Чтобы появиться в лаборатории в воскресенье, Ален готов был воспользоваться любым предлогом. Проверить уровень ЛМС, проветрить кабинет, помыть кофемашину. За этими увертками скрывалось властное желание как можно быстрее вернуться к работе. В тот день судьба преподнесла такой предлог на блюдечке. Администратор центра выдал ему аккредитацию на взятие атмосферной пробы. Поэтому Ален вытащил на свет божий парфюмерный орган[20], почти такой же старый, как он сам. Сундук, заполненный базовыми эссенциями, в эпоху искусственного интеллекта и портативных аппаратов headspace[21] во «Фрагранции» считали данью старомодности и экстравагантности. Ален же, напротив, не разделял пристрастия к курсу на инновации, которого придерживалась компания. Он был убежден, что рано или поздно мир образумится и положит конец технологической гонке. А пока этот момент не наступил, он не изменит в своей партитуре ни единой ноты.

Повернув ключ в замке, ольфактор заметил, что дверь не заперта на два оборота. Неслышным шагом он прошел по коридору в приемную, где и обнаружил Элиаса, спящего на диване. Он разбудил парнишку, и тот своим выражением лица отчего-то напомнил ему зайца, мечущегося вслепую по скоростной автостраде. Ален тут же предложил ассистенту поехать на задание вместе. Причину он выбрал идеальную, поскольку обоснованную: помощь с GPS. В последний раз, когда Ален использовал это чертово приспособление, отправляясь в соседний Ле-Ман-Ажан, дело кончилось тем, что ему пришлось предъявлять документы на испанской границе.

Жалкий, растерянный, все еще полусонный, Элиас был решительно не способен вспомнить, как очутился в лаборатории. Он так сильно паниковал, что Ален поспешил успокоить своего подопечного. Сумев наконец привести мысли в порядок, Элиас машинально достал жетон и стал с ним играться. Все возвращалось на круги своя.

– Итак, Элиас, помоги мне снести орган в машину.

– А куда мы едем?

– К морю.

Из багажника спортивной машины доносилось звяканье сталкивающихся склянок. Салон вибрировал, Ален рулил на большой скорости, шины визжали на поворотах.

На полдороге он уголком глаза проверил состояние своего пассажира. Какое же удручающее впечатление произвел на него при первой встрече потерянный вид молодого человека! Между прочим, Элиас так и остался бы простым пациентом, если бы однажды не продемонстрировал поразительную тонкость восприятия. Такую, что на следующем же сеансе Ален пригласил его к себе домой и предложил стать своим ассистентом. Лучшее решение в его карьере.

В какой-то момент Элиас вроде бы окончательно пришел в себя. Он поморгал, потянулся и прибавил звук радио. Иногда Ален задавался вопросом, куда именно уносились мысли его подшефного. Во всяком случае достаточно далеко, чтобы, очнувшись, он чувствовал себя огорошенным в мире адекватных людей.

Ален питал к Элиасу отцовскую привязанность. И был признателен ему за это неожиданное чувство – олигоспермия[22] свела к нулю его собственные шансы иметь детей. Впрочем, Клодина никогда их и не хотела.

По мере приближения к цели воздух все больше насыщался йодом. Скоро они прибудут к месту назначения.

Ален припарковался и заглушил мотор. Авторадио с его передачей о здоровье замолкло, оставив Элиаса наедине с фундаментальным вопросом: получит ли он, молодой контрактник, рекомендацию или нарвется на отказ?

Прежде чем вылезти из машины, Ален попросил спутника осторожнее открывать дверцу, чтобы не улетела коллекция талончиков на парковку. Элиас ухватил тяжеленный сундук за ручки и вытащил из багажника. Затем они двинулись по тропинке, ведущей через дюны. Слышалось, как волны шуршат по песку. Воздух был теплым. Им потребовалось всего несколько минут, чтобы оказаться на пляже. Не считая чаек и парочки серфингистов, горизонт был пуст.

Жестом Ален дал Элиасу понять, что следует подготовить орган. Молодой человек наклонился над сундуком и расцепил два хромированных замка-защелки. Хитроумный механизм в мгновение ока превратил сундук с отсеками в башенку-этажерку. Каждый выдвижной ящик был заполнен флаконами с жидкостями. Все они были рассортированы по обонятельным семействам[23]. Наверху геспериды, внизу фураны[24], посередине зеленые ноты. Ориентироваться в них было детской забавой. Элиас погладил пробки кончиками пальцев. Завороженный песней запахов, он испытывал желание немедленно все испробовать.

Ален подошел поближе и начал перебирать склянки.

– Можешь воспроизвести окружающую нас атмосферу?

Сердце Элиаса пропустило удар. Он вытер ладони о брюки и потоптался на месте. Его охватило возбуждение. Впервые он проведет эксперимент совершенно самостоятельно.

Ален чуть не опрокинулся назад, усаживаясь на пригорок. Вдали серфингисты скользили по океанской ряби.

Атмосфера была такой насыщенной, что Элиас не знал, с чего начинать. Он огляделся, чтобы выбрать обонятельный ориентир. Нагретые солнцем водоросли, скудная растительность дюн, сухой песок, мокрый песок. Его завалило информацией. Ален растянулся на спине.

– Эй, мальчик мой, подыши.

