Росс, намереваясь собрать свой чемодан, открыл дверь кладовки и увидел перед собой одежду Джилл – она во всей своей многоцветной красоте спокойно оставалась на своих вешалках.

Он уставился на ее вещи, думая, умерла ли она.

Нет!

Как бы ужасна ни была эта мысль, он не мог не признать, что такая вероятность существует, и, хотя мосты за его решением вернуться в Магдалену уже горели, увидев ее одежду, Росс почувствовал, как пламя раздулось до невероятных размеров. Он быстро достал чемодан, взял пару рубашек из кладовки и прихватил носки и нижнее белье из комода.

Он сказал Дейву, что у него есть план, и не соврал. Однако, несмотря на свою внешнюю браваду, Росс не был уверен, что сумеет его осуществить. Он даже сомневался, сработает ли его задумка, но идея, лежавшая в ее основе, была вполне здравой, и тот факт, что он использует могущество монстра против него самого, пробуждал в нем какое-то чувство удовлетворенности. Карма была штукой продажной.

Даже если ее и вовсе не существовало.

Он подумал о Лите, которая лежит без сознания в больнице в Нью-Мексико, и эта мысль заставила его двигаться быстрее.

«Ты ее трахал?»

Вопрос Дейва больно задел его. Он ответил честно – секса у него с кузиной не было, – но отрицать, что он не думал об этом, он не мог, и это знание вселяло в него чувство вины и отвращение к себе самому.

Хотя он был абсолютно уверен, что эти мысли не пришли бы к нему, если бы на их головы не свалилось с небес это существо.

Росс попытался поточнее вспомнить, что он видел в рождественский вечер, когда это существо пролетало над ранчо, попытался реконструировать у себя в голове то чувство, что он испытал тогда, но с тех пор столько всего случилось, что его воспоминания и отношение к происходящему перемешались. Хотя он не мог с уверенностью сказать, как выглядел ангел, когда был жив, он ясно видел того в сарае, свернувшегося в форму плода, гниющее и разлагающееся мясо, его жуткое лицо, исполненное абсолютной злобы, и он снова ощутил на себе его силу, нахлынувшую тогда, заставившую поверить, что перед ним и вправду лежит ангел.

Это существо повлияло на него тогда, и последствия того влияния не просто преследовали его, но и распространялись, передавались тем, к кому он прикасался, и теперь он понял, что единственный способ положить этому конец состоит в том, чтобы раз и навсегда уничтожить монстра. Росс пытался дозвониться в офис шерифа округа Кочис, чтобы узнать, были ли предприняты какие-то меры в этом направлении, пытался дозвониться в католическую епархию в Тусоне, чтобы узнать, где находится отец Рамос, предпринимают ли они какие-то меры, но оба его запроса ни к чему не привели. Насколько он мог понять, офис шерифа никого в Магдалену не посылал, а отец Рамос оказался для церкви нежелательной персоной.

Желая раздобыть какие-либо сведения из надежного источника, он узнал у Дейва номер телефона Придурка, а ответив на звонок, мастер на все руки сообщил Россу, что он собирает вещи и вот-вот уедет.

– У меня здесь больше нет дел, – сказал он. – Уезжаю.

– А что случилось? – спросил Росс, чувствуя, как опускается его желудок.

– Проще сказать, чего не случилось.

– Я имею в виду, почему ты решил уехать именно сейчас.

– Мое золото превратилось в говно. – Его голос зазвучал громче. – Мое золото превратилось в дерьмо. Все самородки, что я откопал, стали теперь кусочками вонючего собачьего дерьма.

– Я возвращаюсь, – сказал ему Росс.

– Нет-нет. Не делай этого. – Он услышал озабоченность в голосе Макданиэлса.

– Я собираюсь избавиться от него.

– От ангела?

– Да.

– Другие уже пытались, – сказал Макданиэлс. – Но оно защищает себя. Все, кто попытался его убить, умерли той или иной смертью. – Он помолчал. – И у тебя ничего не получится.

– Ты его видел?

– О да. Я ходил туда на днях с Геком. Он был снайпером в Ираке, а его жену Ганну в саду атаковало что-то, и он решил сделать то, что собираешься ты: отрезать ему голову. Мы отправились на ранчо Холта, но дорога вся в рытвинах и, я думаю, заминирована, и тогда мы попытались добраться туда с востока, по земле Шела Дилсона – семья Шела уже уехала приблизительно в то же время, что и ты, – и мы его нашли, этого ангела. Он теперь стал крупнее и уже не в сарае Холта, лежит просто под открытым небом, и мы его видели. – Макданиэлс перевел дыхание. – Он… другой стал. Превратился во что-то иное, во что-то новое.

