В 1751 году журнал «Акушерство» напечатал странное письмо, вызвавшее немалое удивление. Адресованное в Королевское научное общество (старейшую академию наук в мире) и подписанное псевдонимом «Полуночная Мэри», оно подробнейшим образом описывало «кошачий орган», музыкальный инструмент, в котором источником звука являются живые орущие коты. На самом деле письмо было сатирическим, а под псевдонимом скрывался поэт Кристофер Смарт, родившийся в 1722 году. Поэт был также другом Сэмюэла Джонсона, а в свободное от написания поддельных писем время выступал на подмостках в роли «мисс Мэри Миднайт», нарядившись в женское платье. Впоследствии жизнь его приобрела определенно менее веселый характер – в 1757 году он был заключен в больницу для сумасшедших. Его лучшие стихи были написаны в те шесть лет, которые он там провел.

«Полуночная Мэри» – в Королевское научное общество

1751 г.

ГОСПОДА,

Нет нужды объяснять вам, обладающим безмерными знаниями и опытом, что в том виде, в котором кошачий орган применялся до сей поры, являлся он не чем иным, как обычным клавесином, в котором, однако, на месте струн и молоточков помещены коты разнообразных размеров, каждый в своем ящике, подобранные таким образом, чтобы голоса их покрывали каждую ноту в звукоряде, каковые голоса побуждаются из означенных животных посредством помещения в пазу их хвостов, должным образом подвергающихся сжатию в соответствии с усилиями, прилагаемыми пальцами органиста к клавишам. Данный инструмент, хотя и в несовершенном виде, неизменно приводил меня в восторг, особенно же при исполнении мелодий грандиозных или же жалобных. Восторг этот не убывал, а напротив, рос с каждой новой встречей. Наконец, я решительно затворилась от мира и провела в трудах семь лет кряду, употребив свое усердие исключительно к изучению возможных улучшений и добавлений, каковые наконец, будучи произведены в соответствии с мечтаниями моими, с упованием на милость вашу и представляю.

‘ЖИВОТНЫЕ ЭТИ ВО ВРЕМЯ СВОИХ АМУРОВ ЯВЛЯЮТСЯ НАИБОЛЕЕ МУЗЫКАЛЬНЫМИ ИЗ ВСЕХ ТВОРЕНИЙ БОЖИИХ ’.

Итак, во-первых, поскольку известно и бесспорно, что животные эти во время своих амуров являются наиболее музыкальными из всех творений Божиих, предписывается любому и каждому кошачьему органисту наибольшее внимание обращать на сроки их ухаживаний, особенно же если желательно представление исключительно важное или трогательное.

Во-вторых, так же широко известно, что наилучшие голоса проистекают от кастрации; потому и рекомендую я в верхнем регистре в любое время иметь не менее восьми скопцов. Здесь спешу уведомить вас о результатах эксперимента, мною недавно проведенного: обретя итальянского кота и английского, со всею серьезностью могу заявить, что после соответствующего вмешательства звучание моего компатриота сравнялось в утонченности, силе и гармоничности с пением иностранца; не сомневаюсь, что и многие иные даровитые англичане стали бы блистать не менее ярко, будучи обеспечены теми же преимуществами, что и итальянцы. Надеюсь, власти предержащие прислушаются к сему предложению; опыт этот, будучи распространенным широко, поможет сократить расходы на оперное искусство на многие тысячи фунтов!

В-третьих, касательно форте и пиано. Не премину сообщить вам, уважаемые, что мой орган устроен наподобие двойного клавесина; как оный имеет два ряда струн, так мой имеет два ряда котов, один представленный котами более мелкими, хвосты коих сжимаемы с меньшей силой – в самом деле, лишь при самом полном ходе механизма. Нижний же ряд, который я использую для игры форте, или громко, содержит приятное сообщество наикрупнейших кошачьих; их же хвосты возбуждаются посредством бронзовых игл, установленных для этой цели.

В-четвертых, о вибрато. В инструменте, прежде чем обратила я к нему свое внимание, наблюдала я огромный изъян, наполнявший сердце мое досадою, – отсутствие вибрато. Однако же с улучшениями моими инструмент производит впечатление исключительное. Между клавишами установила я тонкие проволочки изящнейшим образом, протянутые так, чтобы достигать каждого кошачьего горла, а на их оконечностях укрепила по перу, взятому от крапивника и обрезанному до четверти дюйма. Когда артисту приходит пора сделать руладу, он касается проволоки, которая в скорейшем времени вызывает в перьях щекотание, исторгая из глотки звуки наиболее журчащие, дрожащие, певучие, текучие, нежные и восторженные, какие только можно представить.

В-пятых, о стаккато, и о безупречном методе содержания четвероногих артистов в строгом повиновении.

Из наиболее непереносимых недостатков прежнего кошачьего органа был следующий: некоторые из кошек склонны были продолжать свой вопль и после того, как вверенная им нота почиталась законченной, запутывая мелодию и досаждая органисту. Счастливейшим образом мое изобретение сему полностью препятствует; в самом деле, скажу, что стаккато, из моего инструмента извлекаемое, отныне безупречно. Устроила я педаль, приводящую в верчение колесо, наподобие прялки; возбуждая ее ногой, я сообщаю движение нужному количеству зажимов, открываемых и закрываемых моей волей, что обхватывают подбородки котов. Стоит любому из них отклониться от партитуры, как я, подобно святому Дунстану, ущемляю его нос[8], понуждая таким образом к подобающему молчанию.

В-шестых, о необходимой подготовке котов для органа. В этом вопросе, как и во многих других, мои предшественники проявили непростительное безразличие; как бы то ни представлялось на взгляд неискушенный или же нетребовательный, усердие в таковом обладает важностью. Что касается питания, я нахожу, что наилучшими являются молоко, кашица, а также должным образом зажаренные рыба и мыши; но это для сопрано и теноров, что же до басов, то определенных успехов я добилась, кормя их говяжьей печенью, свиными потрохами и обрезками менее деликатного свойства. В отношении же упражнений физических умеренное мышкование в сочетании с участием в играх детей, особенно же с тасканием и валянием, от оных проистекающими, мню достаточным.

Господин Колльер в своем трактате о музыке утверждает, что несомненно может быть измыслен инструмент, издающий звуки столь ужасные, что вместо того, чтобы служить человечеству источником вдохновения, наполнит сердце каждого слушателя ужасом, будь он хоть самого храброго расположения. Вышеописанный инструмент вполне соответствует этому требованию; будучи настроенным должным образом, кошачий орган несравненно возвышен, но при желании может быть использован для извлечения воплей, нимало не уступающих крикам демонов, населяющих преисподнюю. Сколь же чудесно сие изобретение, в котором ужас и восторг, утонченность и польза наилучшим образом сочетаются! Которое гармонией своей способно даже святую Цецилию[9] в небесных сферах заставить остановиться, заслушавшись, но вместе с тем, измененное должным образом, обратит в бегство даже и дьявола in propria persona![10]

Засим остаюсь,

с совершеннейшим к вам почтением,

Полуночная М.