Ангустиас признаёт, что ее проклятие иногда оказывается благословением. За счет способности видеть, что чувствуют другие, она заработала популярность в старших классах, получала предложения о работе, бесплатные напитки, скидки в супермаркетах, многочисленные любовные письма и предупреждения вместо штрафов за превышение скорости. Однако ее дар никак не помог ей наладить личную жизнь, отношения с матерью и, похоже, не поможет понять свою дочь. В зависимости от цвета над чьей-то головой Ангустиас может подбирать слова и совершать определенные поступки, чтобы добиться желаемого, но ее способности не безграничны. Когда дело доходит до романтики, она может произносить нужные фразы, чтобы заставить мужчину влюбиться, окрасить его ауру в пурпурный цвет, чтобы он захотел пригласить ее на ужин, купить ей цветы и поцеловать, перед тем как пожелать спокойной ночи, но она ничего не может сказать самой себе, чтобы захотеть поцеловать его в ответ.
Спустя полтора месяца после их приезда в Грейс на Ангустиас внезапно снисходит озарение – она уже никогда не увидит рядом с собой тот пурпурный оттенок, который накрывает головы подростков, целующихся в дальнем углу библиотеки. Она слишком стара. По крайней мере, так, кажется, думают дети, когда Ангустиас хлопает ладонью по книжному стеллажу и спугивает их. Они смотрят на нее так, как она всегда смотрела на мать, поздно приходя домой со свидания, а Ольвидо кричала: «¿Dónde has estado? Me tenías con el Jesús en la boca»[116].
– В детском отделе? Ну вы даете! – стыдит она подростков. – А можно напрягать вашего школьного библиотекаря, а не меня?
– Но школа ведь закрыта, – напоминает мальчишка раздраженным тоном, который не нравится Ангустиас. – Сейчас вообще-то лето.
– Ну тогда взломайте дверь или идите куда-нибудь еще.
Недовольные подростки подхватывают рюкзаки и уходят. «Может, если мы поможем найти ей парня, она не будет такой злющей», – бормочет девчонка себе под нос.
– Я все слышу! – кричит Ангустиас.
– Кайо хороший. Тебе стоит ему позвонить, – раздается в ответ. Они убегают, хохоча, ярко-оранжевые пятна мелькают над их макушками.
Ангустиас задыхается от возмущения и смотрит на Эмилио:
– Нет, как тебе такое?
Эмилио рассеянно спрашивает:
– Какое «такое»?
– Тьфу!
Чудесным образом в тот же день на Ангустиас снисходит еще одно озарение, причем благодаря человеку, которого она никак не ожидала увидеть. Бланка, та самая женщина, которая несколько недель назад беспардонно спросила, не ищет ли она мужа, подходит к библиотеке, катя тележку со стопкой книг. Пока она протискивается через входную дверь, Ангустиас инстинктивно приседает, прячась за стойкой.
– Здравствуй, – звучит всего в шаге от нее голос Бланки. – Я видела тебя в окно.
Ангустиас медленно поднимается и как ни в чем не бывало приветствует гостью.
– Я пришла продать несколько книг, – сообщает Бланка и решительно кладет одну перед Ангустиас. Это любовный роман, на мягкой обложке изображены мужчина с голым торсом и женщина в струящемся платье, вцепившаяся в его мускулистые руки. – Сколько за тридцать штук?
– Э-э-э, я не знаю, – тянет Ангустиас, рассматривая наряд Бланки: платье до колен с длинными рукавами и глухим воротом, жемчужные серьги и очки «кошачий глаз». – Не думаю, что мы покупаем книги, но мы принимаем их в дар.
– В дар? – изумляется Бланка. – Это первые издания в идеальном состоянии. Разве не видишь?
– Нет, не вижу. Извините. Я не очень разбираюсь в книгах, но я вам верю. Лучше позову коллегу. Эмилио вам поможет.
– Ты не разбираешься в книгах, но ты библиотекарь. Тогда как же ты получила эту работу? – допытывается Бланка.
– Эмилио! – зовет Ангустиас.
Бланка наклоняется, чтобы порыться в тележке. Когда она вновь появляется перед Ангустиас, то протягивает ей книгу, которая выглядит поновее, на этот раз с черно-белой фотографией обнаженного торса.
– Ой, – восклицает Ангустиас, потрясенная сочетанием книги и лососевого облака над головой Бланки.
– Так ты все еще одна? – спрашивает Бланка. – Слушай, у меня есть внук…
– Нет, я не одна, – быстро отвечает Ангустиас. – И посмотрите сюда. У меня перерыв. Эмилио! – кричит она. – Клиент!
– У нас не клиенты, а посетители, – объясняет Эмилио, перед тем как закрыть библиотеку. – И мы не коллеги. Я твой босс.
– Всего одно свидание, – умоляет Ангустиас.
– Это неуместно.
– Оно будет ненастоящим.
– М-м-м, нет.
– Пожа-а-луйста, – тянет Ангустиас тем тоном, каким обычно Фелиситас уговаривает ее взять напрокат какой-нибудь кровавый фильм ужасов. – Меня не смогут сосватать, если я несвободна. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
С полными надежды глазами Ангустиас подбегает к Эмилио, складывает ладони в молитвенном жесте и улыбается, когда оливково-зеленое облако над его головой начинает приобретать по краям нежно-розовый оттенок. Она понимает, что радоваться нехорошо. Розовый может превратиться в пурпурный, но она в отчаянии и у нее нет другого выхода.
Эмилио опускает взгляд на лежащую на стойке книгу. Его губы сжимаются в тонкую линию, но уголки чуть приподнимаются.
– Ну хорошо, – вздыхает он. – Одно свидание.