Летом 1960 года, через несколько лет после публикации своего главного романа «В дороге», писатель-битник Джек Керуак отправился из своего дома в городе Нортпорт, в штате Нью-Йорк, на запад, в Калифорнию, – собираясь провести несколько мирных месяцев в коттедже, принадлежавшем его другу, поэту Лоуренсу Ферлингетти, на берегу океана в поселке Биг-Сур. Там он надеялся хорошо отдохнуть, посвящая дни размышлениям; однако по прибытии Ферлингетти вручил Керуаку письмо от его матери, спешно посланное вдогонку. В нем она сообщала о смерти любимого кота по имени Тайк. Позже Керуак сравнивал это событие со смертью своего девятилетнего брата в 1926 году, когда ему самому было всего четыре года.
Габриэль-Анж Левек (миссис Керуак) – Джеку Керуаку
20 июля 1960 г.
Воскресенье, 20 июля 1960 г.
Дорогой сын,
Боюсь это письмо тебе не понравиться, потому что новости у меня сейчас грустные. Незнаю как тебе и сказать, но милый крепись. Мне самой сейчас погано. Детка моя Тайк умер. В субботу весь день был в порядке, здоровый, и я ночью смотрела телевизор ночное кино. И как раз в полвторого он начал рыгать и тошнить. Я к нему пришла и хотела помочь но безтолку. Он весь дрожал как будто замерз, я завернула его в одеялко и тогда он меня всю обтошнил тоже. И после этого все. Не стану даже говорить, как я и что со мной. Не спала «до света» все старалась его оживить, но не получилось. В четыре утра я поняла что он умер, и к шести хорошенько его обернула чистой простыней – а в семь вышла и выкопала ему могилку. В жизни не делала ничего жальче чем хоронить моего маленького Тайка, он был тоже человек как ты и я. Закопала его под жимолостью, в углу у забора. Немогу есть и пить. Все жду что он выйдет из двери в подвал и позовет меня Ма Мяу. Вся болею и знаешь что самое странное. Когда я его закапывала, все дрозды которых я зимою прикормила как будто знали что случилось. Не вру честное слово. Много много их, летали у меня над головой и чирикали, расселись на заборе и сидели час еще после того как Тайк упокоился – никогда этого не забуду – жаль не было у меня камеры но я знаю и Бог знает и все видел. Милый я знаю что тебе будет больно, но я не могла не сказать… Вся болею, не так как телом а сердцем… Немогу поверить и понять что Красавца моего нет – и что не увижу, как он выходит из своего домика и идет по зеленой травке…
‘В ЖИЗНИ НЕ ДЕЛАЛА НИЧЕГО ЖАЛЬЧЕ ЧЕМ ХОРОНИТЬ МОЕГО МАЛЕНЬКОГО ТАЙКА, ОН БЫЛ ТОЖЕ ЧЕЛОВЕК КАК ТЫ И Я ’.
PS. Надо мне домик его разобрать, немогу выходить и видеть как он стоит пустой – как сейчас. Милый пиши мне и не забывай себя. Молись Богу истинному.
Твоя старушка мать XXXXXX