От долгой поездки у меня затекли ноги. Я неуверенно стояла во дворе, пока Рэй и его двоюродный дедушка выгружали оборудование. Они были людьми опытными и понимали друг друга без слов. Но моя помощь, судя по всему, им не требовалась. Я достала из машины свой сэндвич и чай со льдом и поднялась на крыльцо.

Дом Элмера выглядел еще грязнее, чем дом Хелен, и дело вряд ли было во вчерашней пылевой буре. Буря лишь покрыла и без того грязный дом еще одним слоем грязи – дом копил их, как слои краски. Доски ветхого крыльца зашатались у меня под ногами. Таким же был и пол внутри. Переступив порог, я очутилась в полумраке. Это была скорее хижина, чем жилой дом. Когда глаза привыкли к сумраку, я разглядела одну большую комнату с темным жерлом камина и дверью, которая вела, вероятно, в санузел (а может, и нет – обстановке в доме Элмера больше подошла бы уборная во дворе). Свет проникал в комнату через маленькие окошки над кухонной раковиной и в боковой стене. Кроме того, задняя и передняя двери были распахнуты настежь.

Элмер стоял у раковины спиной ко мне.

– Как у вас дела? – спросила я.

Он что-то невнятно буркнул.

Так, ясненько. Контакт с Элмером будет плохим.

Интересно, сердится ли он, если его просят повторить сказанное погромче. Есть такой тип людей. Или вообще отмахнется и уйдет куда-нибудь, как мой отец. Элмер был явно не в духе.

Я протянула ему сэндвич.

– Угощайтесь.

Мы сели за садовый столик, стоявший на заднем дворе. Наверное, Элмер сам его сделал; столик был грубо сколочен, а на бревнах, как роса, застыли капли смолы. Возможно, он и хижину сам построил. Присмотревшись повнимательней, я увидела, что она не такая уж ветхая, просто маленькая и грязная.

За домом располагался небольшой сад, в котором вроде бы действительно что-то росло, а ещё там висели кормушки для птиц.

Если человек кормит птиц, он не такой уж и злой.

Я потягивала водянистый чай со льдом, а Элмер ел мой сэндвич. С переднего двора послышался вой бензопилы. Мне казалось, что мы вот-вот встанем и пойдем помогать Сэму и Рэю. Хотя у Элмера, возможно, проблемы со здоровьем. Сидел он, ссутулившись, а когда садился, с трудом устраивал под столом ноги, словно даже эти несложные движения причиняли ему боль.

– А где твой сэндвич? – вдруг спросил Элмер, перестав жевать.

Я отрицательно покачала головой и отхлебнула чая.

– Дитя, нельзя же отдавать последнее. Я не нуждаюсь в благотворительности.

– Я тоже.

Элмер протянул мне наполовину съеденный бутерброд. Я откусила кусочек с другого конца, и он усмехнулся. Лицо у него заросло седой щетиной. На Элмере была поношенная фланелевая рубашка с оторванными рукавами, а улыбка выявила недостачу нескольких зубов. Похоже, Элмер все-таки неплохой человек.

У меня за спиной послышался какой-то шум и чей-то голос.

На заднем крыльце стоял Рэй. Я попыталась восстановить смысл того, что он только что произнес. Увидев, что Элмер неловко поднимается из-за стола, я тоже встала. Мы всей компанией прошли через хижину обратно. На этот раз я заметила в углу двуспальную кровать, уютно застеленную серыми фланелевыми одеялами. А еще повсюду лежали книги в мягких обложках: они были уложены высокими стопками, стоявшими вплотную друг к другу вдоль стен хижины. Одна лежала открытой на кровати, еще несколько – на кухонном столе. На письменном столе у боковой стены возвышалась еще одна стопка книг, а рядом стояла пишущая машинка со свежей бумагой наготове.

Сэм стоял у машины Элмера, которую они с Рэем уже частично высвободили из-под ветвей поваленного дерева.

