Связь прервалась окончательно, голос Элли затих. Я еще какое-то время слушала громкий, до боли в ухе, треск в трубке. Я надеялась, что голос Элли пробьется через помехи и я услышу, что она в безопасности. Но этого не произошло, и я повесила трубку.

Амелия, Стиви и мама как ни в чем не бывало занимались уборкой. Я пыталась понять, о чем меня предупреждала Элли, восстановить сообщение, заглушенное помехами и каким-то гулом, который поначалу тоже показался помехами. Но потом я узнала этот звук.

Это был ветер.

Я бросила взгляд в окно. Разбитые окна мы закрыли картоном. В уцелевших же через запыленные стекла виднелось чистое небо. По нему плыли невысокие белые облака. Было жарко. Но жара стояла уже много дней.

И было очень, очень тихо.

– Мам…

Она подняла голову.

– Что хотела Элли?

– Мам, а в каком направлении они поехали?

Она вытерла лицо, оставив на лбу полоску грязи, немного подумала.

– В Моаб.

– Это далеко, – сказала Стиви.

– Вряд ли они успеют на _ _ _ _. Наверное, остановятся где-нибудь.

– Когда они выехали? – спросила я.

– Не знаю. Может быть, пару часов назад.

– Да, вы уже давно тут работаете, – подтвердила Стиви.

Мама вроде бы задала какой-то вопрос, но я уже не смотрела на нее.

На стене в рамке висела карта штата Колорадо. Подойдя к ней, я провела пальцем от Бескровной долины до города Моаб в штате Юта. Дорога шла через национальный заповедник, там была только одна большая трасса. С какой скоростью они ехали? Далеко ли они сейчас? Наверное, где-то неподалеку от резервации Южных ютов.

– Тея? – Мама положила руку мне на плечо; я вздрогнула, и она извинилась. Раньше она не извинялась за то, что подходила незаметно. Все время забывала. – С Элли что-нибудь случилось?

– Они попали в бурю. Вроде бы они нашли, где спрятаться. Было плохо слышно. Но она движется в нашу сторону.

– Кто движется?

– Пылевая буря? – догадалась Стиви.

Я кивнула.

Не дожидаясь продолжения, Стиви открыла стенной шкафчик с хозяйственными принадлежностями: рулонами коричневых бумажных полотенец, скотчем и бумагой для принтера.

– Не поможешь мне заклеить окна? – обратилась она к Амелии.

– Что происходит? – осведомилась мама.

– Похоже, буря очень сильная, – ответила я. – Мне так показалось. Элли была напугана. И ветер в телефоне очень громко выл.

– Заклей окна и дверные рамы скотчем, милая, – попросила Стиви. – А полотенцами давайте _ _ _ _ под дверями.

– Мы что, должны сидеть здесь? – спросила мама.

– Можно переждать в подвале, – предложила Стиви. – Там нет окон. И там безопасно.

– Элли говорит, что пылевая буря движется сюда, – напомнила я.

– А как же папа? Он сейчас в поле, – сказала Амелия, прижимая к груди рулон скотча. – Он даже радио не слушает. Он ничего не знает.

– Мы поможем все здесь опечатать, а потом поедем домой и поможем ему, – сказала мама.

– Вы уверены? – засомневалась Стиви.

– Я уверена. Мы не уедем, пока не убедимся, что вы в безопасности.

Тут я поняла, что нужно сделать, и бросилась в магазин сувениров. Мама что-то крикнула мне вслед, но я не остановилась. В магазине я сняла трубку телефона и набрала номер, который помнила наизусть. Нажимая кнопки в нужной последовательности, я чувствовала себя так, словно набирала секретный код тайника.

Раздался всего один гудок.

И в трубке сразу же послышался знакомый голос.

– Рэй! – выдохнула я.

– Ты все-таки позвонила…

– Конечно.

– Ты запомнила номер…

– Я не могла его забыть.

– Я пытался послать тебе весточку…

– Я видела эти камни. Я сейчас в Сторожевой Башне.

– Что?

– Рэй, идет буря. – Я не поняла, услышал он меня или нет, но на другом конце линии было тихо.

