Английская писательница Вита Сэквилл-Уэст, родившаяся в 1892 году, вышла замуж за сэра Гарольда Николсона, и они прожили в браке сорок девять лет, до самой смерти Виты в 1962 году, притом что оба из них большую часть жизни имели гомосексуальные связи на стороне и не скрывали их друг от друга. В начале 1920-х у Виты начались самые яркие отношения в ее жизни, с Вирджинией Вулф, ведущей представительницей модернизма, чей гений породил такие классические романы, как «Миссис Дэллоуэй» и «Орландо», последний из которых был отчасти вдохновлен жизнью Виты. В январе 1926 года Вита с неохотой покинула Лондон, чтобы провести четыре долгих месяца с мужем, который в то время находился на дипломатической службе в Персии; двадцать первого числа, изнывая в поезде, она излила душу в письме своей любимой.

Вита Сэквилл-Уэст – Вирджинии Вулф

22 января 1926 года

Милан 21 января

Я вся одно сплошное желание Вирджинии. Я сочинила тебе ночью прекрасное письмо бессонными кошмарными часами, и все оно пропало: я просто по тебе скучаю, в довольно обычной отчаянной человеческой манере. Ты, со всеми твоими антитупыми письмами, никогда бы не написала фразу столь элементарную; возможно, ты бы ее даже не почувствовала. И однако, я полагаю, ты бы почувствовала малейший пробел. Но ты бы облачила его в столь изысканную фразу, что он бы слегка лишился реальности. Тогда как со мной все весьма прозаично: я скучаю по тебе даже больше, чем могла подумать; и я была готова хорошенько скучать по тебе. Так что это письмо просто стон боли. Это поразительно, как ты стала бесконечно важна для меня. Полагаю, ты привыкла, что люди говорят тебе такое. Черт тебя возьми, избалованное создание; я не добьюсь от тебя большей любви, выдавая себя вот так – Но дорогая же моя, я не могу быть умной и чопорной с тобой: я тебя слишком люблю для этого. Слишком верно. Ты не представляешь, какой чопорной я могу быть с теми, кого не люблю. Я возвела это в изящное искусство. Но ты разрушила мою оборону. И я не очень возмущаюсь.

Так или иначе, больше не буду тебя утомлять.

Мы снова тронулись, и поезд опять трясется. Мне придется писать на станциях – их, к счастью, много на Ломбардской равнине.

Венеция. Станций было много, но я не ожидала, что Восточный экспресс на них не останавливается. И вот, мы в Венеции всего на десять минут, – за это куцее время надо успеть что-то написать. Некогда даже купить итальянскую марку, так что придется посылать через Триест.

‘ЭТО ПИСЬМО ПРОСТО СТОН БОЛИ. ЭТО ПОРАЗИТЕЛЬНО, КАК ТЫ СТАЛА БЕСКОНЕЧНО ВАЖНА ДЛЯ МЕНЯ ’.

Водопады в Швейцарии напрочь замерзли переливчатыми ледяными занавесами, нависающими над скалой; так мило. А Италия вся укрыта снегом.

Мы снова трогаемся. Придется подождать до Триеста завтра утром. Пожалуйста, прости меня за такое жалкое письмо.

В.