Выдающиеся поэты – Райнер Мария Рильке и Марина Цветаева – никогда не встречались, а общались по переписке, причем всего восемь месяцев, однако их письма проникнуты подлинной близостью. Их познакомил общий друг, Борис Пастернак, в апреле 1926 года: Рильке отправил Цветаевой с первым письмом свои подписанные книги, на что Цветаева ответила: «Вы само воплощение поэзии». Прошло совсем немного времени, и он стал посылать ей свои свежие стихи, написанные специально для нее. Но их любви не суждено было расцвести в полную силу, так как 29 декабря того же года Рильке умер от лейкемии – он боролся с ней не первый год, о чем предупреждал Цветаеву. Два дня спустя после смерти Рильке она начала писать свое последнее письмо к нему, так и не отправленное. Оно было закончено через два месяца.

Марина Цветаева – Райнеру Марии Рильке

1926/7

Бельвю

31 декабря 1926 года – 8 февраля 1927 года.

Год кончается твоей смертью? Конец? Начало! Ты сам и есть Новый год. (Любимый, я знаю, ты читаешь это еще раньше, чем я пишу.) Я плачу, Райнер, ты льешься у меня из глаз!

Милый, теперь, когда ты умер, нет больше смерти (или нет жизни!). Что мне сказать? Тот городок в Савойе – когда? где? Райнер, а как же наше «гнездо»[22], для наших снов? Теперь, когда русский для тебя открытая книга, ты знаешь, как будет по-русски «гнездо» – «gnezdo». Ты теперь столько всего знаешь.

Не хочу перечитывать твое письмо, а не то захочу к тебе – туда – а я не смею этого желать. Ты знаешь, к чему ведет такое желанье.

Райнер, я всегда сознаю тебя за моим плечом.

Ты хотя бы думал обо мне? Да, конечно, думал.

Завтра Новый год, Райнер. 1927. Семь – твое любимое число. Ты родился в 1875 году (так в газете)? Пятьдесят один год?

Как же я безутешна!

‘ЛЮБИМЫЙ, ПРИХОДИ КО МНЕ ВО СНЕ ПОЧАЩЕ. ЖИВИ В МОИХ СНАХ ’.

Не сметь скорбеть! Сегодня в полночь я с тобой выпью (ты знаешь, как я чокаюсь – тихо-тихо!).

Любимый, приходи ко мне во сне почаще. Живи в моих снах. Теперь ты имеешь право желать и исполнять, что пожелаешь.

Мы с тобой никогда не верили в нашу здешнюю встречу, на земле, не больше, чем – в земную жизнь, разве нет? Ты – ушел первым (и хорошо!), и чтобы принять меня получше, у тебя теперь не комната, не дом, а целый пейзаж. Целую тебя… в губы? в висок? в лоб? Конечно, в губы, по-настоящему, как живого.

Любимый, люби меня сильнее и иначе, чем другие. Не сердись на меня. Ты должен привыкнуть ко мне, к такой, какая я есть. Что еще?

Нет, ты еще не далеко и не высоко, ты прямо здесь, кладешь голову мне на плечо. Ты всегда будешь неподалеку: никогда недосягаемо высоко.

Ты мой милый взрослый мальчик.

Райнер, пиши мне! (Глупая просьба?) С Новым годом и пусть тебя радует небесный пейзаж!

Марина

Райнер, ты еще здесь, на земле; сутки еще не прошли.