– Надвигается буря, – повторила я. – Пылевая буря. Она очень сильная и идет в нашу сторону.

– Подожди секундочку.

Из трубки послышались непонятные звуки, затем телефон взял Сэм.

– Тея, что случилось?

– Моя подруга сейчас в нескольких часах езды отсюда, она только что позвонила и сказала, что на нас надвигается пылевая буря.

– Где ты _ _ _ _?

– В Сторожевой Башне.

– Ладно. Мы едем к тебе.

Он повесил трубку, прежде чем я успела ответить или попрощаться с Рэем. Какое-то время я стояла, осмысливая разговор – как часто делала после каждой беседы, – невольно слушая монотонные гудки в трубке.

Они едут ко мне. Рэй и Сэм, мои друзья, скоро сюда приедут.

Мы успели проклеить окна скотчем и затыкали щели тряпками, когда раздался стук в дверь, да такой громкий, что мы вздрогнули.

Я стояла ближе всех. Иначе бы, наверное, не услышала. К тому времени мы заклеили окна картоном, закрыв вид на улицу. Так что я уже не могла разглядеть, что творится снаружи, какого цвета небо и что там за облака. И не заметила, как желтый пикап Сэма подкатил к Башне.

Я открыла входную дверь, которую мы не стали запечатывать, чтобы оставить себе путь к отступлению. В комнату влетели два человека, словно чья-то рука втолкнула их внутрь вместе с порывом горячего ветра пополам с песком. Небо за их спинами еще было чистым, хотя облака спустились ниже к земле и стало душно.

Но передо мной уже стоял, улыбаясь и стряхивая пыль с волос, Рэй. Потом он опустил руки по бокам. Я тоже, хотя при виде друг друга мы сдерживались из последних сил. Так хотелось обняться… но разве это можно делать на глазах у моей мамы? Сэм закрыл дверь и потопал ботинками по коврику у входа.

– Тея… – произнес Рэй.

И тогда мне стало безразлично, что неподалеку стоит мама, на нас смотрит Амелия, а по коридору приближается Стиви. Я бросилась к Рэю в объятья. Моя голова поместилась у него под подбородком, а его волосы коснулись моего лба. Он обнял меня.

– Стиви, похоже, ты уже приготовилась. – Сэм оглядывался по сторонам, оценивая наши труды.

– Старались как могли, – ответила Стиви. – Спасибо за помощь.

– Это я придумала использовать футболки! – Амелия махнула рукой в сторону подвального окошка, забитого футболками из сувенирного магазина. Большинство из них были ярко-зелеными. Стиви говорила, что они светятся в темноте.

– Какая прекрасная идея. – Сэм приподнял шляпу в знак приветствия, потом встретился взглядом с моей мамой. – Миссис Тейлор, надеюсь, вы не возражаете, что мы вот так заявились?

– Кэролайн, – представилась мама. – Я рада, что вы здесь. Очень жаль, что я не могла сразу _ _ _ _. Я знаю, что вы хороший человек и друг Теи. Вы оба. Мой муж…

– Не нужно извинений, – остановил ее Сэм.

– Буря очень сильная? – спросила я.

– Пока не очень. Солнце еще _ _ _ _. Но твоя подруга права. Что-то готовится…

– Облака очень быстро летят, – добавил Рэй. Он отстранился, и когда заговорил снова, мне стало видно его губы. – И очень низко. И они какого-то странного цвета.

– _ _ _ _ устраиваем укрытие в библиотеке.

– Кроватей на всех хватает? – спросила я.

– Сейчас некогда этим заниматься, – покачал головой Сэм. – Придется обойтись спальными мешками и одеялами. Но у нас есть телефонная связь. Те, у кого нет надежного укрытия, могут прийти в библиотеку.

– Это ведь убежище на случай войны?

– Совершенно верно.

– Я могу помочь, – сказала Стиви. – Дай мне список людей, которых нужно обзвонить. Пока городской телефон работает, я это сделаю.

– Ты точно не хочешь поехать в библиотеку, уверена? – спросил ее Сэм.

– Я останусь здесь. Это все, что у меня есть. Здесь есть подвал, где я могу спрятаться. Да и дом теперь вполне герметичный.

