В мае 1940 года двадцатитрехлетний офицер британских ВВС Вивиан Розуорн погиб в битве за Дюнкерк – самолет, в котором он был вторым пилотом, был сбит в небе над Бельгией. Вскоре после его смерти его командир, полковник Клод Хилтон Кит, обнаружил в его личных вещах незапечатанное письмо с указанием, что в случае его смерти оно должно быть переправлено его матери. Письмо произвело такое впечатление на нее и на всех, кому она его показывала, что через месяц она дала разрешение на его анонимную публикацию в «Таймс». Текст оказался настолько популярным, что вскоре был издан самостоятельно; за год было продано 500 тысяч экземпляров.

Вивиан Розуорн – своей матери

1940

Моя дорогая мама!

У меня нет мрачных предчувствий, но события развиваются стремительно, и я оставил предписание переправить это письмо по твоему адресу в случае, если я не вернусь из одного из боевых вылетов, которые нам предстоят в ближайшем будущем. Храни надежду в течение месяца после получения, но по окончании этого срока прими как должное, что я препоручил свои обязанности в надежные руки своих товарищей в Королевских воздушных силах, последовав примеру многих достойных ребят.

Прежде всего пусть тебе послужит утешением, что мой вклад в сражение был исключительно важным. Наши патрули над Северным морем обеспечивали безопасность морских путей, а в одном случае добытая нами информация послужила спасению жизней команды подбитого судна, направлявшегося со сменой к маяку. Как бы тяжело ни было тебе, знай, что меня разочаровало бы, если бы ты не попыталась принять этот поворот обстоятельств бесстрастно. Я приложил все усилия к выполнению своего долга. Ни от кого невозможно требовать большего; никто, называющий себя мужчиной, не может сделать меньшего.

Меня всегда восхищала твоя удивительная стойкость перед лицом постоянных испытаний; в этом смысле ты дала мне наилучшее образование и воспитание. Ты всегда держала спину прямо и никогда не теряла веру в лучшее будущее. Моя смерть не перечеркивает твои усилия. Напротив. Она означает, что твоя жертва по меньшей мере сравнима с моей. Те, кто служит Англии, не могут требовать от нее ничего взамен; было бы унизительно считать нашу родину всего лишь местом, где мы едим и спим.

‘МОЯ СМЕРТЬ НЕ ПЕРЕЧЕРКИВАЕТ ТВОИ УСИЛИЯ. НАПРОТИВ. ОНА ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ТВОЯ ЖЕРТВА ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ СРАВНИМА С МОЕЙ ’.

История полнится славными именами отдавших жизнь ради высокой цели; их жертвы позволили утвердиться Британской империи, принесшей меру свободы, правосудия и справедливости всем своим подданным, установившей и продолжающей укреплять уровень цивилизации, превосходящий все известные прежде. Наши дни принесли нам самый смертельный вызов христианству и всей цивилизации за все времена, и я почитаю за честь и удачу, что оказался в нужном возрасте и обладаю нужными познаниями, чтобы иметь возможность бросить себя в битву. Благодарить за это следует прежде всего тебя. Но труды твои еще не кончены. На домашнем фронте придется выстоять еще многие годы после победы в войне. Что бы ни говорили, я убежден, что в этой войне есть и хорошие стороны: каждому из нас она дает возможность принести все, чем он владеет, на алтарь своих принципов, подобно мученикам прошлого. Сколько бы мне ни осталось в жизни, в одном я уверен: я жил и умру истинным англичанином. В этом я не могу быть поколеблен ни на йоту, а ничто другое не имеет значения.

Не скорби обо мне; если ты в самом деле веришь в религию и все ей сопутствующее, то такая скорбь была бы ханжеством. Во мне нет страха смерти; только странное возбуждение… Не желаю себе иной судьбы. Вселенная бесконечна и безвременна, и жизнь одного человека в ней может быть оправдана только мерой его самопожертвования. Мы посланы в этот мир, чтобы развиться в личность, обрести черты, от нас неотделимые. Те же, что лишь едят, пьют, процветают и продолжают род, ничем не лучше животных, если все их существование протекает в спокойствии. Я уверен, что зло в мире существует нам в испытание; Создатель посылает его нам, чтобы проверить нас на прочность, ибо Он знает, в чем наше благо. Библия полна примеров, где легкий путь оказывается недопустимым исходя из принципов морали.

Мне повезло; я увидел всю нашу страну, узнал ее людей из всех слоев общества. Теперь, подвергшись испытанием войной, я могу считать свою личность вполне сформировавшейся. Несмотря на юный возраст, мое земное предназначение уже исполнено, и я готов к смерти. Лишь об одном я сожалею: что не смогу приносить тебе радость на закате твоих лет своим присутствием; но я знаю, что годы твоей старости будут мирными, и в это я внес непосредственный вклад, так что и в этом отношении жизнь моя не пропадет втуне.

Любящий тебя сын