Находясь в коридоре больницы, Ольвидо жалеет, что не может дать Ангустиас какой-нибудь полезный совет по поводу здоровья Фелиситас. Она роется в мысленном каталоге домашних средств, составленном ею за годы заботы о матери и дочери. Липа с медом успокаивает горло, эвкалиптовое масло – головную боль, limpia[80] подойдет при боли душевной. Хотя все это бесполезно. Травму Фелиситас нельзя вылечить чаем, травами или молитвами – по крайней мере, она таких способов не знает. Да и как Ольвидо может помочь, если Фелиситас ее к себе не подпускает?
Как только Ангустиас выходит из отделения, Ольвидо устремляется из угла отгороженного занавеской закутка к койке Фелиситас.
– Я не ожидала, что так получится, – стыдливо произносит она. – Я действительно думала…
– В том-то и дело, – гневно прерывает ее Фелиситас. Она даже не понижает голос, несмотря на тонкую занавеску, отделявшую их от сестринского поста и остальных пациентов. – Ты все хорошенько обдумала, и тебе было все равно, что я могу пострадать.
Ольвидо несколько раз открывает и закрывает рот, пока не находит нужные слова:
– Мне было не все равно.
– Неправда. Тебя это не волновало, и теперь у меня болит рука, мама переживает, и нам, возможно, придется заплатить кучу денег, которых у нас нет. Разве не ты всегда беспокоишься о деньгах? Куда же делось твое беспокойство?
– Я бес…
– Уйди! – кричит Фелиситас, когда медсестра раздвигает занавески и спрашивает, все ли с ней в порядке. – Просто уйди! Оставь меня в покое! Уйди!
Ольвидо уходит. Все, что ей остается, это сжимать плечо дочери. Ангустиас все равно ничего не чувствует.
Проходя на обратном пути через зону ожидания, обе они не могут не обратить внимания на сидящих там людей. Они прижимаются друг к другу, утешают друг друга и подбадривают. Родители укачивают своих малышей, мужья и жены гладят друг друга по спине, дети держат родителей за руки и шепчут им, что все будет хорошо.
Наверное, это приятно, думают Ольвидо и Ангустиас. Тут в голове Ольвидо рождается мысль, которая наверняка не придет на ум ее дочери. Вот оно. Именно это ей и нужно.
Ольвидо улыбается и вслед за Ангустиас проходит через широкие двери отделения неотложной помощи. Она знает, что надо делать. Они возвращаются к Фелиситас, и тут ужас пронзает сердце Ольвидо, будто удар молнии. Внучка лежит перед ними с красным лицом и без сознания.
– Что с то… Фелиситас?! – Ангустиас задыхается, словно кто-то ударил ее в живот, и лихорадочно оглядывается по сторонам в поисках врача или медсестры, способных объяснить происходящее. – Что случилось с моим ребенком?!