Росс вспомнил картины Джилл.

– Типа яйца? – спросил он.

– Да. И я думаю, он готов вылупиться.

– Ты сказал, что твой друг снайпер. Он что – промахнулся?

– Он даже и попытки стрелять не сделал. Страшновато было. Мы просто оттуда слиняли. Но Холт там был. Мы его видели. Он и куча сторожей. Они охраняли этого в яйце, чтобы с ним чего не случилось, пока он не вылупится.

– Я еду, – сказал Росс.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Ты так уверен в себе, будто знаешь что-то такое, что нам не известно.

– У меня есть план, – признался Росс.

Макданиэлс помолчал секунду.

– А тебе помощник не понадобится?

– Конечно, помощник не помешал бы. Но я не хочу, чтобы ты думал, будто я обманом втянул тебя в…

– Никуда ты меня не втягиваешь. Здесь мой дом. Я не хочу из него уезжать. А уехать я собирался только потому, что не видел выхода. Но если у тебя есть план, то я остаюсь. Мы должны остановить этого сукина сына, пока еще есть шанс, пока он не вылупился.

– Вот и я так решил.

– Сколько тебе времени нужно, чтобы добраться?

– Я приеду завтра.

– А ты где?

– В Сан-Диего.

– Черт возьми, я бы за шесть часов доехал.

Росс улыбнулся.

– Мне еще нужно заехать кое-куда. Буду утром.

– Давай, постарайся, чем раньше, тем лучше, – сказал Макданиэлс.

На работе Росс сказал, что приболел, и, к счастью, впереди были два выходных, так что в его распоряжении оказался целый уик-энд. Со стороны Росса было не слишком благоразумно сказываться больным в первую неделю работы, в особенности с учетом предстоящих увольнений, но если он приедет к понедельнику, то наверняка сможет выдать свое отсутствие за законную болезнь. Поскольку он был здоровым парнем и болел крайне редко, а то и вообще не болел, его отсутствие будет единственным на долгое время вперед, а спустя несколько месяцев хорошей работы все сомнения, которые могли возникнуть в связи с нынешним отклонением от нормы, будут забыты.

Росс оставил записку для Джилл на тот случай, если она вернется. Он не надеялся на ее возвращение, но на всякий случай сообщал, куда едет, и просил ее остаться в Сан-Диего.

До Финикса Росс добрался около полуночи, пообедать ему не удалось, а потому он был голоден как волк, но прежде чем поесть, Росс подъехал к дому брата и остановился на подъездной дорожке рядом с арендованной «Акурой» Рика. Может быть, ему следовало позвонить, прежде чем ехать, но звонок непременно повлек бы за собой споры и переговоры, и Росс счел, что лучше будет просто приехать и поговорить с братом, глядя ему в глаза.

Он нажал кнопку звонка в надежде, что дверь откроет Рик, а не его жена. Ему повезло.

– Привет, – поздоровался Росс, когда брат открыл дверь.

Рик с удивлением посмотрел на гостя.

– Ты чего тут делаешь?

– Нам нужно поговорить.

– О чем? – Рик остался стоять в дверях, опасаясь, что Росс попытается пройти в дом.

– Как отец?

– Он дома. Идет на поправку, я думаю. Мама вчера упала. Зацепилась обо что-то в гараже и сломала ногу.

– Господи боже! Почему же никто не позвонил мне?

Рик пожал плечами, и Россу захотелось его ударить, но он знал, что вины брата тут нет. А если он и виноват, то лишь косвенно.

Росс решил придерживаться своего сценария.

– Слушай, мне нужно поговорить с Кевином.

Рик тут же почувствовал, что что-то не так.

– С Кевином? Зачем?

– Мне нужно спросить у него кое-что. Где он?

– Я дам тебе номер его телефона, но я не могу…

– Давай, – сказал Росс. – Называй номер.

Он уже держал телефон в руке и набирал номер, продиктованный ему братом, после чего сразу же отошел от двери и направился к своей машине, оставив Рика стоять у двери в недоумении.

– Что ты?..