– У нас нет телефона, мы никому не можем позвонить, – огорченно произнесла мама. – Извините.

– Не переживайте. – Сэм успокаивающе поднял руку. – А как вы сами? У вас на ферме нет телефона? Ваш муж сейчас дома?

– Да, – ответила за маму Амелия. – Он там совсем один!

– Я хочу отвезти детей туда, – сказала мама. – У нас есть надежный подвал.

Тут я поняла, что мама собирается разлучить меня с Рэем. Моя рука непроизвольно шевельнулась в сторону Рэя, и наши пальцы встретились. Мы не могли так сразу расстаться.

– Можно вас попросить? – обратился Сэм к моей маме. – Вы не могли бы взять с собой Рэя? Пусть он побудет у вас, в безопасности. Вы – не единственная семья без телефона. У некоторых нет даже радио, кто-то не слушает важные новости. Я должен предупредить их о буре, а то и _ _ _ _ их в город.

– Ни за что! – воскликнул Рэй. – Я поеду с тобой.

– Я тоже, – сказала я.

Его пальцы еще крепче стиснули мои.

– Тея! – предостерегающе сказала мама.

– Я же могу помочь. Кто-то может не захотеть ехать в убежище, а я могу поговорить с ними. Я уже знакома с некоторыми людьми. Помните соседа Гаса, того, с табличками? – обратилась я к Сэму. – Я с ним общалась.

– Правда? – удивился Сэм.

– Ну, вроде того. Я написала ему табличку. Он меня видел. Это может сработать.

– Я не _ _ _ _, – строго произнесла мама.

– Я могу помочь. Пожалуйста. Я хочу поехать с ними. Мы отвезем кого-нибудь в убежище, а потом вернемся домой.

Я чувствовала, что мама готова уступить. Суровые морщинки вокруг глаз и рта разгладились – когда только у моей мамы успели появиться морщины? Это все палящее солнце? Переживания от переезда или что-то еще?

Мама теперь знала очень много: про меня, Рэя и язык глухонемых. Про Амелию и школу. Многое из того, во что она верила, рушилось, как прогнившая ступенька старой лестницы – она уже не могла служить опорой. Эта ступенька лишь создавала видимость опоры, но рассыпалась при проверке на прочность. Я проверила ее, Амелия тоже. Та лестница, по которой мама шла все эти годы, вела в никуда.

– Я могу и хочу помочь, – твердо сказала я.

– Ладно, – ответила мама. – Но будь осторожна. А потом сразу возвращайся на ферму.

– Я присмотрю за ними, – пообещал Сэм. – Верну вашу малышку домой в целости и сохранности.

Сэм дал Стиви список телефонов тех людей, которых нужно предупредить о приближающейся буре. Увидев список, я удивилась, как много народа, оказывается, живет в Долине.

Стиви и Сэм напутствовали маму. «Позаботьтесь о животных на ферме. Если успеете, проклейте двери и окна скотчем. Главное – сами спрячьтесь в укрытие без окон с плотно закрывающейся дверью».

Я вспомнила, как однажды, когда мы еще только переехали, отец взялся отлаживать скрипучие ржавые двери в подвал, чтобы они плотно закрывались и легко открывались. Увидев, что он этим занимается, я забеспокоилась. Опять подвал, еще одно темное место, где он будет прятать оружие и еду, скрывая свои не самые лучшие, параноидальные стороны.

«Это для запасов?» – осведомилась я.

Вопрос был достаточно неопределенным, чтобы отец не догадался, что я в курсе про ружья, хранившиеся среди прочих припасов. К тому моменту мы уже многое пережили в Колорадо и успели израсходовать всю запасенную воду. Готовность к чрезвычайным ситуациям становилась образом жизни.

«Нет, – ответил отец. – Это укрытие на случай торнадо».

«Великолепно», – подумала я тогда. Еще одна напасть на нашу голову.

К чему нас жизнь не подготовила, так это к пыли. Пыль подкрадывалась без предупреждения. На нее можно было наступить, чихнуть, стряхнуть с обуви. Но огромные облака, массы пыли, поднимающиеся с земли и падающие с неба, были чем-то похожи на пули. Даже маленькая вещица может обрести огромную мощь, если соединить ее с чем-то еще.

