Американский писатель Шервуд Андерсон родился в городе Камден, штат Огайо, в 1876 году, и юные годы провел, занимаясь физическим трудом, а его карьера в рекламном агентстве, едва начавшись, была прервана нервным расстройством. В конце концов ему удалось начать поддерживать себя и семью тем, что приносило ему наибольшую радость, – сочинением, и теперь он больше всего известен как автор сборника рассказов «Уайнсбург, Огайо», вышедшего в 1919 году, и романа «Мрачный смех» 1925 года. В декабре 1926 года Андерсон с женой Элизабет и двумя детьми, Джоном и Мими, отплыли на пароходе «Президент Теодор Рузвельт» в Европу – проводить детей на учебу во Францию. В апреле следующего года, вскорости после того как Андерсон вернулся домой, он написал сыну, который обучался в Париже живописи.
Хутор Рипшин, Вирджиния
Дорогой Джон!
В дополнение к моему вчерашнему письму.
Касательно живописи. Не бросайся сломя голову за чем-то только потому, что это современное – последняя мода.
Чаще ходи в Лувр и подольше задерживайся перед Рембрандтами, перед Делакруа.
Учись рисовать. Постарайся сделать руку настолько бездумно послушной, что она сама станет переносить на бумагу все, что ты чувствуешь, без твоей команды.
Тогда можно начинать размышлять о том, что ты видишь перед собой.
Рисуй то, что наполнено для тебя каким-то смыслом. Вот яблоко – что оно значит?
Собственно объект не так важен. Все дело в том, что́ он заставляет тебя чувствовать, что́ он означает именно для тебя.
Миска репы может стать шедевром.
Рисуй, рисуй – сотни набросков.
Старайся оставаться скромным. Ловкость – конец всему. Смысл искусства не в изготовлении картин на продажу. Он в том, чтобы спастись.
Той ясности, которую мне удалось обрести в жизни, я обязан своими долгими отношениями со словом.
Глупцы, которые пишут обо мне статьи, полагают, что как-то раз, проснувшись утром, я внезапно решил стать писателем и выпускать шедевры.
В литературе, как и в живописи, нет никакого особого пути. Я непрерывно писал в течение пятнадцати лет, прежде чем произвел что-то стоящее.
Уже много дней, недель, месяцев, как у меня это больше не выходит.
Ты видел меня этой зимой в Париже. Я был полностью выжат. Время от времени приходится переживать такие периоды.
И секрет, разумеется, в том, чтобы разбудить себя. Большинство людей всю жизнь проводят в спячке. Смысл быть художником в том, чтобы жить.
Что касается того, о чем ты писал в прошлом письме. Я сказал тебе: «Никогда не делай того, за что тебе было бы передо мной стыдно».
Это неправда.
На меня нельзя равняться. Не делай ничего, за что тебе было бы стыдно перед пустым листом бумаги – или же перед натянутым холстом.
Богом тебе должны стать твои материалы.
И о цвете. Осторожнее. Как можно чаще бывай на воздухе. Вместо художественных магазинов – палитр других людей – рассматривай стены домов в разную погоду и разное время дня. Учись у простых вещей – у красного яблока на серой ткани.
Деревья – деревья на холмах. Я так мало знаю. Мне кажется, что, если бы я хотел понять цвет, я прежде всего старался бы разделить то, что вижу. Вот передо мной вспаханное поле, за ним – луг, засохшие кукурузные стебли желтыми полосами, обгорелые пни – иногда черные, как будто заглядываешь в чернильницу, иногда почти синие.
Природа составляет композицию.
Смотришь на такое и думаешь – как получился этот цвет? Мне случалось ходить по небольшому участку земли после того, как я наблюдал его издали, – пытаясь понять, откуда взялся увиденный мной цвет.
Свет имеет огромное значение.
Не думай, что когда-нибудь придешь к цели. Поиск бесконечен.
Я пишу тебе, как будто ты уже взрослый человек. Что ж, не скрою, что от тебя я ожидаю многого.
Но речь не о твоем успехе. Я вижу в тебе возможность порядочного отношения к другим людям и к работе. Это само по себе сделает из тебя человека.