Ранним утром понедельника Нора перечитала свои заметки, готовясь к телефонному интервью для первого сегодняшнего выпуска «Франс интер»[29]. Одной из ее многочисленных обязанностей было общение с массмедиа, а также обезвреживание слухов, которые не удалось пресечь команде Стива. Телевидение, радио, пресса – Нора сражалась по всем фронтам.

Политика Корнелии в том, что касалось контактов с общественностью, отличалась прямо-таки обескураживающей простотой: чтобы жить счастливо, надо жить скрытно. С этой целью директриса вела непрерывную охоту на тех, кто пытался осветить деятельность «Фрагранции». Она использовала все мыслимые способы, как легальные, так и менее благовидные, чтобы ее предприятие оставалось в тени. Прежде политика «ноль информации» срабатывала, но в последние месяцы начались сложности. С некоторых пор ее предприятие стало давать пищу самым безумным фантазиям – и все из-за распространяющейся в социальных сетях глобальной мнительности и роста популярности теорий заговора. Добавьте к этому смехотворный процент приема новых пациентов, и вот уже «Фрагранция» превращается в масонскую ложу под управлением рептилий-иллюминатов. На протяжении последней недели видео, тайком снятое в кабинете ольфактора, пользовалось скромным успехом в интернете. Отделу кибербезопасности потребовалось совсем немного времени, чтобы идентифицировать филиал в Гренобле, и еще меньше, чтобы отыскать нежеланного глашатая тревоги. Хотя с ним самим все уладили с присущей внутренним разборкам строжайшей секретностью, его клип подхлестнул медийный аппетит, вызываемый загадочностью «Фрагранции». В своем сегодняшнем интервью Нора рассчитывала напомнить всем о нормальности предприятия.

Ее телефон зазвонил ровно в восемь. Выступления в прямом эфире уже давно не вызывали в ней никакого волнения. Спокойная и расслабленная, она слушала, как ассистентка вкратце описывала предполагаемый ход беседы. Ее попросили вырубить радио, чтобы избежать помех и наложения звука, прежде чем подключить непосредственно к утреннему выпуску «7/10». После вынужденно краткого предисловия с описанием «Фрагранции» – у журналистов не оставалось иного выбора, настолько редкими были вбросы информации – они перешли к главной теме.

– Но говоря конкретно, какого рода услуги предлагает «Фрагранция»?

Привычно придерживаясь тщательно выверенных формулировок, Нора заявила, что они оказывают самые обычные услуги оздоровительного центра ароматерапии. Неудовлетворенные ответом, ее собеседники возразили, что известно не так уж много оздоровительных центров, которые придерживались бы настолько жесткой политики в отношении новых клиентов и культивировали бы такую секретность. Нора в ответ заметила, что они гарантируют своим пациентам полную конфиденциальность и несут за нее ответственность. Именно эта гарантия и привлекает клиентов, побуждая обращаться в столь престижное заведение, как «Фрагранция». Журналистка с раздражением продолжила:

– А эта субстанция, которую называют ЛМС? Что вы можете о ней сказать?

– Это всего лишь активное вещество, используемое для релаксации. Мы применяем его с целью совершенствования наших сеансов ароматерапии.

– Однако что вы ответите тем, кто считает данный продукт психотропом, который может обострять эмоции?

– Что я, оказывается, была не в курсе того, что мы располагаем подобным изобретением… При случае надо будет испытать его на себе. А говоря серьезно, единственные активные вещества, которые вы могли бы у нас найти, это эфирные масла. И если мы начнем утверждать, будто лавандовый экстракт является наркотиком, то многие профессиональные медики рискуют оказаться за решеткой. Я могу вас заверить в легальности предоставляемых нами услуг и соответствии их всем существующим нормам. Распространяемые о нас слухи – это лишь следствие нашей корректности. В обществе, где царит желание все всегда и обо всех знать, подобная конфиденциальность порождает разные небылицы. Любое успешное предприятие неизбежно привлекает к себе внимание злопыхателей.