«Такое моему отцу почему-то не приснилось», – думала я, сидя в кабине пикапа бок о бок с Рэем. Не было никаких предупреждений о том, что, сбежав от воды, мы будем застигнуты другой волной, такой же мощной и гибельной. Оставалось только гадать, изменит ли что-нибудь надвигающаяся буря, в отличие от предыдущих.

Ее поступь ощущалась иначе. Воздух налился свинцовой тяжестью, небо словно застыло в ожидании: оно было еще голубым, но что-то в нем явно накапливалось. В облаках росло напряжение. Они извивались и бурлили, не в силах сдержать беспокойство.

У меня на душе тоже было неспокойно. Последний раз я так волновалась, наверное, когда не успевала вернуться в кафе, где меня ждала мама. Казалось, что с того дня, когда я нервничала из-за самых обычных вещей, прошло много лет. Теперь я просто молилась, чтобы машина прибавила скорость. Чтобы она летела по дороге быстрее, чем надвигавшаяся сзади буря.

Сторожевая Башня осталась далеко позади. Смотровая площадка в зеркале заднего вида становилась все меньше, потом исчезла совсем. На трассе нам встретились несколько машин. Возможно, эти люди узнали о буре и направлялись в укрытие.

Довольно скоро я поняла, куда мы едем.

Сэм мчался к дому Элмера, не сбавляя скорость на подъездной дорожке. Мы никогда раньше так быстро не ездили по грунтовой дороге с выбоинами. В конце пикап резко свернул и остановился. Элмер сидел на пне от поваленного дерева и что-то строгал перочинным ножом. Он спокойно и слегка удивленно посмотрел на пикап.

– Элмер, что ты делаешь? – спросил Сэм, не выходя из машины. Мы с Рэем тоже остались в кабине.

– Отлыниваю от работы.

– Тебе нужно провести Интернет.

– Нет. Интернет – самый плохой способ прятаться от написания книги. Там можно спрятаться навсегда. – Не прекращая строгать, Элмер кивнул на пикап: – На пожар спешите?

– Какой пожар, старый дурак! Пылевая буря! Приближается очень сильная буря. Народ собирается в библиотеке, в бомбоубежище.

– Вот черт, – задумчиво произнес Элмер. – Неужели все так плохо?

– Довольно плохо.

– Все признаки налицо, – сказала я.

Элмер ткнул заостренной палочкой в мою сторону:

– Так и быть, ей поверю.

– Тогда залезай в машину, – сказал Сэм. – Мы отвезем тебя в город.

– Ах, премного _ _ _ _.

– Элмер, давай быстрей.

– До чего же я дожил…

– Да, – согласилась я. – И не мешало бы продолжить.

Наконец Элмер сдался и поспешил в свою хижину. Я боялась, что нам придется потратить много времени впустую, дожидаясь, пока он соберется в дорогу и приготовит дом к отъезду. Но буквально через несколько секунд он появился на пороге с портфелем, висящим на лямке через плечо. Вид у него был еще тот: выцветшая клетчатая рубашка, поношенные синие джинсы, ботинки, словно пошитые из грязи, остатки завтрака в бороде. И дорогой кожаный портфель с поцарапанными золотыми застежками. Когда Элмер забрасывал его в кузов пикапа, я заметила тисненые инициалы: EGL.

– Что там? – поинтересовалась я.

– Моя следующая книга. – Элмер начал открывать кузов. – И немного вяленой говядины.

– Элмер, не лезь _ _ _ _, – сказал Сэм. – В кабине есть заднее сиденье. Дети там вполне поместятся.

– Ну, ладно. – Элмер посмотрел на меня. – Хоть я, вообще-то, неприхотлив.

Когда мы выбрались на ровную пустынную трассу, Сэм погнал машину еще быстрее, чем по ухабистой подъездной дорожке, и я порадовалась, что Элмер сидит не в кузове, а в кабине. Рэй включил радио: передавали штормовое предупреждение. Правда, сквозь помехи пробивались лишь отдельные слова: «Видимость менее четверти мили… Опасность: поднятая ветром пыль… опасно для жизни… укрытие».

