Когда 1917 год подходил к концу, новозеландская писательница Кэтрин Мэнсфилд узнала, что больна туберкулезом. Эта болезнь шестью годами позже и явится причиной ее смерти в возрасте тридцати четырех лет. Она покинула свой дом в Англии, оставив там кошек Ати и Уингли, и жила попеременно во Франции и Швейцарии – отдыхала, писала, и пыталась вылечиться. В марте 1921 года она получила известие от Иды Бейкер, близкой подруги, ухаживавшей в ее отсутствие за домом, а ближе к концу жизни Мэнсфилд – и за ней самой. Уингли, которого считали пропавшим, нашелся. Мы приводим ответ Мэнсфилд. Несколькими днями позже она и в самом деле отправила письмо с предупреждением Элизабет Бибеско, даме, с которой ее муж завел роман. Сама же Бейкер вскорости прибыла во Францию с Уингли подмышкой – Ати к тому времени переселилась к пожилой соседке и, в полном соответствии с кошачьей природой, уезжать отказалась.

Кэтрин Мэнсфилд – Иде Бейкер

20 марта 1921 г.

Вилла «Изола Белла»,

Ментон,

Франция

Воскресенье

Д[орогая] И[да].

Твоя телеграмма с новостью про Уингли пришла вчера вечером. Я очень обрадовалась. Хотелось бы знать подробности, где его нашли, и в особенности как произошла встреча между ним и Ати. Завидую, что тебе выпало ее наблюдать – и надеюсь, что ты все запомнила и сможешь мне потом рассказать. Что он нашелся – огромное для меня счастье. Но встает вопрос – что же с ними теперь делать? Если бы не скорый отъезд в Швейцарию, я бы даже не колебалась. Но путешествия поездом, остановки в гостиницах и прочее – не будет ли это для них мучением? Мне кажется, для кошек важнее всего уютный дом; дом, вечно неизменный. Мне же ясно, что именно его в моей жизни никогда не будет. В то же время представлять, что их придется усыпить, – невыносимо! Но подумай, предположим, мы с тобой, оказавшись в Швейцарии, решим попробовать еще какое-то место. Или отправимся в плавание. Или… Столько возможностей! С Джеком кошек оставлять, разумеется, нельзя, а вечно таскать их за собой просто жестоко. Признаю, что никакого выхода я не вижу. Будь Ричард постарше, я попросила бы его. Пожалуй, на этом и оставлю. Но если ты, хорошенько подумав, придешь к выводу, что кочевая жизни будет им в тягость или тебе в обузу, – пусть усыпляют.

Элизабет Бибеско снова зашевелилась. Вчера – письмо, умоляет его «не поддаваться Кэтрин»: «Ты так долго и так благородно противостоял ей, не сдавайся же сейчас». А также: «Ты поклялся, что никому не позволишь встать на пути нашего счастья». Письмо ясно показывает, что они друг другу подходят превосходно; надеюсь, он продолжит в том же духе. По крайней мере, он этого хочет. «Как же я смогу существовать без твоих литературных советов». Пожалуй, напишу сама этой дурочке, скажу, что не собираюсь вставать на пути ее счастья, пусть делает что хочет, разве что только не спит с ним, пока он живет у меня в доме, – это было бы просто пошло. Сам он крутить романы никогда не прекратит; да и непонятно, с чего бы вдруг именно сейчас. Пусть уж наконец отнесется к одному из них серьезно и бросит меня. С каждым днем все больше хочется остаться одной.

[…]

Не забывай заботиться о себе. Надеюсь, мальчик твой поправляется.

Твоя Кэтрин