– Помогите нам сбросить основной _ _ _ _. В этом году у тебя не будет недостатка в дровах, Элмер.

– Да я и сам мог бы его распилить, только в моей бензопиле бензин кончился. А заправить ее я не могу, потому что до бензобака не добраться.

Я встала между ним и Рэем, и по команде Сэма мы стали поднимать оставшийся кусок ствола. Тяжелое и колючее дерево цеплялось за руки. Мы подняли его, отнесли немного в сторону и положили на землю.

Сэм собрался распилить дерево на части, но Элмер стал возражать:

– Я распилю его на кусочки потихоньку. Пусть дети отдохнут, посидят в тенечке, перекусят… Тея. – Надо же, он запомнил, как меня зовут. – Доешь свой сэндвич. А я сейчас принесу вам печенья. Оно свежее, с патокой.

– Ничего себе, Элмер умеет печь! – Мы с Рэем сидели в тени дерева на заднем дворе и ели печенье. Оно было мягким и вкусным, с ароматом коричневого сахара.

– Люди полны сюрпризов, – ответил Рэй.

– А пишущая машинка? Компьютера у него нет, но есть пишущая машинка.

– Элмер – писатель. А ты думаешь, почему он все время сидит в библиотеке? Не _ _ _ _, чтобы спать. Или наслаждаться моим обществом.

Я вспомнила горы книг в хижине.

– У него что-нибудь опубликовано?

– Много чего.

– А что он пишет?

– Ужастики, кажется. Книги ужасов, где действие происходит на Западе.

– Здесь? – Мне еще, кажется, не доводилось жить в месте, описанном в настоящей опубликованной книге. Про Огайо, конечно, тоже кто-нибудь писал, но я этого не читала. Во всяком случае, ничего такого, что было написано живыми современными авторами. Мне еще не случалось видеть ни одного писателя. Авторы книг, которые родители разрешали нам читать, жили когда-то в прошлом, а действие этих историй происходило еще раньше. Как говорил отец, в более простые времена и в более простых мирах, чем наш. Трижды стукнул каблуком – и ты дома.

Рэй не ответил. Возможно, не расслышал. Он полез в карман и что-то достал. Увидев, что это телефон, я обмерла.

– Какой у тебя номер? – спросил он, и мне стало совсем плохо. Рэй открыл список контактов. – Мы могли бы переписываться.

У меня пересохло в горле. Я смогла только отрицательно покачать головой. Рэй смотрел на меня с беспокойством и растерянностью.

– Я знаю, там у вас, кажется, связь плохая, но…

– Нет… Вообще, – выдавила я наконец.

Он не расслышал, и мне пришлось это повторить.

– Совсем нет связи?

– У меня нет телефона.

Он вытаращил глаза. Теперь они стали глубокими, как колодец, в который можно было упасть, раствориться полностью. Отсутствие телефона тоже было знаком, оно значило больше, чем забавная одежда или тот факт, что я не хожу в школу. Телефон с функцией отправки текстовых сообщений и приложением для заметок облегчил бы мне жизнь. Он был нужен мне больше, чем отцу Интернет, а маме пылесос, хотя и эти блага, я уверена, тоже были нужны; все они могли бы облегчить нам жизнь.

– Ладно, ничего страшного. – Рэй убрал телефон.

Но мне так не казалось.

Мы доели печенье, стряхнули крошки с одежды, встали и пошли обратно. Сэм и Элмер уже успели распилить дерево на куски. Они рубили на поленья чурбаки, устанавливая их на пень, оставшийся от поваленного дерева.

Заметив нас, Сэм повернулся и воткнул топор в пень.

– Тея, – сказал он, немного задыхаясь. – Знакома ли ты с рубкой дров?

Элмер, стоя на крыльце, складывал дрова в поленницу возле дома.

– Вполне, – ответила я. – Меня папа еще в детстве этому научил.

– Так я и думал. – Он указал на топор. – Не хочешь поразмяться?