Росс захлопнул дверь машины, не давая брату возможности продолжить разговор, завел двигатель, включил заднюю передачу, сдал назад, выехал на дорогу и, делая вид, что уезжает, проехал полквартала, остановился и позвонил племяннику в надежде, что тот ответит.

Кевин ответил.

– Кевин, – сказал Росс. – Это твой дядя – Росс.

– Привет, – настороженно ответил парень.

Росс не хотел сразу брать быка за рога.

– Спасибо, что убедил отца сообщить мне про дедушку. Я ценю твой поступок.

– Да, я подумал, что они поступают с тобой несправедливо. Слышал бы ты, что они говорят у тебя за спиной.

– Я знаю. Знаю. И, как я уже сказал, благодарен тебе. Но я вот подумал – может, встретимся? Мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– Можешь сказать и так.

– Я хотел бы поговорить с глазу на глаз. Я мог бы прямо сейчас приехать, если у тебя найдется минутка. Ты где живешь?

Настороженность вернулась к Кевину.

– А о чем речь?

– Мне бы не хотелось говорить об этом по телефону.

Росс был готов разыграть свое козырную карту и напомнить Кевину, что это он заплатил за него залог в Остине, он купил билет на самолет его отцу в Техас и взял на себя немалую часть расходов на оплату юристу, который отмазывал его от обвинения в поджоге. Но Кевин, вероятно, и сам думал о том же, и потому сказал:

– Ладно, пиши, куда ехать.

Росс порылся в бардачке, нашел ручку и записал адрес племянника на обратной стороне карты «Автоклуба».

– Я буду через пятнадцать минут, – сказал он.

Росс приехал через десять.

Росс старался не осуждать то, что видит, но, подъехав к комплексу зданий, в одном из которых жил его племянник, он отметил мусор на асфальте, разломанные перевернутые стулья и нечто, напоминающее газон. Росс подумал, что, если у него когда-нибудь будет сын, он ни за что не позволит ему жить в таком месте, – увиденное напоминало свалку. Росс запер машину, подошел к квартире А, которая, к его радости, оказалась на первом этаже, и постучал в дверь.

Выждав пару минут, он постучал еще раз.

Наконец дверь открылась. И Росс увидел Кевина: глаза полузакрыты, на лице полуулыбка.

– Дядь! Как делишки, старина?

Когда Росс видел племянника в последний раз, у того были короткие волосы ежиком, выкрашенные в неестественный блондинистый цвет. Теперь волосы стали длинным и путаными и вернулись к своему естественному каштановому цвету. Как и всегда, на племяннике были выцветшие джинсы и драная футболка. За спиной Кевина на диване сидел грязный парень приблизительно возраста Кевина и что-то набирал на телефоне. В квартире так невыносимо пахло марихуаной, что даже освежители воздуха, стоявшие на всех более или менее ровных поверхностях, были бессильны.

– Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз, – сказал он племяннику.

– За меня можете не волноваться, – сказал сотоварищ племянника по комнате. – Все, что вы скажете ему, можете говорить в моем присутствии. Я не возражаю.

Игнорируя этого типа, Росс ухватил Кевина за руку и, вытащив за дверь, закрыл ее. Сделал глубокий вдох. Оказавшись перед Кевином и перед необходимостью объяснения, он не знал, с чего начать.

– Мне нужна от тебя одна услуга.

– Как скажешь, старина, как скажешь.

Росс решил больше не тянуть.

– Мне нужно, чтобы ты устроил для меня поджог.

Кевин отпрянул и подозрительно посмотрел на Росса.

– Это что – тест? Тебя мой отец подослал?

– Нет, без дураков. И я абсолютно серьезен.

Что-то в голосе Росса, вероятно, свидетельствовало о том, что он не шутит, поэтому Кевин перестал возражать и, прищурившись, посмотрел на Росса.

– Что происходит? – настороженно спросил он.

– Звучит так, как будто я спятил, – сказал Росс. – Но отнесись ко мне с пониманием. Выслушай меня.

Росс начал с самого начала, со своего переезда в Магдалену на ранчо кузины. Потом описал случившееся на новогодней вечеринке, потом, постепенно наращивая странности, происходившие в городке и ближайшем его пригороде, в конечном счете рассказал о своей поездке на ранчо, где он и видел тело существа, лежащее в сарае. Многое он опустил, но одно подчеркнул: то, как присутствие этого существа меняло судьбы жителей от хорошего к плохому и наоборот.

