Моя ежедневная колея пролегла четко, как рельсы.

Подъем, чашка чая.

Выезд на работу.

Обед.

Выезд на работу.

Возвращение домой.

Звонок детям.

Чашка чая, ванная и сон.

Врач посоветовал мне придерживаться четкого расписания до тех пор, пока оно не надоест. Думаю, что буду придерживаться его всю оставшуюся жизнь.

Прошло две недели. Понемногу я стал способен думать и о других вещах, кроме работы. К примеру, немного волновался за Симку. Интересно, кто придет к финишу первым: мой приятель или голландский красавчик по имени Эрик? И еще: вычислил ли Симка человека, который поставил прослушку у него в кабинете?

Звонить приятелю сам я не мог. Не позволяла гордость. Но если бы он позвонил мне, я обрадовался. Только сейчас я стал ощущать, как пуста и одинока моя жизнь. Потерять двух школьных друзей на склоне лет мне представлялось слишком большой роскошью.

Маринка иногда звонила мне. Я перестал испытывать злобу, одолевавшую меня первое время. Просто огораживал себя от предложений встретиться. Ссылался на большую загруженность, на приближение процесса Барзиной, на проблемы детей. До тех пор, пока я не получу ответы на принципиальные для себя вопросы, встречаться с ней мне не хотелось.

Мне казалось, что я выбрался из своей поздней затяжной болезни без особых осложнений. И вдруг произошел случай, который убедил меня в обратном.

Ко мне обратился мой старый клиент. Когда-то я занимался его разводом. Клиент был состоятельным человеком, желавшим жениться второй раз, а его бывшая жена не желала его отпускать.

Дело было не столько сложным, сколько деликатным. Мне удалось уговорить супругу получить, так сказать, материальную сатисфакцию, и она на короткое время позволила мужу идти своим путем. Впрочем, вскоре после развода она наплевала на прежние договоренности и принялась азартно отравлять жизнь бывшему мужу и его новой жене.

Мадам без конца обрывала телефон экс-супруга и осыпала оскорблениями и его, и его жену. Караулила их у подъезда и устраивала визгливые разборки с привлечением внимания соседей. Расцарапала гвоздем их новую машину. Настроила против отца двоих детей и не давала им общаться. Измазала дверь квартиры бывшего мужа собачьим дерьмом. В общем, ежедневно подтверждала девиз брошенных женщин: «Нет фурии в аду столь злой...»

К тому же, я сильно подозревал, что у дамы начался ранний климакс. Она и раньше не поражала выдержкой, а теперь просто сошла с катушек и неспособна была контролировать себя даже в мелочах.

Клиент воззвал к моему чувству такта. Он был готов платить бывшей жене не тысячу, а полторы тысячи долларов в месяц, лишь бы она оставила его в покое и не препятствовала общению с детьми.

– Никита, мне не хочется полоскать грязное белье на людях, – объяснил клиент. – Можно, конечно, потащить дело в суд, но я хочу договориться по-хорошему. Пускай оставит нас в покое и перестанет дергать детей. Я готов за это платить. Попытайся ей это объяснить, хорошо?

Мне казалось, что в поручении нет ничего особенно сложного. В первый раз мне удалось найти с дамой общий язык и склонить ее к компромиссу. Поэтому я не сомневался, что смогу это сделать и сейчас.

Мы договорились встретиться втроем и обсудить условия мирного договора. Ровно в четыре часа я был на улице Говорова, где жила бывшая жена моего клиента и звонил в ее дверь.

Она открыла мне практически сразу.

– Добрый день, – вежливо сказал я, скользнув взглядом по расплывшейся фигуре сорокачетырехлетней женщины.

– Здрасти, – ответила она раздраженно и посторонилась.

Я вошел в прихожую, снял обувь и спросил:

– Андрей Васильевич уже здесь?

– Да нет! – с вызовом ответила экс-супруга. – Ему не до нас. У него теперь новая игрушка, так что...

Не договорив, она ушла в комнату. Я немного потоптался на месте и пошел следом.

– Садитесь, – пригласила меня Надя. Она изо всех сил сдерживала себя, но агрессия брошенной женщины рвалась из нее, как ток высокого напряжения.

– Спасибо, – поблагодарил я и сел в глубокое мягкое кресло.

Она устроилась напротив меня, так, чтобы окно оказалось за ее спиной. Старая уловка. В комнате было достаточно светло, чтобы увидеть морщины под глазами, замазанные тональным кремом.

Экс-супруга сильно располнела за те полгода, что мы не виделись. Она и в первую нашу встречу не поразила меня стройностью, сейчас же просто напоминала бабу на чайник, продававшуюся в советские времена в магазине сувениров.

Надя так сильно подвела глаза черным карандашом, что они, казалось, вылезали из орбит. Оделась она с претензией на молодость, а уж духами в квартире пахло так, что впору было надевать противогаз.

Я молча рассматривал женщину, сидевшую передо мной. Она много лет нигде не работала и убивала время просмотром бразильских сериалов. