– Шутишь?

Надеялась увидеть на лице привычную ухмылку, но он выглядел на редкость серьезным.

– Нет! Мне этот клад до зарезу нужен! – Увидев мою вытянувшуюся физиономию, приобнял меня и со смешком заявил: – Не могу же я тебя без приданого брать!

– Ты меня замуж зовешь, или я не так поняла? – боясь услышать отрицательный ответ, спросила я.

– Конечно, – хохотнул Димка. – Иначе как я до сокровищ доберусь?

Анна

Поговорив со стариком, я вышла во двор. Меня сразу обдало горячим воздухом. Он приятно пах нагретой землей и цветами.

– Уже приехали? А я вас только к вечеру ждала. – Обернувшись на голос, увидела стоящую по ту сторону забора Любу. – А чего вы одна? Ксения где?

– К соседям убежала.

– Сорока любопытная, – беззлобно хмыкнула Люба и предложила: – В дом пойдемте, находку свою покажу.

– Давайте лучше здесь поговорим, – пробормотала я, подставляя лицо солнцу.

– Тогда ждите, сейчас вынесу.

Назад она вернулась с плотным коричневым конвертом в руках. С меня мигом слетела вся истома.

– Крестная затеяла делать ремонт и поснимала со стен фотографии, – принялась объяснять Люба. – А к одной сзади вот это было прилеплено. Она испугалась и бегом ко мне.

– Чего испугалась?

– После того, что с Петечкой случилось, мы всего боимся.

– Ну да, – пробормотала я, умирая от желания поскорее заглянуть в конверт.

А Люба вертела его в руках и увлеченно рассказывала:

– Внутри бумажка лежит. Гляжу, не по-нашему написана! Я бегом к сестре, а она такая же клуша, как и я, даром что в музее работает. Говорит, в Москву ехать нужно. Там переведут! А я решила, дудки! Чем чужим доверяться, я лучше вам покажу. Да, как на грех, бумажку с телефоном потеряла. – Люба протянула мне конверт. – Посмотрите! Может, и правда что важное. Зачем-то Петечка его спрятал!

– Почему он?

– Так больше некому! Да вы сами поймете!

Конверт оказался на удивление тяжелым. Как выяснилось, из-за вложенного в него медальона.

– Это откуда?

– Так тоже там было! – нетерпеливо отмахнулась Люба. – Да не отвлекайтесь вы на эту цацку! Лучше бумагу поглядите!

– Все будем делать по порядку, – остановила ее я и надавила на кнопку у основания медальона.

Крышка щелкнула и откинулась, открыв портрет девушки. На вид ей было лет шестнадцать. Задумчивые глаза. Темные волосы, завитые в тугие локоны. Светлое платье, перехваченное под грудью атласной лентой...

– Да оставьте вы эту игрушку, – теряя терпение, вскрикнула Люба.

У меня не было сомнений, это именно тот медальон, о котором писал доктор. Очевидно, Шенк, найдя красную тетрадь, обнаружил и его. Но ведь кроме него к закладке был привязан еще и штырь, а он где? Неужели Шенк из осторожности спрятал его отдельно?

– Ладно, потом разберемся, – вздохнула я, возвращая медальон в конверт.

Документ, так взволновавший Любу, представлял собой сложенный втрое лист бумаги. Его вид и фактура говорили о том, что это настоящий раритет. Текст, написанный на бланке Французской академии, предварялся пышной шапкой с нарядными виньетками. А он сам представлял собой акт экспертизы, выполненной по заказу Захара Говорова в отношении принадлежащего ему произведения искусства. Заключение было скреплено несколькими подписями и печатью. А ниже стояла дата: 1815 год. Разбирая затейливую вязь рукописных строк, я мысленно благодарила Павла Ивановича за то, что в свое время он заставил меня выучить французский. «Хочешь заниматься европейским искусством – учи языки». Я очень хотела и потому выучила. Изъясняюсь, правда, с трудом, зато читаю свободно.

Люба, с нетерпением за мной наблюдавшая, наконец не выдержала:

– Так что это?!

– Документ, подтверждающий подлинность произведения искусства.

– Важный?

– Очень!

И это было правдой. Потому что наконец я узнала, что спрятано в имении.

Наташа

В утреннем свете стоящая под навесом машина казалась фантастически красивой.

– Твоя?

– Ну! – хмыкнул Димка и, не сдержавшись, похвастался: – «Gelendvagen G-500 Classic!»

– Откуда она у тебя?

– Глупый вопрос! – рассердился он. – Где берут машины? Покупают!

Я и сама догадывалась, что покупают, но ведь на такую, как эта, нужны огромные деньги! А где их взял Димка? Можно его, конечно, спросить, но я была уверена, что кончится это ничем. Правды не скажет, только разозлится. Портить так хорошо начавшееся утро не хотелось, поэтому отложила разговор о машине на вечер.

Усадьба встретила нас тишиной. С прошедшего вечера в ней ничего не изменилось. Безлюдье, кострище, тюки с вещами. Только машины не хватало. Настроение резко упало, и я вяло поинтересовалась:

– Где искать будем?