– Люди находили золото и выигрывали в лотерею, или у них исчезали дети, которых потом находили мертвыми. На ранчо Дэвида и Литы дела шли неплохо, но вдруг куры у них перестали нестись, а пчелы перестали делать мед. У Дейва были прекрасные отношения с родителями и ему требовались деньги на развитие фермы – и вот оба родителя погибли, оставив ему крупное наследство.

– В новостях я ничего об этом не слышал.

– И не услышишь. Это часть той же истории, но… – Росс изо всех сил пытался переложить на слова то, что он пытался донести до племянника. – Ты знаешь, я больше года был без работы, и никакой перспективы устроиться куда-либо у меня не было. Деньги у меня кончились. Я уже думал просто бросить мой кондоминиум, потому что у меня не было денег платить за него. И тут вдруг кто-то его купил. И неожиданно я получил десятки предложений о работе.

Почему я тебе это рассказываю – я хочу, чтобы ты помог мне сжечь это существо. Я хочу, чтобы оно было уничтожено. И отнесись к этому без обиды, но ты был заядлый поджигатель. Поэтому тебя и поймали. Хотя ты и не смог ничего толком сжечь. Но от тюрьмы ты спасся только потому, что тебя обвиняли всего лишь в попытке поджога. А если бы эта попытка тебе удалась, то ты, наверное, до сих пор досиживал бы срок.

Но я надеюсь на то, что удача улыбнется тебе в этот раз, когда ты поедешь со мной в Магдалену и станешь великим поджигателем. Ты будешь точно знать, что делать и как его поджечь, а когда ты закончишь, от него не останется ничего, кроме праха. Но даже если этого не случится, ты все же единственный известный мне человек, кто знает толк в пожарах. А в сегодняшней ситуации я не вижу другого способа вернуться к нормальному ходу вещей. Его подстрелили в небе, он был мертв, как камень, но начал влиять на все, что было вокруг него, а теперь вокруг него явно сформировался некий кокон, чтобы защищать его в процессе трансформации во что-то иное. Он словно гусеница, превращающаяся в бабочку. Нам нужно покончить с ним, прежде чем он станет тем, чем становится. Мы должны уничтожить его раз и навсегда.

– Не понимаю, почему я должен верить в это, – сказал Кевин. – Но ты самый откровенный и честный чувак, каких я знаю. Ты заплатил за меня залог и приходил на помощь, когда я в этом нуждался, так что у меня должок перед тобой.

Росс натянуто улыбнулся.

– Да, племянничек, должок.

– Хочешь по чесноку? Я не думаю, что мы найдем то, что, по твоим словам, мы там должны найти. Но я поеду с тобой – проверить. И если выяснится, что тебе так надо… я сожгу для тебя что-нибудь.

Россу не понравилось, как это сказал его племянник. Не слова, а тон, какими эти слова были сказаны, и он забеспокоился – не толкает ли он Кевина на дурную тропу, как человек, который дает алкоголику первую рюмку после долгого воздержания. Но Кевин был ему нужен, и другого решения проблемы, которое имело хотя бы малейший шанс на успех, он не нашел.

– Я выезжаю завтра утром. Успеешь собраться к шести? Ты ведь не работаешь – и с утра никуда не спешишь?

– Не, старина, никуда не нужно спешить. Но шесть часов – не рановато ли?

– Я надеюсь, что не поздновато.

Кевин кивнул.

– Хорошо. Я в деле. Ты за мной заедешь?

– Конечно.

На секунду Кевин задумался.

– Мне, вероятно, понадобится кое-что, если мы собираемся сделать то, о чем ты говоришь.

– Тебя отвезти?

– Нет, все в порядке. У меня еще два-три других… поручения, которые я должен выполнить. – Он таинственно улыбнулся, и у Росса возникло ощущение, что он не хочет знать, что это за «поручения». – До встречи утром. Я буду ждать тебя здесь.

– Тебе что-нибудь нужно? – уточнил Росс. – Спички там или что-то в этом роде.

Кевин рассмеялся.

– Не беспокойся. Я обо всем позабочусь.

«Кажется, ничего глупее в своей жизни я не делал», – думал Росс, выезжая из района, в котором жил его племянник, в места более приятные, где можно найти достойный хостел и заночевать. Но, по крайней мере, Росс делал что-то, и от одной этой мысли ему становилось легче на душе. Кто это сказал: «Чтобы победило зло, достаточно того, чтобы добро бездействовало»? Росс уже это прошел, и если выяснится, что у него ничего не выйдет, то он хотя бы не сидел сложа руки.