– Сэм! – воскликнул Рэй. Вновь заправив прядь за ухо, он бросил на двоюродного дедушку укоризненный взгляд.

– Все нормально. Я постоянно колю дрова. И обувь у меня подходящая.

Я пошевелила пальцами ног – они упирались в ткань поношенных кроссовок. Другой обуви у меня не было, но об этом не стоило говорить. Кроссовки мне жали, а шнурки порвались и кое-где были связаны узлами. Но пока держались. А куда деваться?

Я взяла у Сэма топор. Стоя на крыльце, Элмер утирал лоб подолом рубашки. Рэй просто стоял, напряженно наблюдая за происходящим.

Когда рубишь дрова, нужно войти в ритм. Мой отец не разрешал мне заниматься спортом, но я понимала, что такое поймать волну. Рубка дров тоже своего рода спорт. Отец объяснял: если начнешь обдумывать, как рубить, то облажаешься. Если облажаешься, то можешь остаться без пальца на ноге. Топор у Элмера был острый, лезвие наточено. Хижину он запустил, но о важных вещах не забывал. Тупое лезвие опаснее острого. Это отец тоже объяснил.

Я встала так, чтобы не терять равновесия, подняла топор и, не прикладывая большого усилия, ударила по полену. Если положиться на силу тяжести, позволить топору опускаться плавно, как движется маятник, то все получится. Он будет двигаться так естественно, как будто сам хочет вонзиться в дерево, расколоть его и добраться до темно-красной сердцевины. И тогда раздается звук. Этот треск я всегда различаю, он такой громкий и резкий, как будто льдина раскололась. По нему сразу слышно, что я нащупала слабую точку. Мой топор сделал свое дело. Полено развалилось на две половинки, и они упали на землю.

– Отлично! – оценил Элмер. Сэм зааплодировал.

Я отшвырнула половинки ногой и потянулась за другим поленом.

Краем глаза я видела, что Рэй смотрит на меня. Он что-то сказал Сэму – я не расслышала, что именно. Возможно, упрекнул его за то, что меня заставили махать топором. А может быть, рассказал, что у меня нет телефона, поделился своим удивлением. Потом он присел на крыльцо.

Чтобы не потерять волну, нужно сосредоточить внимание на рубке. Я вновь и вновь поднимала топор и опускала на макушки поленьев. Я рубила, пока не устала и не начала ошибаться. Ладони горели, но это было лучше, чем думать о том, какая я неправильная, не такая как все. Не слышу как следует… И языка глухонемых не знаю… И вообще ничего не…

– Ну хватит, – вмешался Элмер. – Все-то не надо рубить, оставь мне немножко. – Он бросил взгляд на крыльцо: поленница уже выросла почти до самого навеса.

Я тоже оглянулась. От поваленного дерева почти ничего не осталось. Еще немного порубить дров и собрать веточки – они пригодятся для растопки. Мне понравилась эта работа. С тех пор, как я приехала в Колорадо, я впервые почувствовала себя полезной, как будто мое присутствие здесь на самом деле было кому-то нужно. Может быть, в этом и есть секрет, как жить в обществе и не мучиться от одиночества.

Помогать другим.

Я отложила топор. Лишь выпустив его из рук, я почувствовала, что натерла мозоли. Ладони болели. Завтра будут болеть еще сильней. Если отец заметит, придется что-нибудь придумать. Я взглянула на дорогу.

Над ней висело облако, коричневое, а не белое.

– Это плохой знак? – спросила я у Сэма, указав на облако.

– Не обязательно. Но я рад, что мы уже _ _ _ _ с этим деревом.

– Не знаю, как вас отблагодарить, – сказал Элмер.

– Главное, не пиши про меня в своей книге.

Элмер улыбнулся. Улыбка у него была забавной, какой-то кривоватой. Наверное, поэтому он так редко улыбался.

– Может, я уже написал.