– Где скажешь! Ясно, Армену ты правды сказать не захотела, но от меня ведь таиться не станешь?

– Димка, – вздохнула я, – сто раз повторяла: не знаю я ничего!

– Совсем ничего? – игриво промурлыкал Димка. В отличие от меня у него было великолепное настроение.

– Совсем! – взъярилась я. – Если ты меня спасал, чтобы я помогла найти клад, то зря старался. Не видать тебе его!

– Плохо ты меня знаешь! – Димка сгреб лопаты и взвалил их на плечо. – Я своего всегда добиваюсь!

Он привел меня к церкви. Бросил инструмент на траву и занялся дверью. Сначала казалось, у него ничего не выйдет, но природа Димку силой не обделила, так что в конце концов дверь со скрипом поддалась. Внутри нее царила та же разруха, что и везде. Закопченные стены, груды битого кирпича и штукатурки, обломки досок. Димка, в отличие от меня, по сторонам не глазел. Прямо от двери он направился в правый придел, где и застыл, глядя под ноги. Наконец придя к какому-то решению, ухватил массивную балку и стал оттаскивать в сторону.

– Помогай, – пропыхтел он. – Одному до ночи не справиться!

– Почему здесь?

– А чем это место хуже других?

Ответ мне не понравился, но я была уверена, что другого не получу.

Мы основательно наглотались пыли, пока расчистили кусок пола, выложенный рифлеными металлическими пластинами. Стоя посреди освобожденного пространства, Димка внимательно разглядывал плиты и бормотал что-то невнятное. Я уже начала опасаться, не двинулся ли он умом, как Димка удовлетворенно хмыкнул и опустился на колени. Схватив щепку, он стал прочищать бороздки от набившейся земли. Он старательно ковырял, а под его рукой проступали очертания люка с отверстием в центре.

Когда он вытащил из кармана штырь с резьбой на конце и аккуратно ввинтил его в отверстие, я уже не знала, что и думать.

– Откуда у тебя этот ключ?

– Нашел.

– Опять?! – возмутилась я. – Пистолет нашел! Ключ нашел! Каждый раз, когда не хочешь говорить правду, ты отвечаешь «нашел»!

– Если ты это так хорошо понимаешь, не задавай подобных вопросов.

Высказавшись, он примерился и рванул за рукоять. Раздался скрежет, плита сдвинулась с места, и под ней открылся темный колодец.

– Давай за мной! – приказал Димка и стал шустро спускаться вниз.

Лезть в неприветливую темноту ужасно не хотелось, но не оставаться же наверху одной! Мысленно перекрестившись, я поставила ногу на торчащую из стены скобу. Спуск был не таким уж и долгим, но мне он показался бесконечным. Когда я наконец нащупала ногой пол, Димка осматривал коридор. Свет фонаря метался из стороны в сторону, выхватывая из темноты то часть стены, то пол, то сводчатый потолок.

– Не отставай!

Звук Димкиного голоса гулко разнесся по коридору, ударился о стены и эхом вернулся к нам. После дневного света глаза с непривычки не различали почти ничего. Ощупывая ногой пол, я неуверенно двинулась в направлении темного Димкиного силуэта.

Медленно, друг за другом мы пробирались в сырой темноте, и казалось, коридору нет конца. Умом я понимала, что он не может быть таким длинным, но во тьме и время и расстояние растягивались до бесконечности. Неожиданно Димка остановился, и я, вовремя не сориентировавшись, врезалась головой ему в спину. Он невнятно выругался.

– Что случилось?

– Завал, – буркнул он, направив луч перед собой.

Действительно, путь преграждала высокая, под самый свод, гора земли. Насыпаться она могла только сверху. Видимо, та же самая мысль пришла и Димке, потому что он перевел луч на потолок. Высветилась разошедшаяся кладка с готовыми в любую минуту обвалиться плитами.

– А вдруг упадут?

– Столько лет не падали и сейчас выдержат, – отмахнулся Димка и мрачно изрек: – А вот завал нам точно не одолеть.

Анна

Они вышли из церкви и увидели меня! У Наташи на лице отразилось сначала удивление, потом радость:

– Вы здесь как оказались?

А Димка глядел на меня с неприязнью:

– Тоже за кладом явилась! Что за люди! Так и прут!

– Себя имеешь в виду? – невинно поинтересовалась я. – Воспользовался моментом! И от конкурентов избавился, и у девушки чувство благодарности вызвал! После такого любая растает и выложит все, что знает!

– Глупости болтаешь! Нужны мне эти цацки, как... – Димка смачно сплюнул. – Наташке помочь хотел. Ей еще долг выплачивать.

– Помочь? С чего это вдруг? Ты ее толком даже не знаешь. Пару недель как познакомились, и то случайно. Или не случайно?

Я с интересом ждала, что скажет Димка, но он предпочел отмолчаться. За него вступилась Наташа.

