– А ты кто? – спросила Наташа.

– Дурак набитый! Родню решил найти!

– Какая еще родня?

– Ваш дед, Наташа, тоже Говоров, – объяснила я. – Он приходится сыном той самой Марии, чей дневник мы нашли в столе. Получается, вы с Димой дальние родственники...

– Глупость какая! – запальчиво перебила меня Наташа. – Дед всегда говорил, что он из крестьян. И фамилия его не Говоров, а Замятин.

– Это фамилия его приемных родителей. Ваш дед родился в Москве. Женщина, которая служила няней в семье Говоровых, в восемнадцатом году уехала с ними в Москву, а в двадцатом вернулась назад в Ольговку с младенцем на руках. Всем любопытным сказала, что нашла его на вокзале. Мальчику дали фамилию приемных родителей. Думаю, дневник в Ольговку привезла няня. Хотела, наверное, чтобы у мальчика хоть что-то осталось в память о матери.

– Откуда вам все это известно?

– У местных выяснила. Тут друг о друге знают всё.

Наташа заколебалась:

– Может быть, вы и правы... Дед ведь хранил дневник. – Она подумала немного и подняла на меня недоуменные глаза. – Получается, дед знал, кем является на самом деле? Почему же мне ни словом не обмолвился?

– Думаю, из привычки к осторожности.

– А что случилось с родителями? Почему нянька привезла его в деревню?

– Бабка умерла очень скоро после переезда в Москву, – вдруг вмешался в разговор Димка. Глядел он хмуро, но информацией почему-то поделиться решил. – Мария вышла замуж за Дениса Лихарева, однополчанина своего первого мужа. Брак длился недолго, очень скоро оба были арестованы. Лихарев расстрелян как член контрреволюционной белогвардейской организации, Мария сослана в лагерь, где и погибла.

– И откуда все это тебе известно? – Наташа выглядела откровенно недовольной. Осведомленность Димки ее раздражала и даже злила.

– Подавал запросы в архивы! Из рассказов своего деда я знал их имена, фамилии, адрес, по которому они собирались жить в Москве. В конце концов мне удалось найти их след. Как только выяснил, что в двадцатом Марию арестовали, обратился в архив ФСБ, и мне, как родственнику, позволили ознакомиться с делом.

– И все это из-за клада? – не унималась Наташа.

– При чем здесь он? – Димка поморщился. – О кладе я с детства знал. Каждое лето к деду в станицу ездил, а уж он любил о семейных делах поговорить. Николай, брат Марии, ему отцом приходился, так что дед много чего знал, только меня по молодости все это не интересовало. Обижался он на меня, я его единственным внуком был. Когда умирал, просил передать мне перстень и ключ. О перстне прямо сказал: «Чтобы этот шалопай помнил, из какого рода корень берет!», а в отношении ключа ничего объяснять не стал. Заявил: «Придет время – сам разберется!» – и помер. Что это за ключ, я узнал, только когда дом стал перестраивать и на чердаке нашел записи Николая.

– Хочешь сказать, он тоже дневник вел? – Наташа глядела на Димку с открытым недоверием.

– В те времена это было принято, – вступилась я, но Дмитрию моя защита была не нужна. На Наташин выпад он даже не отреагировал.

– Николай обнаружил лаз в церкви и даже несколько раз спускался вниз, только обследовать все до конца не успел, – невозмутимо продолжал он. – Записи для того и оставил, чтобы потом, когда времена изменятся, кто-то из Говоровых вернулся в Ольговку и довел дело до конца.

– Вот! Клад всему причина! Я говорила!

– Чушь ты порола, – свирепо зыркнул Димка на Наташу. – Ну понял я, что штырь, который Николай с собой из самой Ольговки притащил, ключом является. И что? В то время я только из госпиталя выполз, бизнес свой начинал. С утра до ночи вертелся, времени на глупости не хватало. А позже своих бабок столько стало, что пускаться в авантюры было просто смешно! Дело не в кладе! Тут другое! Один я остался, понимаешь? Один! Вернулся из госпиталя, а в квартире пусто! Отец помер, когда я еще в Чечне был, у матери сердце не выдержало, когда в госпиталь загремел. Потому и на Кубань уехал, что не было сил в Москве оставаться. Тоску работой глушил. А когда все наладилось, подумал: дай попробую найти родню. Все не один...

– А твои родители, живя в Москве, почему родственников не искали?

– Обида! С Николая так повелось. Он на сестру с матерью здорово обижался. Они на сторону Макса стали. Мать он обожал, а она отмолчалась. Получалось, согласилась с Максом. Мария же вообще ради мужа от брата отреклась. А Николай и так сам не свой был. Он считал, что все его предали. Государь, военачальники, солдаты, с которыми воевал бок о бок, народ, который он идеализировал... Все! На тот момент мать и сестра единственные, кому он верил. И они тоже предали!

– Это они! А ты на меня почему волком смотрел?