Это простое слово подействовало на молодого человека как электрошок. Он закрыл глаза и превозмог внутренний галдеж. Все разговоры в мире смолкли, и воцарилась полная тишина. Через несколько мгновений он расслышал шепот запахов. Элиас понимал их язык. Язык невидимого, невыразимого. Он претворял каждый доносящийся до его носа запах в исходную субстанцию. И давал названия каждому фантому. Варварские названия. Химические. Научные. Когда они заполнили его рот, он выговорил их на одном дыхании. Произнести означает приручить. Флюиды переходили в его собственность. Именно так запах песка превратился в тоналид. Это первичное вещество из семейства полициклических мускусов обладало сухими землистыми оттенками, Элиасу придется напитать его водой, чтобы приблизиться к реальности. Геосмин[25] – вот тот синтетический продукт, который его смочит. Один крик чайки спустя он перешел к фукусу[26]. Вполне подойдет абсолю водорослей в смеси с нонадиеналем[27]. Элиас отряхнул штаны и направился к сундуку. Наклонился и, найдя абсолю, порылся на разных полочках в поисках нонадиеналя. Тщетно. Хотел было пожаловаться Алену, но сообразил, что имеет смысл вспомнить полное название вещества: транс-2-цис-6-нонадиеналь. Попытка найти нужную этикетку увенчалась успехом. Эта молекула привнесет в абсолю воздушную мощь, которая дополнит оттенки огурца и листьев фиалки. Он смешал запах песка и водорослей, а затем поднес блоттер к носу. Хорошее начало, но не слишком убедительное. «Калон»[28]. Основополагающее вещество морских ноток, жрец озона и король всего водного. У Алена был только десятипроцентный этаноловый раствор. Ничего, Элиас выкрутится. Эта субстанция сымитирует запах брызг и пены.

Его игра ассоциаций начинала приобретать формы. Однако сам он пока рассматривал свою работу лишь как вульгарное обезьянничанье. Неуклюжий набросок реальности, слишком, слишком богатой, чтобы ее можно было охватить целиком. В таком виде смесь была карикатурой. Последний штрих превратит ее в почтительную копию. Оглядывая сотни этикеток, он остановился на одной из них: линалилацетат. Отлично. Добрая доза этой эссенции даст сочетанию взрывную вибрацию и привнесет серебристую текучесть, подобную рыбьей чешуе.

Ален, наблюдавший за ним издалека, подумал, что Элиас переменился. Это был уже не боязливый мальчик, растерянный и эмоционально неуравновешенный. От него исходила дерзкая уверенность. Та же уверенность, свидетелем зарождения которой он стал четыре года назад в своем кабинете.

– Без тебя лаборатория покажется опустевшей.

Поднимающийся ветер не позволил этому замечанию долететь до ушей Элиаса. Но наставник не стал повторять свои слова. Это был момент слабости, сумевшей пробить барьер привычной стыдливой сдержанности. Больше он такого не допустит.

Элиас продолжал экспериментировать, от попытки к попытке меняя дозировку. Капля за каплей, оттенок за оттенком.

Через несколько минут он поднял голову и объявил, что закончил. Убрал все материалы, протер стеклянные сосуды и протянул флакончик Алену. Тот поднес его к носу. И ничего не почувствовал. Только спиртовую основу. Фруктовую и одуряющую. Он скрыл свое разочарование за вежливой улыбкой.

– Ну что?

– Неуверенная ретранскрипция. Но ты не расстраивайся. Обучение в центре даст тебе кучу времени для самосовершенствования.

Элиас опустил глаза. Порыв ветра взметнул его волосы, откинув их с лица. Бледного и угрюмого.

Ален его успокоил. Это было совершенно нормально, Элиасу попросту не хватало опыта. Воссоздать атмосферу без помощи машины было делом если не невозможным, то безусловно сложным. Мало кто способен на такое геройство, но Ален не сомневался, что Элиас, вкалывая так, как он умел, рано или поздно присоединится к элите. Ален засунул флакончик в карман, встал и похлопал ассистента по плечу.

– Если бы только ты смог увидеть в себе то, что вижу в тебе я. Твои способности ограничены лишь твоими страхами.

Ветер прошелся по дюне, и принесенный им песок хлестнул в лицо им двоим. Природа намекала, что людям пора удалиться. Они не заставили просить себя дважды.

Обратная дорога была оживленнее, чем путь на пляж. Потерпев неудачу, Элиас не удержался и поделился своими страхами провалиться во время обучения на ольфактора в штаб-квартире «Фрагранции». Сегодняшнее фиаско вызвало у него желание отложить поездку и остаться еще на какое-то время ассистентом Алена. Тот постарался его убедить, что мечту нельзя откладывать в долгий ящик. Когда удача сама плывет в руки, ее следует ловить.

– Я понимаю, что тебе страшно. То, что тебе предстоит, вовсе не пустяк. Но нельзя, приложив столько усилий, уходить с финишной прямой.

– А мы будем снова работать вместе, когда я стану ольфактором?

– Конечно. Так легко ты от меня не отделаешься.

Умиротворенный, Элиас убрал жетон в карман.

Высадив Элиаса у его дома, Ален не уехал, а еще несколько минут постоял, припарковавшись вторым рядом. Интуиция подсказала ему засучить рукав рубашки выше локтя и уткнуться носом в сгиб предплечья. Полезный технический прием: несколько секунд вдыхаешь собственные эманации, чтобы перезапустить обоняние. Некоторые парфюмеры предлагали клиентам зерна кофе, чтобы добиться того же эффекта. Как только Ален стер из памяти атмосферу салона автомобиля, он достал флакончик, отвинтил черную пробку и снова понюхал пробный состав Элиаса. И трепетно закупорил флакон. Он совершил грубейшую ошибку, решив оценить состав непосредственно на пляже. А здесь, в центре квартала Болле, и волны, и водоросли, и песок, и рыбы, и чайки, и галька, и все прочее, что можно увидеть на берегу моря, немедля ожило и всплыло на поверхность.

Элиас решительно был лучшим выбором за всю его карьеру.