Утром мама была какая-то странная. Я и сама плохо спала. Мне снова приснился тот сон, который я видела в дороге. Тот, в котором пыль поднималась к небу и оно становилось красным.

«Не удивительно, что в этом доме даже сны про пыль», – подумала я, когда Амелия начала расчесывать волосы и вновь раскашлялась. Когда ее тело содрогнулось от особенно сильного приступа, она отложила расческу. Я отвела взгляд. При воспоминании о Рэе и Сэме мне стало грустно, и совсем тяжело было слушать, как моя сестра с трудом переводит дыхание. Все это вызывало во мне чувство бессилия.

На кухне мама встретила меня улыбкой. Сегодня она была не такой напряженной, как обычно, когда торопливо готовила кофе.

– Какие-то новости? – поинтересовалась я.

– Сестренка проснулась?

– Сейчас придет.

– У меня выходной. – Маме явно не терпелось сообщить нам радостную весть. – Так что, девочки, я приглашаю вас на экскурсию.

«В библиотеку?» У меня сердце прямо к горлу подскочило. В прошлом, до того, как отец решил, что компьютеры нам не нужны, потому что учат плохому, такие экскурсии часто означали поход в библиотеку. Мы проводили там по полдня, листая книги, а Амелия играла в детском отделе. Можно было заняться рукоделием, посидеть на лекции или встретиться с другими детьми на домашнем обучении.

Конечно, в этот раз мама имела в виду не библиотеку. Туда она нас, конечно, не повезет.

– И куда мы направимся? – произнесла я как можно равнодушней, насыпая овсяные хлопья в стоявшую на плите большую кастрюлю.

– Это сюрприз.

– Мам, та книга, которую ты нашла… – начала я без особой надежды.

– Та, которую ты прятала?

– Та, по истории… – сдержанно уточнила я. – Это библиотечная книга, и ее скоро нужно будет вернуть.

– Не беспокойся. Я уже сдала ее в библиотеку.

Все мои надежды рухнули, я осталась ни с чем.

– Знаешь, мы бы сами могли брать там _ _ _ _. Можно было не делать этого тайком.

– Но вы не брали.

– Если тебя так интересует история, можешь почитать «Героев свободы». – Это была старинная книга для домашнего обучения, потрепанная и устаревшая.

Мне сразу вспомнились пособия, по которым я должна была учить Амелию: затертые обложки, картинки с героями мультфильмов и устаревшие сведения. У нас все вещи были старыми – от кухонной плиты до наших учебных материалов. Ну плита хотя бы более-менее работала, а учебники – нет. Я не могла учить Амелию устаревшим идеям, теориям, которые оказались ложными. В этих книгах многое пропускалось или игнорировалось: права женщин и людей с ограниченными возможностями, таких как я, климатические изменения…

– Меня беспокоит не просто история, а то, что происходит сейчас.

– И что же это?

– Жара. Пылевые облака. Все это…

– Я что-то слышала об экскурсии? – ворвавшись на кухню, нетерпеливо перебила меня Амелия.

Как все-таки легко жить слышащим, насколько им проще понимать, догадываться и предвидеть. И не чувствовать себя обделенными. Они участвуют в любой беседе, даже если она их не касается напрямую. Они – шпионы, которые из-за угла подслушивают чужие разговоры и догадываются о том, чего недослышали.

Если я и смогла добиться от мамы какого-то внимания, то оно сразу полностью переключилось на Амелию.

– Ты не ослышалась, – весело ответила мама.

– Куда мы поедем? В библиотеку?

Тут мамина улыбка немного померкла, на лице отразилось напряжение. Но она не утратила самообладания; она не собиралась спорить с нами на кухне; еще овсянка не сварилась, солнце не взошло, собаки не кормлены… Да и отец тоже. Если бы я могла слышать, как мама и сестра, то, наверное, уловила бы, как он ворочается в спальне, как скрипят пружины матраса, как отец стучит ботинками, обуваясь. Видимо, он просыпался, и поэтому мама так спешила.

Может быть, она даже не сказала ему, что мы сегодня куда-то поедем.

Ее голос подрагивал от волнения, и я с трудом разбирала слова.

– Девочки, я знаю, что вы интересуетесь погодой – здесь, в долине, она очень необычная. И мы с папой хотим поощрить _ _ _ _, чтобы вы исследовали окружающий мир. Это одна из причин, по которой мы учим вас как _ _ _ _. Поэтому вы можете смело продолжать заниматься тем, что вас интересует.