Рэй попытался настроить приемник, но ничего не добился и выключил его. Хотя не знаю, что было хуже: невнятное зловещее предупреждение или такое же гнетущее молчание. Окна ферм, мимо которых мы проезжали, были заколочены фанерой. На пастбищах не было животных, только дикая осока безмолвно колыхалась на ветру.

Мы с Рэем сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к другу. Пикап мчался галопом, за окошками мелькали поля, под колеса бросился куст перекати-поля и разлетелся на кусочки. В небе непрерывно клубились облака.

Теперь они начали менять цвет.

Еще в Сторожевой Башне Рэй сказал, что облака приобрели странный оттенок, и теперь я тоже это заметила. В некоторых местах они были коричневыми, в других – оранжевыми и даже фиолетово-синими. Небо словно покрылось синяками. Но облака двигались так быстро, что их было трудно разглядеть. Едва я успевала решить, какого цвета то или иное облако, как оно менялось или его закрывала мутная масса другого облака, плотного и серебристого.

Ближе к библиотеке мы увидели еще несколько автомобилей. Мимо нас, набирая скорость, проехало несколько грузовиков, груженых чемоданами, канистрами с бензином и цистернами с водой.

– Куда это они направляются? – удивился Рэй.

– Люди думают, что могут убежать от бури, – сказал Сэм. – Но в конце концов бежать становится некуда.

Я вспомнила наводнение в Огайо; как сильно это событие подействовало на моего отца, пробудив в нем мечту о противоположном – сухом, жарком Колорадо с желтыми полями. Здесь никогда не будет наводнения, но земля будет покрыта пылью. Катастрофа неотступно следовала за нами. Она просто меняла облик.

Стоянка у библиотеки была переполнена, поэтому Сэм остановился на шоссе неподалеку, и мы все вышли из машины. Какая-то светловолосая женщина в сарафане вела в библиотеку другую, пожилую, обнимая и поддерживая ее.

– Хелен? – окликнула я, узнав ее.

Она обернулась и увидела нас.

– Дети! Хорошо, что с вами все в порядке.

– А мы тут занимаемся доставкой важных персон, – пошутил Сэм.

– Должен же кто-то храпеть в убежище, – добавил Рэй.

– Ага, ага. Вы все такие остроумные, – проворчал Элмер. – Но куда-то пропадаете, когда мне нужно писать диалоги!

– Как дом, все _ _ _ _? – спросил Сэм у Хелен.

– Да, все хорошо. Это моя соседка Ана. – Пожилая женщина попыталась приветливо улыбнуться, но вид у нее был измученный: красные пятна на влажном лице, запотевшие очки. – Сегодня очень жарко. Мы подумали, что здесь будет безопаснее.

– Заходите. Кондиционер работает.

– Позвольте, помогу. – Элмер шагнул к ним, и они с Хелен осторожно повели Ану к зданию библиотеки. Там кто-то придержал для них дверь. Это оказалась Луиза. Как только все трое оказались внутри, она подошла к нам.

– Много там народу? – спросил Сэм.

– Да. Капитан пытается выписать всем читательские билеты, но в остальном все нормально. Я отнесла еду и кофе. Одеял и _ _ _ _ на ночь хватает, правда, некоторым _ _ _ _, наверное, придется спать на полу.

– Долго продлится буря? – спросила я.

– Кто знает…

– А долго продолжалось Черное воскресенье?

– Это когда был полный мрак? – Сэм приподнял шляпу и почесал лоб. – По-моему, около часа. Но в этот раз может быть и дольше.

– Полный мрак?

– В это время нельзя находиться на улице, – сказала Луиза. – Вообще ничего не видно.

Большинство пылевых бурь, которые я здесь видела, налетали вечером, когда небо уже темнело, а солнце начинало садиться. Но чтобы облака стали совсем черными и среди бела дня полностью затмили солнце? Неужели повторится то, что описано в книгах?

– Пора отвезти тебя домой, – обратился ко мне Сэм. – Мы же обещали твоей маме.

– А как же Гас?

– С Гасом ничего не случится. У него есть Интернет, и он точно знает, чего ждать.