Я села на крыльцо рядом с Рэем, и он поделился со мной чаем. Мы посидели молча, пока Сэм и Элмер прощались. Не хотелось говорить про телефон, но у меня и без того было много вопросов.

– Зачем тебе объясняться жестами, если есть слуховой аппарат? – спросила я.

– Я не все слышу. Некоторое мои друзья совсем ничего не слышат. Бывают же разные проблемы со слухом, не всем подходит одно и то же средство.

– Мой отец не хочет, чтобы я учила язык глухонемых.

– А почему?

Вопрос я услышала, но смогла лишь покачать головой в ответ.

– Он и сам мог бы его выучить, – сказал Рэй.

Я попыталась представить, как отец смотрит вместе со мной видео, сидит с книгой за кухонным столом… и не смогла. Мама – возможно. Но только не отец.

– Это, наверное, трудно? – спросила я.

– Ты справишься. И твои близкие тоже. – Он указал на Сэма, который стоял, прислонившись к машине Элмера, и о чем-то оживленно беседовал с хозяином. – Сэм же научился, а он очень старый.

Я попыталась улыбнуться, но мне почему-то стало грустно. Как много я упустила.

– А ты как научился?

– В школе у ребят. Но есть сообщество _ _ _ _. Учиться надо у глухого человека – это самое важное.

От одной мысли, что кто-то из слышащих знает про язык жестов больше, гораздо больше, чем я, мне стало совсем плохо. Я была как спасшийся с затонувшего судна пассажир на пустынном берегу необитаемого острова. Никто не знал, где я и как со мной связаться. Даже у Дороти были Лев, Страшила и Железный Дровосек. А у меня кто?

– Прошлой осенью в Грейндже вели вечерние курсы по языку глухонемых. Возможно, они и в этом году будут, особенно если Сэм предложит. Я спрошу его, хорошо?

Я кивнула.

Забравшись в кабину пикапа, я начала беспокоиться.

Часы на приборной панели показывали почти три – гораздо больше, чем мне казалось. Рядом со мной дремал Рэй, его сморило от жары. Не хотелось его будить, но я должна была спросить у Сэма:

– Эти часы идут правильно?

Он отрицательно покачал головой, и я на миг почувствовала облегчение.

Но потом он произнес:

– Они на час отстают. Я не перевел их на летнее время. Не знаю, как это сделать, да и не вижу особого смысла. Потом ведь опять надо будет _ _ _ _. – Почувствовав мою тревогу, Сэм заверил. – Мы вернемся до того, как у твоей мамы закончится рабочий день.

Но мало ли что может случиться. А вдруг спустит шина. Или пикап перегреется. И тут я увидела нечто такое, что разом вытеснило все прочие страхи, закрыв их собой как занавесом. Автомобиль приближался к какой-то коричневой стене. Дорога впереди была перекрыта мутным облаком цвета прокуренных зубов.

– Что это? – вскрикнула я.

Рэй, прикорнувший у меня на плече, резко вскинулся.

– Это пыль, – сказал Сэм.

– Мы можем ее объехать?

Сэм сосредоточенно вцепился в руль.

– Другой дороги здесь нет.

По обеим сторонам дороги тянулись заборы из колючей проволоки. За все время нам не встретился ни один поворот. Наверное, от самого дома Элмера.

– Ребятки, – произнес Сэм. – Закройте _ _ _ _.

Рэй знал, что делать. Нагнувшись, он захлопнул вентиляционные отверстия кондиционера, затем нажал кнопку рециркуляции воздуха на приборной панели. Машина у Сэма была такой древней, что вряд ли там что-то сработало. Сэм сказал что-то насчет окон. Я поплотнее закрыла стекло со своей стороны.

– Задержите _ _ _ _, – бросил Сэм.

Мной уже овладевала паника. Я не поняла, что он сказал. Я перестала понимать, что происходит. Рэй дотронулся до моей руки. Я обернулась к нему, и он покивал мне, надув щеки.

«Задержи дыхание».

Я успела это сделать, прежде чем мы въехали в облако.