Тут взял слово помалкивавший до поры до времени второй журналист. Один из источников недавно сообщил о проведении в Марселе широкомасштабной операции по борьбе с наркотиками, в ходе которой неоднократно упоминалась «Фрагранция». Как сегодняшняя гостья объяснит связь между оздоровительным центром и бригадой наркоконтроля? Нора ушла от ответа, заявив, что не знает всех обстоятельств дела. Журналисты явно не располагали достаточной информацией, чтобы это представляло серьезный риск.

За защитой последовало нападение. Откровенно угрожая, она напомнила, какую важность «Фрагранция» придает борьбе с диффамацией, и воспользовалась моментом, чтобы привести список свершений компании в данной области – исключительно для проформы, поскольку любой журналист был в курсе репутации фирмы и той цены, которую некоторые корреспонденты вынуждены были заплатить за попытку слишком подробно осветить ее деятельность. За долгие годы Корнелия стольким дала на лапу ради сохранения секретности, что на сегодняшний день «Фрагранция» была практически неприкосновенна.

Недовольные тем, какой безобидный оборот принимает разговор, журналисты поблагодарили гостью и запустили новостной блок. Главными событиями стали рекордная жара и победа футбольного клуба «Ланс» над «Пари Сен-Жермен» в первой лиге.

Скинув с себя эту ношу, Нора смогла сосредоточиться на по-настоящему срочном деле. Она достала из шкафа черный костюм. Ей необязательно было облачаться в униформу «Фрагранции», поскольку сегодня она работала из дома, но привычка – это зло, которое трудно искоренить. Налив себе кофе, она вернулась в кабинет. Возложенная на нее Аббадом миссия поглощала все ее внимание; только разобравшись с ней побыстрее, Нора снова сможет нормально дышать. Она уже подключила к делу кибербезопасность. Теперь следовало выискать время в расписании этой недели. Она проглядела графики загруженности других служб, чья помощь ей наверняка понадобится. Но у всех, кто мог бы подставить ей плечо, планинг на ближайшие дни был заполнен до отказа. Значит, придется довольствоваться оставшимися паршивыми овцами, которых удастся призвать на службу. Обычно такие непредвиденные препятствия Нору не смущали, но на этот раз риск был слишком велик. Молодая женщина на несколько мгновений замерла в нерешительности. Вопросы, со вчерашнего дня роившиеся у нее в голове, становились все тягостнее. Ей необходимо было все прояснить, хотя бы для очистки совести.

Она открыла в телефоне приложение для закодированных сообщений и нажала на единственный контакт в меню. После секундного колебания – она уже давно с ним не общалась – отправила: «Ситуация?»

С этим собеседником они ввели в привычку изъясняться как можно лаконичнее. И в десятках скупых сообщений одно слово встречалось особенно часто: «Искра». Ответ пришел почти незамедлительно. Она прочла такое же краткое, как обычно, сообщение: «Спалился».

Нора получила подтверждение нанесенного ей удара. Значит, Аббад не блефовал.

Это началось в конце ее второго года, почти сразу после того, как ее назначили кризисным менеджером и правой рукой Корнелии. Тогда полиция принялась устраивать рейды по первым подпольным лабораториям, и Нора однажды принесла к себе в кабинет часть конфискованной фальсифицированной ЛСМ. Хотя поначалу она испытывала недоверие к этому некачественному контрафакту, со временем ею овладело пагубное любопытство. Первые порывы соблазна ей удалось побороть: мозг просто реагировал на природную тягу к запретному, увещевала она себя. Но желание опробовать эту субстанцию становилось все сильнее. Дальнейшее, как часто случается в жизни, явилось результатом несчастливого стечения обстоятельств. Череда сложностей и стрессовых ситуаций – и в конце концов Нора не устояла. В один прекрасный вечер, после тяжелых рабочих часов, в тишине кабинета, еще полнившегося атмосферой бурной дневной деятельности, Нора впервые увидела в этом веществе нечто вроде лазейки. Лазейки туда, где можно отвлечься и развлечься. Вот что она об этом думала первое время. Основанная на той же молекуле, что и версия «Фрагранции», подпольная ЛСМ усиливала главным образом приход. Изначальное эйфорическое состояние длилось в пять-десять раз дольше. Зато эта субстанция намного слабее подстегивала обонятельные реминисценции. Протестировав ее позже вместе со знакомыми запахами, Нора заметила, что погружение под поддельной ЛСМ придавало воспоминаниям смутное, расплывчатое и химическое послевкусие. Смахивало на сон под снотворным. Она пробуждалась оглушенной, вялой, так и не испытавшей никаких настоящих ощущений, кроме чувства, что была пьяна. Поэтому после первого приема – как, кстати, и после второго и третьего – молодая женщина не поняла, с чего вдруг вокруг этого продукта разыгрались такие страсти… но со временем выяснилось, что в этом-то и заключалась вся проблема. Поскольку эффект наступал не как резкое потрясение основ, а скорее как бархатистая эйфория, Нора слишком поздно осознала, в какой попала переплет. Это произошло лишь через несколько месяцев, когда она подсела окончательно. Коварная жалкая зависимость завладела ею целиком, и ловушка захлопнулась. Стоило возникнуть сложной ситуации – а ее пост предоставлял их в избытке, – и она закрывалась в своем кабинете, чтобы пуститься в недолгий побег. Каждая очередная доза обеспечивала женщине передышку, вздох, позволяющий лучше справиться со следующим препятствием. А поскольку запас полицейского конфиската быстро иссяк, ей пришлось искать поставщика. С ее связями и положением это было проще простого. Найденный дилер предложил в качестве обменной точки табачный магазинчик в Париже. «Искра». Название магазинчика и стало их паролем. Оно заключало в себе слабость Норы, ее зависимость, ее тайну. Шепотом изданный призывный клич. Глубоко запрятанный стыд.

«Искра». Выбор казался ей насмешкой – сейчас, когда вся ее карьера могла вот-вот обратиться в дым. Раз уж полиция умудрилась добраться до ее личного дилера и теперь использовала ее же пароль для шантажа. Самым обидным в этой истории было то, что Нора уже больше года не употребляла поддельную ЛСМ. Воспоминания о том мрачном периоде вгоняли ее в смятение. Она знала, что еще далеко не спасена. Да и можно ли чувствовать себя застрахованной от соблазна, когда тебе уже знаком мучительный экстаз порока?

Она сделала глубокий вдох и отложила телефон. Внезапно ею овладело неудержимое желание пойти побегать. Нора переоделась, влезла в кроссовки и двинулась по привычному маршруту. Ровное дыхание, послушное тело – с первых шагов Нора знала, что это будет освободительный бег. В беспроводных наушниках Woodkid пел «Run Boy Run»[30]. Планеты наконец-то выстраивались в правильном порядке. Вскоре она почувствовала первые выплески эндорфина. Прибавила скорость. Ляжки напрягались, ступни отталкивались от асфальта. Неудержимая. Она бежала в ритме толчков сердца. Вся в поту, с растянутыми до бесконечности мускулами. Любые проблемы сейчас казались далекими. Благодаря усилиям тела все становилось простым. Пока мозг занят превозмоганием боли, с человеком происходит нечто спасительное. Все внешнее предстает ничтожным. В отбивающих ритм шагах было что-то примитивное. Она поможет следователю найти виновного, и все вернется на круги своя. На полдороге телефон, закрепленный в кармашке на руке, завибрировал, и музыка прервалась, уступив место звонку. Нора узнала номер регистрационного отдела «Фрагранции» и ответила.

– Мадам Олссон, у нас проблема.