— Нет-нет-нет! — перебил богиню Сварог. — Давайте лучше пригласим Локки на нашу поляну и пусть сам объяснит, почему мы должны отдать ему половину Пустоши.

— Что ж, справедливо, — поддержал его Семаргл.

— Да, брат, в твоих словах есть толика правды, — согласилась и Марена, нисколько не обидевшись.

Все взгляды обратились к Перуну.

Тот пожевал губы и буркнул:

— Ладно, пущай Рарог пригласит его на наш совет.

* * *

— Я, конечно, всякое повидал в жизни, но такое впервые. Яблоку негде упасть, пожри меня Хель! Все таверны и постоялые дома забиты под завязку. Будто мы оказались в чёрную пятницу в самом дешёвом торговом центре города, — недовольно пробурчал я, когда Рубака в очередной раз вернулся ни с чем с постоялого двора.

Он стоял возле саней, виновато опустив голову, и понуро мял шапку пальцами.

— Ладно, ты чего пригорюнился? — бросил я ему. — Ты-то не виноват. Наверное… Поехали дальше, но в следующий раз я сам пойду. Может, и договорюсь с хозяином.

Рубака забрался в сани и погнал оленей к другому постоялому двору — чуть ли не последнему на нашем пути. Мы объехали уже почти все гостиницы и таверны. Нет, в самых поганых места-то имелись, но там и пиво разбавлено ослиной мочой, и подают не мясо, а подошвы, о которые зубы сломает даже Инварр. Про качество постельного белья и говорить не стоит — клопы там за пару часов сожрут даже богов.

— Приехали! — выдохнул Рубака, остановив оленей перед раскрытыми воротами.

— Удачи, Локки, — пожелал мне Мых, кутаясь в шубу. — Она тебе понадобится.

— Сам справлюсь, — отмахнулся я и вылез из саней, чувствуя спиной скептические взгляды своих подчинённых.

Ох не верят они в меня, ох не верят. Прям напасть какая-то с ними.

— Гадство, — выругался я, чуть не наступив в кучку исходящих паром конских каштанов, а затем вошёл во двор трёхэтажного постоялого дома, сложенного из брёвен.

Все окна были ярко освещены, а из кирпичных труб в ночное небо поднимались сизые клубы печного дыма.

Взбежав на крыльцо, я распахнул дверь и вошёл в общий зал, пропахший жареным мясом и бражкой. Тёплый воздух содрогался от грубого смеха, звона кружек, треска поленьев в громадном камине и от голосов всевозможных существ: от носатых карликов до троллей, чьи руки были толщиной с мои бёдра.

Все столы оказались заняты, а служки едва не роняли подносы, лавируя между посетителями.

— Народу-то, народу, — подивился я и с трудом протолкался к стойке. За ней потный краснолицый мужичок быстро-быстро наполнял кружки пенным напитком. — Эй, дружище! Есть свободный номер?

— Да вы чего, господин⁈ — изумлённо выдал он, нервно дёрнув левым глазом. — У нас даже подвал забит.

— Нет, в подвале не надо. Мне нужна хорошая комната — без вони, без клопов, с мягкой периной и просторная. На семь персон.

— Ого! На семь? Да где ж такие хоромы взять⁈

— А где хозяин?

— Так я он и есть, — кивнул мужичок, оглядев шумный зал. — Даже вот пришлось самому взяться за старое.

— До утра, наверное, за стойкой простоишь? — произнёс я, поймав за хвост любопытную мысль.

— Да уж, придётся, — вздохнул он, шмыгнув мясистым носом с красными прожилками. — Ноги уже гудят, стар я стал. Но куда деваться?

Краснолицый поставил на поднос десяток кружек и передал дородной служанке. Та пошла по залу, покачивая мощными бёдрами. Если такой зад кого заденет, может и кости переломать.

— Сочувствую тебе, дружище. Но раз уж тебе всё равно не спать, давай-ка я займу твои комнаты. Ты же где-то ночуешь.

— Мою? — вскинул он брови.

— Ну да. Я же вижу по твоему изумлению, что ты не догадался её сдать.

Мужичонка сразу закусил губу от досады, намекая, что я попал в точку. Он даже с лёгкой злостью глянул на меня, будто я уличил его в преступлении. Но конечно, он злился на себя за то, что не догадался. Замотался, бедолага, вот и дал маху.

— А что, может, и сдам, — пробормотал он, окинув меня задумчивым взглядом. — Народ-то с вами прибыл приличный? Всё же разговор о моих личных покоях, а не каком-то простом номере.

— Пфф, обижаешь! — выдохнул я, гордо вскинув голову. — Три вышколенных слуги, знающих этикет как свои пять пальцев, мудрец, познавший тайну всех грибов, и пара телохранителей, прежде служивших при дворах императоров.

— Ох, заливаете вы, господин хороший, — дёрнул щекой он, явно не поверив, но в глазах уже плясали золотые монеты. — Но я сегодня добрый. Можем и сговоримся. По десять золотых за каждого — и так уж и быть, заселяйтесь на одну ночь в мои покои. Там, кстати, давеча ремонт был. Всё новое, красивое.

Он с тревожно посмотрел на меня и облизал губы, опасаясь, что заломил слишком большую цену. Я ведь могу уйти, а следующего такого клиента он может и не дождаться. Ведь все, кто хотел попасть на турнир, наверняка уже прибыли в город.

В принципе, я мог бы и заплатить предложенную цену, но терпеть не могу, когда на мне хотят нажиться. Поэтому начал торговаться. А он, конечно же, сбавлять не очень-то и хотел, так что у нас завязался рьяный торг. И надо признать, встретились практически два равных соперника. Впрочем, я всё же оказался ровнее, сбросив цену аж до семи золотых.

— Ладно, шут с тобой! — выхаркнул ещё больше покрасневший мужчина, схватил уже наполненную кружку, осушил её, а затем снова наполнил. — Веди своих вышколенных слуг, профессоров и самых воспитанных телохранителей.

— Я мигом, — пообещал я и вышел с постоялого двора.

На меня сразу же накинулся мороз, укусил за нос, а изо рта вылетело белёсое облачко. Глаза же уставились на сани, стоящие перед распахнутыми воротами. Возле них с ноги на ногу пританцовывал старик Мых в своей огромной шубе.

— Нет, ничего не получится, — сокрушённо покачал головой Крушитель и шумно высморкался под ноги. — Вряд ли нашему господину удастся найти для нас хотя бы сраный уголок, где живут мыши.

— Я нечасто с тобой соглашаюсь, но сейчас, похоже, придётся, — мрачно выдал чёрт и только сейчас заметил меня.

В его хмуром взгляде не было никакой надежды, а одна лишь обречённость.

— Ничего, ничего, Локки! — громко выдал он, пытаясь подбодрить меня. — Мы и в санях можем хорошо отдохнуть. Купим бражки, пирожков…

— Ну если ты хочешь, отдыхай в санях! — перебил я его. — А остальные за мной. Проведём время в тепле и уюте.

— Как? — опешил Крушитель, вытаращив свои маленькие глазёнки. — Вы нашли для нас уголок?

— Уголок⁈ — удивлённо переспросил я. — Какой ещё уголок? Мы расположимся не где-то там, а в покоях самого хозяина этой халупы!

Я топнул ногой по крыльцу. Да так, что с жестяного козырька аж снег упал вместе с парой сосулек. Они раскололись об наст с тихим хрустом, но этот звук заглушили голоса мой ватаги, начавшей активно шушукаться и улыбаться, восторженно сверкая глазами.

— А я говорил, говорил! — подал голос Мых, тряся бородой, покрытой мелкими льдинками. — Мы с Локки не пропадём! Понял, Рубака? К хорошему хозяину ты попал, не то что твои прежние бестолочи.

— К хорошему! — заулыбался мужик и вместе с прочими поспешно загнал сани во двор.

Благо тот был просторным, так что места хватило, хотя здесь уже стояло множество других саней.

В конюшне тоже нашлось место для наших оленей — видимо потому, что большая часть небожителей не стала заморачиваться с транспортом, а просто перенеслась сюда через порталы.

— За мной! — бросил я своим подчинённым и первым вошёл в зал постоялого двора.

Хозяин уже ждал меня и придирчиво окинул взглядом шестерых смертных, следовавших за мной.

— Даже боюсь представить, кто из них профессор, а кто телохранитель, — скривился он и тихо пробормотал: — Все на головорезов похожи… Даже старик, особенно старик.

Я сделал вид, что не расслышал его слов, и повелительно бросил:

— Веди нас в покои.

— Сперва деньги, — сухо ответил он.

Я спокойно выдал ему сорок девять монет. Тот пересчитал их ловкими пальцами, позвал девчонку лет семнадцати и сказал:

— Отведи этих господ в мои комнаты. Нынче они остановятся в них. А вы, господин, — перевёл он на меня взгляд, — надеюсь, не устроите там погром. Иначе взыщу плату за всё побитое и разбитое.

— Постараюсь, — сказал я и добавил: — Но что-то мне подсказывает, что в твоих покоях вряд ли есть семь кроватей. А если ты умеешь считать и наделён хоть каплей логики, то должен понимать: нас семеро, и никто из нас не привык спать на полу как собака.

Хозяин хмурился пару мгновений, что-то прикидывая, а потом велел девчонке:

— Скажи Мирке, пусть принесёт в мои покои несколько перин. Так пойдёт? — снова посмотрел он на меня и поспешно добавил: — Свободных кроватей всё равно нет.