– Почему вы с Димой так разговариваете? – сверкая глазами, возмутилась она.

– Потому, что лгунов не люблю! Вот вы его так горячо защищаете, а что вы о нем знаете?

– Много!

– И все с его слов! А почему вы решили, что он вам правду выложил? Ну-ка! Вспомните, как вы познакомились!

– Антон привел...

– Это была Димина идея идти к вам! А перед этим он подробно о вас расспрашивал. Мало похоже на случайное знакомство? А его появление? Оно ведь стало для Антона сюрпризом!

– И что? Дима выбрался наконец в Москву – и сразу к старинному другу!

– Слово «наконец» тут неуместно. Он в Москве и до того бывал. У него здесь квартира. Только раньше он к Антону не приходил!

– Квартира в Москве?!

– Да! Он ведь москвич, наш Дима! С Антоном они познакомились на призывном пункте, а из Москвы призываются только москвичи.

Наташа озабоченно хмурилась, но продолжала спорить:

– Ну и что? Жил в Москве, переехал на Кубань. Это преступление?

– Нет! Зачем только он так настойчиво изображал из себя казака? Вот его отец действительно родом с Кубани! Приехал в столицу совсем молодым и всю жизнь проработал в «Метрострое»...

– Как ты все раскопала? – перебил меня Дима.

– Через армейский архив. В одной роте с Антоном служил только один москвич. Ты! Остальное узнать труда не составило. Пока неясно, чем ты занимался после демобилизации, но и это при желании можно выяснить.

– Какие сложности! Архивы, запросы! – хмыкнул он.

Наташа слушала нас с широко распахнутыми глазами, и в результате ей в голову пришла мысль, от которой глаза наполнились слезами:

– Так ты ради этого дурацкого клада ко мне пришел, да? И в постель со мной тоже... ради него?!

– Думай что хочешь, – огрызнулся Димка. – Объяснять тебе я ничего не обязан!

– И не надо! – звенящим голосом выкрикнула Наташа. – Я и так поняла! Ты про клад знал до того, как ко мне явился. Конечно, знал, раз у тебя рукоять от люка была! Ты точное место, где он лежит, не знал! Поэтому, когда прошел слух, что у нас в доме есть дневник, где все описано, ты явился ко мне. И в ту ночь ты у меня остался, чтобы ключ от дедовской квартиры забрать. Скажешь, что не ты в ней шарил? – Дмитрий волком посмотрел на раскрасневшуюся от волнения Наташу и отвернулся. А ей лучшего подтверждения своей правоты и не требовалось. – И в Ольговку ты приехал не ради меня! Сказать, почему ты их перестрелял? Да потому, что осталось только одно место, где мы не рыли. Ты решил, что наступила пора вмешаться. Только полной уверенности, что найдешь тайник, у тебя все равно не было. Подземелье большое! И тогда ты утром сказал, что готов на мне жениться! Такая жертва – и ради чего? Чтобы я подсказала, где клад зарыт!

– Ты все так хорошо рассказала, что мне и добавить нечего, – мрачно рассмеялся Димка, машинально потирая ободок кольца на руке.

– Ну это ты скромничаешь! – заметила я. – Покажи, к примеру, кольцо.

Димка одарил меня свирепым взглядом, но кольцо печаткой наружу перевернул. Увидев, что на ней выгравировано, Наташа тихонько ойкнула:

– Герб Говоровых. Откуда оно у тебя? Украл?

Димка промолчал, а я укоризненно покачала головой:

– Наташа! Это их семейное кольцо. Он же Говоров! И ключ от подземного хода тоже наверняка получен в наследство!

Наташа затравленно переводила взгляд с меня на Димку:

– Выходит, я зря его подозревала?

– А почему вдруг вы переменили свое мнение?

– Ну... Он же Говоров!

– Считаете, раз Говоров, значит, бандитом уже быть не может? Тогда я расскажу одну историю...

– Хватит историй! – взвился Димка и сделал шаг вперед, готовый броситься на меня с кулаками. – Чего ты вообще в это дело лезешь?

– Не по доброй воле. От этого «дела» жизнь моего старого учителя зависит. Некий Павел Иванович, не слыхал? Нет? Странно! Известный в Москве человек....

– Что за история? – опасливо поинтересовалась Наташа.

– Любопытная. Один человек, назовем его «некто», одержим поисками клада. Он подозревает, что в Ольговке что-то спрятано, но не знает, что именно и в каком месте. Чтобы это выяснить, он даже архив Говоровых пытался выкрасть! Не вышло, сотрудник, с которым он имел дело, отказался передать ему бумаги. «Некто» в ярости забил его до смерти. Только эта смерть ничего не дала, бумаги из архива исчезли. Тогда он обратился к моему учителю с просьбой их отыскать. Павел Иванович его боится, говорит, что он страшный человек, вот и приходится мне этим заниматься.

– Это вы про Диму рассказываете? – изумленно округлив глаза, прошептала Наташа.

– Бред какой-то! – взорвался Димка. – Вы обе из меня убийцу и мафиози сделали!