«Да-да, „смело продолжайте заниматься тем, что интересует нас с папой“», – подумала я. Кухня, работа в поле и прочий неоплачиваемый труд.

– Меня интересуют животные, – заявила Амелия.

– Я знаю, дорогая, но сегодня мы займемся тем, что понравится и твоей сестре. Сегодня… – Она сделала паузу, глядя на меня. Я видела в ее глазах предвкушение и надежду и ненавидела ее за это. Она пыталась заставить меня забыть то, что у меня отняли, хотела выторговать у меня прощение – но это было не так-то легко. Я отвернулась, и тогда она обратила свой оптимизм на Амелию. – …мы отправимся на башню!

Событие действительно оказалось большим, но Амелия скорее растерялась, чем обрадовалась. Я тоже.

– На башню?

– На какую башню? – спросила я.

– Ну… это может показаться странным, но я слышала, что недалеко от трассы есть какая-то башня. Что-то вроде _ _ _ _.

– Что это за музей? – тут же спросила Амелия.

– Самодеятельный, любительский музей. Люди там оставляют всякие вещи, а хозяин их хранит.

– Какие вещи?

– Это Сторожевая Башня Пришельцев, – догадалась я. – Да?

Этот указатель мы видели много раз со времени переезда в Колорадо. Деревянный указатель в виде фигуры с большой круглой головой и огромными глазами насекомого, когда-то зеленый, но посеревший от пыли и солнца. Длинным узловатым пальцем пришелец указывал, куда свернуть, но мы никогда не пользовались его приглашением.

– Почему вы вдруг решили нас туда свозить? – осведомилась я.

– Ну, говорят, что оттуда очень хороший обзор, на много миль вокруг. Я подумала, что тебе может понравиться.

Нас с сестрой просто распирало от вопросов, вероятно излишних. Мама и так шла на риск, взявшись сводить нас в Сторожевую Башню, даже просто заговорив об этом. А мне вообще-то хотелось там побывать. Хоть куда-то вырваться из этого дома.

– Звучит заманчиво, – поспешно сказала я.

– Спасибо, мам, прекрасная идея, – согласилась Амелия.

Почувствовав пар, я обернулась и увидела, что овсянка собирается убежать из кастрюли. Амелия принялась обуваться, чтобы покормить собак.

– Девочки, – проговорила мама, прежде чем Амелия вышла из дома. – Не говорите об этом папе, вот про этих _ _ _ _? Просто башня так называется. Такое странное название – я не хочу, чтобы он волновался.

– Конечно не скажем, – пообещала я.

– Конечно, мам! – подтвердила Амелия и выбежала на улицу.

Я помешивала овсянку; пар окутывал мне лицо.

– Почему ты вдруг вспомнила про эту башню?

– Ой, не знаю, – пожала плечами мама. – Мы каждый раз мимо нее проезжаем.

– Да, я помню этот знак.

– Вообще-то, это Луиза предложила. Ей захотелось как-нибудь тебя подбодрить.

Я опустила голову, чтобы мама не увидела, что я улыбаюсь.

Мы забрались в машину, как в старые добрые времена. Амелия не покидала ферму уже несколько дней – с тех пор, как мы пытались раздобыть воду. Я понимала, что подобная изоляция не идет на пользу сестре. Это ненормально. Детям, как и растениям, нужны свет и энергия.

Амелия сидела на маленьком заднем сиденье; там было тесновато, но она, кажется, не обращала на это внимания. Наклонившись к нам, она улыбалась ветру, который с шумом врывался в окна и теребил ей волосы.

Не доезжая до кафе, мы свернули с трассы туда, куда указывал «пришелец». Боковая дорога была гравийной, с камнями и выбоинами.

Вскоре вдали показалась Сторожевая Башня Пришельцев: небольшое одноэтажное здание с высоко поднятой смотровой площадкой, больше похожей на балкон. Земля вокруг была усыпана мусором. Я разглядела старые шины, какие-то бумаги, трепыхавшиеся на ветру. Возле башни никого не было.

– Круто, – сказала Амелия. Как только мама остановила автомобиль, сестра выскочила и побежала по лестнице прямо на смотровую площадку.

Мама задержалась у входа. Там была маленькая книга отзывов, в которой можно было отметиться, и стеклянная банка с надписью «Пожертвования». Мама положила в банку сложенную пятидолларовую купюру. Для нас это были большие деньги. На них можно было купить новый комплект нижнего белья или два фунта сушеных бобов. Или воды.

Мама быстро отвела взгляд от банки, словно боялась передумать, и пошла за Амелией. Она не расписалась и даже не заглянула в книгу отзывов. Я взяла привязанную на цепочке ручку и написала: «Кэролайн, Тея, Амелия». Потом просмотрела имена тех, кто до нас посетил Башню.

Несколькими строками выше было написано: «Рэй».

Он был здесь. Он заезжал сюда. Совсем недавно.

Когда я поднялась на площадку к маме и сестре, его имя звучало во мне, как песня, и пронизывало все вокруг. С площадки действительно можно было увидеть бесконечность. И бесконечность эта была плоской, коричневой снизу и голубой сверху, но вдали еще мерцали горы, туманные, как обещание. Зачем Рэй приезжал сюда? Знал ли он, что я буду здесь? Может быть, он через Луизу пытается устроить нам свидание? По равнине носился ветер; он поднимал пыль, но вместе с ней взлетали какие-то записки и другие предметы, валявшиеся вокруг башни: искусственные и засушенные цветы, кресты, венки – все они оживали и начинали пританцовывать.

– Что все это значит? – спросила Амелия.

– Люди оставляют эти вещи для инопланетян. – Мама читала брошюру, которую захватила на входе. – Хозяин некоторое время их не убирает, потому что они бывают очень личными.

– Что бы ты оставила инопланетянину?

– Не знаю, – сказала мама. – Может быть, записку?

– С просьбой? О чем?

– Может, о помощи?

Вдоль настила были установлены стационарные бинокли. Но пользование таким устройством стоило четверть доллара, а мне не хотелось спрашивать маму, остались ли у нее деньги. Внизу кто-то аккуратно разложил на земле камни, так что они образовывали вокруг башни всякие спирали и дорожки.

Амелия залезла на ограждение площадки. Встав на среднюю перекладину и прижавшись к перилам животом, она посмотрела вдаль.

– Вон там бензоколонка и кафе Луизы. Вот это библиотека. А вот и почта. Рядом с ней стоит грузовик. А там…

Она замолчала, не договорив, а мне показалось, что я ее не расслышала.

– Что там?

– Неважно. – Амелия спрыгнула с перил, бросилась к маме и схватила ее за руку. – Мам, ты веришь в инопланетян?

– Даже не знаю.

– А что об этом написано в брошюре? – Амелия потащила маму прочь, при этом состроив мне многозначительную гримасу. Хитрить моя сестренка никогда не умела. Она не просто так уводила маму, а пыталась помешать ей увидеть что-то, что должна была увидеть я.

– Ты идешь, Тея? – позвала мама.

– Сейчас, только посмотрю на кафе. Хочу увидеть, как оно выглядит отсюда.

– Я хочу посмотреть музей, – заявила Амелия.

Я подошла к одному из биноклей и крутила ручки настройки, пока мама и сестра не скрылись из виду. Тогда я перешла к той части ограждения, где раньше стояла Амелия, и посмотрела в ту же сторону. Вдалеке виднелись стоявшие вдоль дороги здания. А вблизи, под площадкой, лежали на земле оставленные людьми предметы: ракушки, бетонные фигурки, бусы. И камни, ряды камней. Они лежали в определенном порядке, явно с каким-то намерением.

Камни образовывали буквы, которые складывались в слово.

Тея.

Кто-то выложил камнями мое имя.

Когда я спустилась со смотровой площадки, Амелия с мамой уже вошли в здание музея. Я последовала за ними. Внутри стояли макеты инопланетян, как в диораме, которую я делала в школе много лет назад. Там была пластмассовая фигура инопланетянина в натуральную величину (вернее, в человеческий рост) – зеленая, каким был когда-то и дорожный указатель. На стенах в рамках висели газетные статьи с заголовками о встречах с НЛО и прочих необычных явлениях. В музее продавались футболки.

Мама разговаривала с какой-то женщиной. Она представила нас друг другу.

– Это Стиви. Она управляет этим заведением.

У Стиви были подернутые сединой вьющиеся волосы до плеч и ярко-зеленые глаза. Эти блестящие глаза делали ее моложе, чем она, вероятно, была на самом деле. Как и радужные носки, которые она носила под босоножками. Она с радостью показывала свои экспонаты, уделяя особое внимание Амелии: для той в детском уголке имелись игрушки, в том числе фигурки инопланетян и зеленые куклы.