– А сосед Гаса? У него наверняка нет ни вайфая, ни телефона. Его домик не выдержит бури.

Элмер жил недалеко от города, но мне с самого начала хотелось поехать именно к соседу Гаса. Этот человек жил на отшибе, в самом безлюдном месте, и его наверняка никто не предупредил.

– Я позвоню. – Сэм достал свой сотовый и отвернулся.

– Все будет окей, – заверил меня Рэй, продублировав последнее слово жестом.

А я подумала, для скольких людей это не кончится ничем хорошим. Во время Пылевого котла были погибшие. Пыль засыпала дома и машины, и люди умирали от удушья. Но многие умерли впоследствии. Это была, пожалуй, самая худшая, подлая, темная сторона дела. Не все умерли в тот день. Пыль, как плесень, осталась в людях и вокруг них. Она дала знать о себе позже – болезнями в легких и сердце.

Сэм вернулся к нам, в его взгляде читалось беспокойство.

– Гас не отвечает. Что-то неладно. Когда я звоню, он всегда берет трубку.

– Может быть, он уехал _ _ _ _? – предположила Луиза.

Рэй проговорил что-то в том смысле, что Гас, может быть, как раз помогает соседу, но Сэм отрицательно покачал головой.

– Что-то тут не так. У меня такое чувство. Я проработал в этой долине всю жизнь и научился полагаться на свои ощущения… Как ты, примерно, – добавил он, взглянув на меня.

– Я?

– Ты ведь позвонила Рэю, когда у тебя появилось плохое предчувствие после разговора с подругой. Ты доверилась интуиции. И правильно сделала.

Никто мне раньше такого не говорил. Что я могу полагаться на свои чувства, доверять им. Мой отец мог строить жизнь на своих снах – так почему я не могу опереться на что-то большее, основанное на опыте и знаниях?

«И на сон», – произнес тихий голос у меня в голове.

– Я поеду к _ _ _ _, – решил Сэм. – Ребята, останьтесь с Луизой.

– Я должна поговорить с тем соседом, – возразила я. – Так мне подсказывает интуиция.

Сэм помолчал, принимая решение. Вид у него был усталый. Люди потоком устремлялись в убежище. Должно быть, он чувствовал ответственность за каждого из нас. Ветер швырнул ему на ботинок обрывок газеты. Порывы горячего сухого ветра были пока не очень сильными, они лишь намекали на то, что будет потом. От них уже сейчас перехватывало дыхание.

– Ладно. Хорошо. – Сэм махнул рукой в сторону пикапа. – Полезайте, оба. Я же обещал за вами присматривать.

– Будь осторожна, – напутствовала меня Луиза. Кажется, она сказала что-то еще, но Сэм завел мотор, и дальше я не расслышала. Она помахала мне. Образ Луизы, стоявшей перед библиотекой с пустой корзиной в руке, надолго мне запомнился. Она осталась одна, когда все ее близкие разъехались. Теперь уезжали мы. Напоследок я еще раз оглянулась: ее черные волосы отчетливо выделялись на фоне темнеющих облаков.

Перемена погоды застала нас в пути. В боковом зеркальце машины виднелись сгущавшиеся облака, они заполнили его, и зеркало стало похоже на лужу грязной воды. Поначалу тихий, вой ветра становился все слышнее. Он словно приближался откуда-то издалека.

Дома, в Огайо, я умела определять приближение грозы. Я наблюдала за деревьями. Когда листья на них начинали переворачиваться светлой, обратной стороной, словно подставляя небу свои животики, я знала: скоро будет дождь.

Тогда мне казалось, что деревья переворачивают листья, чтобы получше впитать дождевую воду. Хотя это чепуха. Деревья пьют воду из земли корнями. Наверное, такое движение листьев связано с особенным движением воздуха. Как ветер шевелил листья, так он подталкивал и нас, заставляя поскорее уйти с улицы.

Здешний ветер явно гнал нас прочь отсюда.

А почему бы и нет? Видно же, что мы – наша семья и все остальные – причиняем вред земле. Все те люди, которые стали приезжать начиная с тридцатых годов прошлого века, а то и раньше. Они строили дома, расчищали прерии и сажали культуры, которые тут же уничтожали, едва те успевали созреть – если только до этого доходило. Мы вспахивали и рыли землю. Возможно, ветер пытался нам что-то сообщить. Но мы его не слушали, и он решил вытолкать нас вон.