В мотеле Росс в сотый раз пытался дозвониться до Джилл, но ничего, кроме знакомого сигнала «занято», не услышал. Он позвонил в арендованный ими дом в Сан-Диего, но и там никто не ответил, а мать Джилл не стала с ним говорить и сбросила звонок.

Позже Росс позвонил Макданиэлсу, не будучи уверен, что тот ответит и что тот еще в Магдалене…

Не будучи уверен, что тот еще жив

…но мастер на все руки ответил после первого гудка, он словно ждал звонка. Росс облегченно вздохнул. Он рассказал Макданиэлсу, что приедет утром со своим племянником Кевином – специалистом по пожарам и поджогам.

– Мы собираемся сжечь этого ублюдка, а после развеем пепел по ветру. Не останется ни молекулы, он даже мухе не навредит.

Макданиэлса это не убедило.

– Ранчо Камерона охраняется. Вы туда не проберетесь. К тому же ты и впрямь думаешь, что ангел не прознает о твоем приезде и планах? Может, он уже в курсе.

– Я доверяю моему племяннику, – сказал Росс. – К тому же я уже был в коптильне. Хорхе сам открыл дверь и показал нам эту тварь. Я думаю… думаю, ангел рассчитывает на то, что сможет влиять на тех, кто к нему приближается. Или контролировать, подавлять тех, кто вступает с ним в контакт.

– Ну и как ты сможешь это предотвратить?

– С помощью ненависти, – сказал Росс. – Она будет вести меня.

– Ну, что касается ненависти, то ее вокруг хватает.

Росс промолчал. Он занервничал. Вопросы Макданиэлса были кстати. Он не хотел этого признавать, но почти ни одно из озвученных замечаний не пришло ему в голову, и теперь он раздумывал над тем, что еще ускользнуло от его внимания. Росс был плохо подготовлен, он не все просчитал, что совсем не отвечало его характеру. Он был одержим логикой, любил все спланировать и прощупать все детали. Обычно, наткнувшись на какую-нибудь идею, Росс не кидался претворять ее в жизнь.

Возможно, монстр знал о его приезде.

И теперь играл с ним.

– Твой друг еще не уехал? – спросил Росс. – Я говорю о снайпере.

– Насколько я знаю – нет, не уехал.

– Может быть, он нам понадобится. Как по-твоему – он согласится нам помочь?

Макданиэлс задумался.

– Откровенно говоря, не знаю. Мы уже собирались застрелить эту тварь. Но когда оказались там и увидели его, то испугались. Не могу быть уверенным, что это не повторится.

– Как ты думаешь, тебе удастся уговорить его попробовать еще раз?

– Я поговорю с ним. Попытка не пытка.

– Да, – согласился Росс.

По его подсчетам, если он будет ехать на предельно допустимой скорости, выехав на дорогу к Магдалене, то они с Кевином доберутся до места в девять или девять тридцать, в десять – это уже крайний случай. Он договорился с Макданиэлсом о встрече в баре в центре городка, если это будет безопасно, а если нет, то на окраине, на обочине дороги. Подъехав к бару, Макданиэлс сам все решит.

Росс отключился, чувствуя в себе большую неуверенность, чем до разговора. То, что представлялось ему хорошим планом, теперь больше походило на бестолковость «Аве Марии», и он пожалел, что у него не хватило времени продумать детали. Но он думал о Джилл, думал о Лите, о своей тетушке Кейт и обо всех остальных, чьи невинные жизни были прерваны или искалечены этим монстром, и он знал, что должен действовать.

Что там сказал ему Макданиэлс?

«Я думаю, он готов вылупиться».

Если он протянет еще какое-то время, то, возможно, будет слишком поздно, и перед его мысленным взором предстала последняя картина Джилл: страшный демон стоит среди дымящихся руин Магдалены.

Росс почти не спал и решил выехать раньше запланированного времени. Он позвонил Кевину в половине пятого, чтобы разбудить его. Но оказалось, что Кевин уже не спит и у него есть для этого какие-то свои причины, и Росс подобрал его в начале шестого утра. Они уложили в багажник три коробки с каким-то таинственным содержимым, перехватили кофе и пышки в, вероятно, последней из существующих на земле пышечных «У Уитчелла»[68] и поспешили по хайвею на юг.