– У нас есть программы по наблюдению за звездами, – рассказывала Стиви. – К нам приезжает астроном по _ _ _ _. Эти занятия посещают другие семьи с детьми на домашнем обучении. Вы с ними уже познакомились?

– Мы еще ни с кем не познакомились, – вставила Амелия, оторвавшись от куклы, которую заставляла танцевать на столешнице.

– Да? – На лице Стиви отразилась целая гамма эмоций. Очевидно, она тоже считала, что такой маленький ребенок, как Амелия, не должен расти в одиночестве. Но, как и моя мама, она не собиралась высказываться по этому поводу. – Что ж, если бы вы пришли на наш астрономический вечер, то непременно со всеми бы познакомились.

– Мы очень заняты, – объяснила мама. – На ферме. Пытаемся наладить работу.

– О, не сомневаюсь. Заниматься фермерством тяжело.

– Особенно так, как мы это делаем, – снова высказалась Амелия.

Мама притворилась, что не слышала этих слов. Здоровые могут себе это позволить: пропустить сказанное мимо ушей, если не хотят отвечать. Но, судя по тому, как мама вздернула подбородок, она все слышала.

– Что еще можно наблюдать с башни? – поинтересовалась я. – В смысле кроме звезд. Например, какая будет погода?

– О, безусловно, – откликнулась Стиви. – Отсюда за много миль видно, как надвигаются бури.

– Вы видели саранчу?

– Видела. Это было ужасно.

– Они съели нашу картошку, – мрачно сообщила Амелия.

– От всей души сочувствую, дорогуша.

– А пыль вы видели? – спросила я.

– Да. Она была как огромное одеяло. Я не знала, что приближаются _ _ _ _ бури, думала, что-то не так с телескопами. Пыль окутала все вокруг.

– Вы знаете, даже статуя Свободы когда-то была покрыта пылью.

Мама внимательно посмотрела на меня.

– Я читала об этом, – объяснила я.

– Охотно верю, – сказала Стиви. – Мне самой казалось, что она меня вот-вот поглотит.

– Как вы думаете, она может вернуться?

– Ладно, девочки, – вмешалась мама. – По-моему, мы уже достаточно надоели этой милой женщине.

– О, нисколько, – ответила та. – Приходите еще. Скучноватое это занятие – искать инопланетян, – пошутила она вдогонку, пока мама выпроваживала нас на улицу.

По дороге домой Амелия задремала. Дождавшись, когда она закроет глаза и перестанет убирать волосы с лица, мама спросила у меня:

– Что это ты там говорила про статую Свободы?

– Я читала об этом в книге.

– Почему ты вдруг так заинтересовалась _ _ _ _?

– Не то чтобы особенно интересовалась, мам. Я просто беспокоюсь. Здесь все какое-то не такое.

– И в чем же разница?

– Разве это просто так скажешь?

– Ну, да, – согласилась мама. – Здесь жарко и сухо.

– Слишком жарко. Слишком сухо. Я думаю, будет еще что-то очень серьезное.

– Что, например?

– Еще одна буря. Такая, что дойдет до статуи Свободы.

– Тея… – начала мама. – Я рада, что ты _ _ _ _ интерес к этим местам. Я рада, что ты, наконец, начинаешь считать их своим домом…

– Я этого не говорила.

– Но ты должна перестать все эти _ _ _ _ бурю. Ты пугаешь сестренку.

Я оглянулась на Амелию. Та дремала, положив голову на руки, и улыбалась во сне.

– Не думаю, что Амелия напугана. По-моему, ты о ней слишком невысокого мнения. И обо мне тоже.

– Хорошо, но ты же расстроишь своего отца, если будешь все время говорить о бурях, засухе и _ _ _ _. Он и так сильно беспокоится. Ему это не нужно.

«Если тебе чего-то не нужно, это еще не значит, что этого в твоей жизни не будет», – подумала я. Мне много чего не нужно. Всей этой каторжной работы, которая началась с перехода на «простое фермерство». Не нужно ручной стирки, ручного помола зерна вместо школьных занятий… Мне надоело быть пешкой в планах отца.

Я отвернулась к окну и промолчала. Не хотелось ссориться с мамой. Мне вообще не хотелось ни с кем ссориться. Я просто мечтала, чтобы мне поверили. Я стала думать о том, кто выложил камнями мое имя возле Башни.