Мне самой хотелось уехать. Почти все то время, что мы прожили в Колорадо, я была готова ответить ветру: «Очень хорошо. Мы уезжаем». Я была бы в восторге.

Но теперь во мне что-то изменилось. Что-то в меня проникло, как летящая по воздуху песчинка. Но, в отличие от песчинки, оно меня не раздражало. Как ни странно, оно даже успокаивало. В моем сознании то и дело всплывал вопрос: «Смогла бы я построить здесь свою жизнь»? Но как мне и моей семье сделать это, не навредив всему тому, что живет здесь уже давно?

Я думала, что в Долине ничего не растет. Вообще, даже трава. Желто-коричневая земля всегда казалась совершенно голой. Мне представлялось, что это цвета смерти. Жизни иссушенной, умирающей от жажды. Но даже среди пустой земли и блеклых сорняков виднелись проблески зелени: кактусы, собиравшие воду в свои распухшие кулачки. Они были маленькие, но они были. А присмотревшись, можно было разглядеть полевые цветы: темно-фиолетовые, бледно-желтые, розовые.

Чем дольше я всматривалась, тем больше различала жизнь в этой пустыне. В осоке прятались кролики. По земле пробегали бурундуки с пухлыми животиками того же цвета, что и земля. В воздухе кружили стрекозы, а время от времени с жужжанием, похожим на звонок в дверь, пролетали колибри. Или сорока проносилась по небу. Мир природы раскрывался передо мной, как сжатая в кулак ладонь. Если моему отцу не удается растить на этой земле свеклу и помидоры, то, может быть, есть другие растения, которым нравится здесь расти? Может быть, есть способ выращивать их, не затрачивая большого количества воды?

На горизонте показался серебристый, сверкающий, как фольга, купол. Небо в зеркалах пикапа затянуло облаками; выйдя из машины возле дома Гаса, я уловила усилившийся вой ветра.

С Элмером нам повезло, он сидел прямо перед своей хижиной. А Гаса нигде не было видно.

Мы позвали его; Сэм подошел к двери и позвонил. Мы с Рэем стали обходить купол с разных сторон, направляясь к заднему двору. Не удержавшись, я заглянула на соседний участок: еще одной сильной бури маленький обветшалый домик точно не выдержит. Он и прошлую еле пережил. Крыша грозилась сползти, несколько окон были разбиты.

Я заметила на том участке новые таблички, хотя большинство из них не могла разобрать с такого расстояния. Но одна была огромная, с кричащими красными буквами:

НЕБО ОБРУШИВАЕТСЯ.

Ты прав, незнакомец. Так и есть. И нам нужно поскорей отвести всех в укрытие.

Тут я услышала крики с заднего двора. Кричал Рэй.

Я бросилась туда через заросли сорняков. Рэй стоял возле приборной площадки Гаса. Устройства работали вовсю: вращались и собирали данные о состоянии атмосферы. Гас лихорадочно метался от прибора к прибору, делая пометки в блокноте. Увидев меня, он от волнения выронил ручку.

– Тея! Ты знаешь, что грядет? Буря. Сильнейшая буря. По-моему, даже историческая.

– Причем грядет в ближайшее время, – сказал Рэй, подходя к нам. – Подруга Теи попала _ _ _ _. Она предупредила, что буря движется в нашу сторону.

– Да! Похоже, так и есть!

– Гас, вы приготовили свой дом? – вмешалась я. – Он выдержит эту бурю? Все запечатано?

– Дом! – У Гаса отвисла челюсть. – Я совсем забыл подготовить дом!

Мы с Рэем переглянулись. Жаль, что я еще плохо знала язык глухонемых – мне так хотелось поделиться с ним впечатлениями. Но мы и так поняли друг друга: огромные глаза Рэя излучали тревогу.

– А ваш сосед? – напомнила я.