Поневоле Кевин оказался слушателем, и по пути Росс продолжил свой рассказ, добавив новых подробностей. У него было несколько часов, чтобы описать свой план, и хотя он понимал, что задуманное звучит как нечто невероятное, у него не создалось впечатления, что его племянник считает услышанное фантазией. Может быть, Кевин и не верил всему, но в задумке Росса было немало подробностей и специфики, которые казались вполне выполнимыми.

Или же Кевин сам начал чувствовать что-то.

Асфальт под колесами сменился грунтовкой, и впереди, у горизонта, они уже начали видеть вершины гор, подпиравших город с юга. Теперь, почти в конце пути, Росс почувствовал, как крутит желудок. Он никогда в жизни так не боялся. Это не было похоже на мимолетный испуг киношных пугалок или на напряжение человека, который входит в темный дом, не зная, есть ли там кто-то. Нет, это скорее был страх приговоренного, подходящего к виселице, непоколебимая уверенность, что случится что-то ужасное и ничто не сможет это остановить.

Машина заехала на возвышенность, и теперь стала отчетливо видна гора, похожая на печную трубу – та, что с буквой «М». Город внизу купался в солнце, и если бы Росс не знал того, что там происходит, то все показалось бы ему абсолютно нормальным. Но Росс жил здесь прежде и видел тени там, где их не должно было быть, большие участки земли, которые выглядели так, будто приходили в себя после пожара.

«Что же это за существо такое? – спрашивал он себя в сотый раз. – Где оно жило? Есть ли у него логово? Чем оно кормилось? И почему его не заметили прежде?» Столько вопросов еще на нашли ответов, вопросов, на которые, вероятно, ответов не будет никогда. Рациональное мышление Росса восставало против неразгаданного хаоса происходящего.

Он придерживался той точки зрения, что это существо древнего происхождения, что оно много веков жило на земле, может быть, тысячу лет. Ему пришло в голову, что удача, вероятно, отвернулась от монстра, когда тот случайно попал под салют праздничных пуль, а некое подобие волнового эффекта, ставшего следствием его падения на землю, после того как судьба изменила ему, стало влиять на судьбу всех вокруг него.

Росс не удивился бы, увидев другие такие же существа над городом – родню первого в ожидании окончания метаморфоза, – но небеса, на которые он поглядывал, подъезжая к городу, были пугающе чисты – ни птиц, ни облаков, только бесконечная бледная голубизна.

Сидевший рядом с ним на пассажирском сиденье Кевин, казалось, начал нервничать.

– Старина, не возражаешь, если я курну одну?

– Нет, – сказал Росс. – Категорически. Не делай этого. Мне нужно, чтобы у тебя была ясная голова. – Он с любопытством посмотрел на племянника. – Ты не чувствуешь, случайно, каких-то изменений в себе? – спросил он. – Например, тебя не посетили какие-нибудь блестящие идеи относительно того, как это сделать?

Кевин натянуто улыбнулся.

– Пока нет.

Машина продолжала мчаться к городу.

Когда они добрались до городской окраины, Росс сбросил скорость и огляделся – не изменилось ли чего. Макданиэлса он не увидел – это могло быть хорошим и плохим знаком, – и, чувствуя усталость, Росс проехал мимо разрушенного кирпичного здания. В этом месте они подобрали отца Рамоса, уезжая из Магдалены. Улица, где располагалась горстка крохотных магдаленских магазинчиков, была пуста.

Нет, не совсем. Посреди улицы стояла маленькая девочка, вся в грязи, на ней было драное платьице, какие носили старушки, и помятая желтая блузочка в засохших пятнах крови. Росс мгновенно узнал ее, и кожа на его шее сзади пошла мурашками. Это была девочка с фермерского рынка, дочка женщины, продававшей грибы. Он оглядел улицу в поисках матери девочки, но той нигде не было.

Не спуская глаз с девочки, которая ни на дюйм не сдвинулась со своего места, Росс осторожно подъехал к бару, остановился за единственной другой машиной, стоявшей здесь, – помятым красным пикапом Макданиэлса.

Дверь в бар оставалась закрытой.

– Не нравится мне это, – пробормотал он.