— Пойдёт, — кивнул я, зная, что спать-то и не собираюсь. Просто решил подстраховаться.

Хозяин довольно улыбнулся, после чего девица повела нас по крепкой деревянной лестнице на третий этаж. Там она показала нам просторные покои с керосиновыми лампами и резной мебелью, покрытой лаком. Повсюду висели и лежали шкуры диких зверей.

А вскоре дюжий мужик притащил и перины. Я подозвал его к себе.

— Милейший, принеси пару кувшинов пива и побольше жареного мяса. Все ведь после шести едят, — бросил я с усмешкой и посмотрел на свою банду.

Они ничего не поняли, но на всякий случай закивали.

— Будет сделано, господин! — заверил мужик и выскочил из комнаты, оставив после себя запах кислого пота, который быстро растворился среди ароматов древесины, шкур и лака.

— Смотрите, не упейтесь, — погрозил я пальцем смертным. — Отдохните, а через час встретимся возле стадиона. Поняли?

— Поняли! — за всех ответил Инварр и беспокойно добавил: — А вы куда, господин?

— Пройдусь по городу, посмотрю, что да как. Себя покажу, другим рожи набью. В общем, займусь полезным делом.

— Только постарайтесь никого не убивать, — напомнил мне Мых, зная мой характер. — А то вдруг бог Кхарн сильно разобидится.

— Эх, — вздохнул я. — Постараюсь, постараюсь… Хотя это будет тяжело.

Снова вздохнув, я покинул комнату, спустился по лестнице и вышел в ночь, оглашаемую весёлыми криками и разрываемую светом множества фонарей и огней.

Я двинулся пешком в сторону центра города, решив внимательно осмотреться. Вдруг придётся убегать всей оравой? Ну как убегать… храбро отступать. Мало ли что.

Доспехи, возможно, придётся украсть, если Инварр столкнётся с воином посильнее. Поэтому нужно было заранее выяснить, где они находятся, да и вообще запомнить план города. С учётом нынешнего столпотворения это оказалось довольно просто сделать. Никто не обращал на меня никакого внимания, даже обидно: все были заняты своими делами — пили, гуляли, дрались, смеялись.

Проститутки призывно улыбались, пытаясь затащить в дома терпимости, где из окон бесстыже выставляли обнажённые груди и задницы. А зазывалы обещали лучшую бражку и вино, если я загляну в их кабаки.

Пару раз мимо меня в опасной близости пронеслись сани, запряжённые, кажется, пьяными лошадьми. А уж сколько по улицам бродило артистов — и вовсе не счесть. И чуть ли не перед каждым домом устраивали кулачные бои, состязания на силу и ловкость, стравливали бойцовых петухов и крыс.

В одном месте я даже увидел схватку двух карликов, наряженных в пиратские костюмы. Чуть в стороне от них топталась крепкая, широкоплечая дама в облегающих кожаных доспехах. От неё шёл пар, но, кажется, надеть шубу она и не думала. Та лежала возле наспех сколоченного помоста, где на ящике восседал гном, укутанный в шкуры, как тот дед, что во сто шуб одет. Под этим ворохом и не понять — мускулист гном или хлипкий, что твоя жердь.

— Проверьте силу, удальцы! — кричала женщина, потрясая копной русых волос. — Поборите на руках вот этого старого коротышку — и отменный клинок с артефактом ваш!

Она продолжала выкрикивать, с лёгким пренебрежением указывая на гнома. И кто-то, поддавшись азарту, действительно садился за стол напротив него, глядя на худое лицо с впалыми щеками и усталыми глазами. На вид гном казался стариком, почти ровесником Мыха.

Но стоило начаться схватке, как гном побеждал каждого. Правда, он намеренно делал это с усердием: сопел, пыхтел, морщился и порой изображал, будто вот-вот проиграет.

Мой же намётанный взгляд сразу понял, что сила в нём таится нешуточная. И дело тут вовсе не в амулетах или магии, ведь противники тщательно проверяли его перед каждой схваткой. Гном сам по себе был физически одарён.

— А вы, господин, не желаете попробовать свои силы⁈ — задорно окликнула меня женщина. — Вы вон какой статный и мускулистый! Вы точно поборете этого гномика. Он уже держится из последних сил! Гляньте, гляньте, сейчас с ящика сверзится.

— А кто ковал этот клинок? — спросил я, глянув на меч с несколькими камнями-артефактами. Он являлся главным призом в затеянной женщиной и гномом игре.

— Коротышка и ковал, — кивнула смертная на гнома.

— Правда? — посмотрел я на него.

— Истинно так, — степенно ответил тот и зашёлся в громком кашле.

Ну и актёр! На Оскар, конечно, не тянет, но браво крикнуть хочется. Да и ещё кое-чего хочется. Появилась у меня одна интересная мысль…