Пьянящий восторг Гаса от приближения уникальной бури выветрился. Как выветривался энтузиазм Амелии после того, как она съедала всю глазурь с праздничного торта. Он поник, разглядев наконец за показаниями приборов грозную реальность, которая не сулила ничего хорошего.

– Про него я тоже забыл, – потерянно произнес Гас.

Сэм не разрешил нам с Рэем идти на участок соседа.

– У этого человека дробовик.

– Может, я схожу? – предложил Гас.

– Тебя я тоже не пущу, это опасно.

– Времени мало, надо что-то делать.

– Вон он, вышел из дома. – Рэй стоял на границе участка, глядя в бинокль Гаса.

– Дай посмотреть. – Я похлопала Рэя по плечу, и он отдал мне бинокль.

Сосед неторопливо прохаживался возле дома и, кажется, ни о чем не беспокоился. Вот он наклонился, порылся в земле, отбросил что-то в сторону, затем заметил что-то еще, наклонился… «Очевидно, пропалывает сорняки», – догадалась я. Работает в своем огородике, как в самый обычный день.

– Он ничего не знает, – произнесла я.

Конечно, он не стал бы спокойно заниматься будничными делами, если бы знал о пылевой буре. Ведь этот человек каждым своим посланием предупреждал мир о конце света. Теперь конец приближался, а он не готов. Как и никто из нас.

Я опустила бинокль. Недалеко от меня в траве лежала табличка, которую я когда-то написала этому человеку: «Я ТЕБЕ ВЕРЮ». Я взяла в руки картонку и перевернула другой стороной. Дождя за все это время не было, картонка не покоробилась, и обратная сторона была чистой.

– У вас есть фломастер? – обратилась я к Гасу.

Самым трудным было привлечь внимание этого человека. Для чего Рэй, Сэм и Гас некоторое время кричали и подпрыгивали. А я стояла, подняв высоко над головой табличку, на которой написала сообщение о приближающейся буре.

Наконец наши крики возымели действие. Сосед поднял голову. Рэй, наблюдавший за ним в бинокль, махнул мне свободной рукой. Я поднял свой плакат еще выше и помахала им.

– Что там происходит? – Чтобы привлечь внимание Рэя, мне достаточно было коснуться его рукой. Второй я продолжала держать табличку.

– Он ушел, – констатировал Рэй. – Вернулся в дом.

Но буквально через несколько секунд мужчина вернулся с большим куском фанеры и своим биноклем на шее. Он сел на бетонное крыльцо перед домом, положил фанеру себе на колени и, по словам Рэя, принялся что-то писать на ней. Затем встал и поднял свою табличку.

Там было написано: «КОГДА?»

Я взяла фломастер и написала: «СКОРО».

Зачеркнув предыдущую надпись, мужчина написал: «ЧТО ДЕЛАТЬ?»

– Поверить не могу – мой сосед спрашивает у меня совета! – воскликнул Гас. – Я даже не знаю, как его зовут. Я боялся знакомиться.

– Что ему ответить? – спросила я. – У вас есть еще большой кусок картона?

Гас пошел в дом искать.

На моей табличке осталось мало места. Я написала: «УКРЫТИЕ».

Последовал вопрос: «ГДЕ?».

Рэй наблюдал за происходящим в бинокль. Он сказал, что мужчина некоторое время держал в руках свой плакат. А когда мы не ответили, бросил его на землю и принялся расхаживать взад-вперед, сокрушенно качая головой.

– Похоже, он нервничает, – сообщил Рэй.

– Скорей! – крикнула я Гасу в открытую дверь.

– Ничего подходящего не _ _ _ _! – крикнул он в ответ.

Я перечеркнула все слова на своей табличке.

– Здесь нет места, чтобы объяснить ему про библиотеку. Может, просто пойти туда и поговорить с ним?

– Дети, время на исходе, – вмешался Сэм. – Нужно срочно найти безопасное место, с ним или без него.

– Нельзя же его бросать, – возразила я.

Рэй посмотрел в бинокль и сказал, что сосед снова поднял свой плакат.

«ГДЕ?»

«ГДЕ?»

– Дай-ка мне картонку. – Гас вернулся из своего дома с пустыми руками. Он взял у меня картонку и написал: «ЗДЕСЬ».