Димка насмешливо глянул на Наташу:

– Генетическая память! Гляжу, стоит передо мной фифа и таким высокомерным взглядом меряет! Ну, думаю, в родню пошла. Такая же стерва!

– Спасибо на добром слове!

– Да не за что! Что было, то и говорю.

Чувствуя, что сейчас они сцепятся и начнут выяснять отношения, я поспешила вмешаться:

– Но к Антону ты явился не случайно, верно?

– Не случайно! К тому моменту я уже выяснил, что моя родственница живет по соседству с Антоном. Просто так к ней заявиться не рискнул. Рожа у меня не дворянская, благородные черты Говоровых крестьянской кровью сильно попорчены. Перепугал бы ее, на этом бы все и кончилось. Вот и решил, что через Антона свести знакомство будет удобнее. Поначалу встреча действительно не слишком гладко складывалась, но потом Наташа стала рассказывать о своих бедах... – Димка повернулся к ней: – Можешь не верить, но жалко ты выглядела! Испуганная, беспомощная, неприятностями затурканная. Одним словом, обычная баба! А уж когда выяснилось, что в деле клад замешан, я решил находиться рядом. Пропадет, подумал, девка, а все ж таки не чужая! Вот и стал за тобой везде таскаться.

Наташа строптиво вздернула подбородок:

– И изображать, что влюблен!

– А это тебе решать! Изображал или нет! – не остался в долгу Димка.

– Изображал! Иначе как ключ в Москве оказался? Или ты его везде за собой таскаешь?

– Нет! – обиделся Димка. – Я за ним домой летал! Сюрприз тебе готовил, только ты по убогости ума уже с Арменом связалась.

Назревала новая ссора, и я поспешила спросить:

– Куда Николай исчез после скандала с Максом?

– У лесника прятался, – недовольно отозвался Димка. – А потом на Кубань в Добровольческую армию подался. Настолько в жизни разочаровался, что нарочно смерти искал. В одном из боев получил серьезное ранение. Белые с большими потерями отступили, а Николая оставили: дороги он бы не выдержал. Хутор, где Николай застрял, совсем маленький, до ближайшей станицы несколько десятков верст. Ему повезло: хозяин хаты, где он лежал, симпатизировал белым.

– Не побоялся казак, что его самого выдадут?

– Кто? В хуторе насчитывалось всего несколько домов, и все между собой родня.

– А как получилось, что он на Кубани остался?

– Когда Николай поправился, то решил пробираться к своим. Ему достали справку, что он воевал в Красной армии и получил ранение. Только она бы самой простой проверки не выдержала. С такой липой можно в глуши жить, а не пробираться по занятым Красной армией местам. А главное, хозяйская дочь была против! Она Николая выхаживала и жертвовать своим счастьем ни ради белых, ни ради красных не собиралась. А характер у нее оказался кремень! В результате Николай никуда не поехал.

– Как же тяжело ему, наверно, было привыкать к той жизни, – заметила Наташа и жалостливо вздохнула.

Димка глянул на нее сверху вниз:

– Остался он по доброй воле. А если из-за чего и переживал, так из-за неосуществленных планов, нереализованных способностей, а больше всего из-за канувших в неизвестность близких.

– Выходит, простил?

– Нет! Любить продолжал, знать, что с ними стало, хотел, но не простил. Так и жил с обидой. – Оглядев нас с Наташей, Димка с насмешкой поинтересовался: – На все вопросы ответил? Или еще будут?

Наташа бросилась к нему на шею и, покрывая его лицо частыми поцелуями, защебетала:

– Нет, Димочка, нет! Никаких вопросов! Никаких подозрений! – Потом повернулась и с возмущением укорила: – Это вы все замутили! Столько гадостей наговорили, что я чуть не поверила!

Глядеть на ее сияющее лицо было приятно, в кои-то веки она чувствовала себя счастливой, но даже ради этого я не собиралась выступать в роли козла отпущения.

– Разговор об охотниках за сокровищами начал Дима, – напомнила я ей. – А я приехала сюда ради вас! Порадовать хотела. Владимир Прохорович пришел в себя.

Наташа сначала побледнела, потом разрумянилась и, забыв о Димке, нервно спросила:

– Он рассказал, как все случилось?

Я поняла, что она имела в виду.

– Это была девушка, и, поскольку внешностью она напоминает Галину, теперь подозревают ее.

– И правильно! Это она!

– Не слишком поспешно судите?

– Я знаю, что говорю! – запальчиво возразила Наташа. – Она звонила мне! Вечером накануне отъезда сюда.

– Ты мне не рассказывала, – нахмурился Димка.

Наташа сделал вид, что не слышала.

– Я только закончила вещи собирать, когда раздался звонок и гнусавый женский голос произнес:

– Наташа? Как хорошо, что я тебя застала. – Я сначала даже не поняла, с кем говорю! А она: – Это Галина. Не узнала?

Мне показалось, я ослышалась.

– Галка, ты?

– Ну да!

– Ты где пропадала?!

– В Александрове, у подруги, – всхлипывая на каждом слоге, проговорила она. – Ты позвонила, посоветовала быть осторожной, и я решила на время уехать.