Кевин молчал. Какие бы сомнения ни одолевали его племянника, Росс не сомневался, что они умножились, когда тот оказался во всеподавляющем ощущении страха, которое ощутимо окутало брошенный городок. Кевин тоже смотрел на маленькую девочку. Тот факт, что он не предлагал помочь ей или подойти и узнать, что с ней случилось, явно указывал на то, что в него, как и в Росса, вид девочки вселял ужас.

Росс снова нажал кнопку гудка, потом отстегнул ремень безопасности.

– Подожди здесь, – сказал он племяннику. – Пойду проверю. Если тут что-то случится, жми на гудок, я тут же выйду.

– У тебя пистолет есть или что-нибудь? – нервно спросил Кевин.

У Росса не было никакого оружия. По правде говоря, ему даже мысли такой не пришло в голову, хотя он и не мог сказать, что это такое: следствие его собственной глупости или воздействие демона; возможно, он так никогда и не узнает этого.

– Нет, нету, – сказал он. – Но ты дай гудок, и я вернусь.

Когда он выходил из машины, его руки дрожали, а колени подгибались. Он обошел машину спереди, направляясь к закрытой двери маленького дома, сделал глубокий вдох и распахнул ее.

Внутри стояла темнота, но Росс все равно вошел.

Мастер на все руки сидел в баре в одиночестве, пил пиво, а перед ним на столе лежала винтовка.

– Полагаю, это ты, напарник, – сказал он, не поворачиваясь.

– Это я, – ответил Росс.

Макданиэлс повернулся, не вставая.

– Я думал, что ты – Гек. Немного раньше приехал, да?

– Мы рано выехали. – Он сел рядом с Макданиэлсом. – Значит, твой друг придет?

– Видел его вчера вечером. Он сказал, что придет. – Мастер на все руки пожал плечами. – Времена такие настали, что ни в чем нельзя быть уверенным. – Рос не мог с уверенностью сказать, пьян ли Макданиэлс или нет, но, несмотря на раннее время, он тоже был не прочь выпить пивка. Или чего покрепче.

С улицы донесся звук автомобильного гудка – первый, второй, третий.

Не оглядываясь, идет ли за ним Макданиэлс, Росс бросился на улицу.

Девочка с фермерского рынка шла посередине улицы в их направлении и распевала на ходу.

– Жопоход суесос! Грязный кремпай!

Кевин вышел из машины у водительской двери, держась одной рукой за баранку, готовый еще раз нажать кнопку гудка. Он не стал это делать, увидев Росса.

– Она только что сошла с прежнего места и двинулась сюда, напевая эту чушь.

– Жопоход суесос! Грязный кремпай!

Девочка встретилась взглядом с Россом и воинственно выставила вперед подбородок.

– Где твоя мать? – спросил Росс.

Она почти подошла к машине. Он не знал, что делать, просто встал перед ней, препятствуя ее дальнейшему продвижению.

– Стой, – сказал он. Она была всего в нескольких футах от него.

– Жопоход суесос! Грязный кремпай! – Она подалась вперед. – Вот тебе иголку в глаз. Может, сдохнешь.

Он успел вовремя отпрянуть – грязная девочка большим и указательным пальцем сжимала иголку. Она промахнулась – иголка только поцарапала ему до крови щеку. Он рефлекторно ответил ей ударом в лицо.

За его спиной из бара вышел Макданиэлс, приклад винтовки был прижат к его плечу, он был готов стрелять, но, увидев девочку, опустил винтовку.

Девочка упала на землю, но сразу же поднялась и даже не заплакала. Она посмотрела на Росса холодным взглядом.

– Надеюсь, ты сдохнешь, сука.

Он схватил ее за руку и толкнул в том направлении, откуда она пришла.

– Убирайся отсюда, – приказал Росс.

Он предполагал, что она снова бросится на него, но она пошла по улице в сторону церкви, напевая:

– Жопоход суесос! Грязный пусси кремпай! Жопоход суесос! Грязный кремпай!

За ней в конце улицы одиноко маячила туда-сюда перед входом в церковь еще одна не менее грязная фигура с несколькими шариками на ниточках. Шарики давно сдулись, и фигура волочила их останки по земле.

– Ни хера се! – сказал Кевин. – Так ты правду говорил!

– Да, правду, – признал Росс. – Лучше бы я врал.

– И что мы будем делать теперь?

Росс посмотрел на Макданиэлса.

– Ждать, – сказал он. – Будем ждать, не присоединится ли к нам еще кое-кто.