– Никого не предупредив?

– Я сестре позвонила. Люся приехала, помогла вещи собрать, и я на вокзал отправилась. А она у меня осталась... – Тут Галка зарыдала.

– Значит, ты уже знаешь?

– Да, – всхлипнула она. – Кира сказала. Я сейчас у нее.

– Подожди! – От возмущения я закричала. – Получается, за все это время ты ни разу сестре не позвонила?

Не ожидавшая такой резкости Галина даже плакать перестала.

– Я думала, так лучше будет, – пролепетала она. – Люся сможет сказать, что ничего обо мне не знает. А теперь Люси не-ет... – Она причитала на том конце провода, а я слушала и не знала, как утешить. И Галина вдруг попросила: – Приезжай! Пожалуйста! Мне так плохо!

Димка насмешливо хмыкнул:

– И ты поехала!

– Конечно! – вспыхнула Наташа. – Я же тогда еще ничего не знала!

– Ну и что дальше?

– Дверь открыла Кира. Я ее знаю. Встречала на лестничной площадке, когда к Галке приходила.

Я вошла и увидела Илью. Он стоял рядом с входной дверью и держался за стену. Выглядел ужасно. У него был вид человека, для которого все в этой жизни кончено. Я удивилась, что Галка и ему позвонила, но тут заговорила Кира, и мне стало не до Ильи.

– А Галочки нет, – с легкой заминкой сообщила она.

Я почувствовала себя обманутой. Я все бросила, принеслась, а она ушла! Стараясь не показать обиды, пробормотала:

– Что ж, тогда и я пойду...

– Подождите, – живо воскликнула Кира. – Я сейчас все объясню! Мне и самой почти ничего не известно, но Галочка просила сказать, ей нужен дневник. Отдайте его Илье, а уж Галочка найдет способ забрать. Она очень просила! От этого зависит ее жизнь.

Договорить Кира не успела: в квартиру ввалился Сурен. Оттолкнув меня в сторону, он, не говоря ни слова, выстрелил в Киру. Та удивленно посмотрела на него и рухнула на пол. Открыв рот в беззвучном крике, я безумными глазами глядела на пистолет в руках Сурена. До двери было рукой подать, но двинуться с места я не могла. Илья оказался шустрее меня. Пользуясь тем, что Сурен его не видит, он стал бочком пробираться к выходу. Очевидно, Сурен уловил движение у себя за спиной, потому что резко крутанулся и нажал на курок. Раздался еще один хлопок, Илья дернулся и медленно сполз на пол. От вида крови меня замутило, и я тоже стала оседать на пол. Упасть мне не позволил Сурен. Схватив за шиворот, поставил на ноги и грубо встряхнул:

– Быстро в машину!

Я и сама понимала, что нужно уносить ноги, но все равно спросила:

– Как ты здесь оказался?

Он раздраженно нахмурился:

– Я во дворе твоего дома сторожил. Увидел, что уезжаешь, и двинул следом. Ясно? Теперь уходим!

Схватив за руку, он выволок меня из квартиры. Цепляясь за перила, чтобы не упасть, я бежала за Суреном вниз по лестнице. Момент для разговоров был неподходящий, но промолчать я не могла.

– Зачем ты их убил?

– Они узнали о дневнике!

Наташа перевела дух. Ее щеки пылали.

– Вы понимаете, что Галка просто подставила Киру с Ильей? – спросила Наташа. – Сама не рискнула прийти на встречу и все перепоручила им.

– У нее не было повода ожидать, что вы придете не одна. Сурен в вашей жизни появился уже после ее исчезновения, – напомнила я.

Наташа зло сверкнула глазами:

– Чего ж тогда пряталась?

– Возможно, существовала другая причина, по которой она не смогла с вами встретиться.

– Ага, особые обстоятельств!

– Не исключено! Вспомните, как все началось. На квартиру к Галине явились двое и стали разбираться с Олегом. Тот рассказал им о кладе. Так?

– Да! А Галка слышала! И мне ни словечком не обмолвилась! Потому что сама решила его искать!

– Не горячитесь, – примирительно сказала я. – Вам не рассказала, потому что у нее был более близкий человек. Сестра! Ей Галина выложила все. Естественно, взяв клятву никому не рассказывать! Люда обещала, но, сами понимаете, молчать о таком трудно. Скорее всего, она под большим секретом поделилась с парой-тройкой коллег, с ближайшими подругами и, конечно, с мужем. Заметьте, круг посвященных сразу расширился, и он наверняка был еще больше, потому что те, кому эта история рассказывалась, тоже не молчали. В тот же день Люда прямо с работы отправилась к Галине. Ей не терпелось узнать подробности. Пришла, увидела, что сестры еще нет, и осталась дожидаться...

Наташа ахнула:

– Вспомнила! Когда мы после «Парусов» подъехали к Галкиному дому, в ее окнах горел свет! Я еще подумала, что это Олег, а она сказала, у него нет ключей! Так вот кто это был! Люся!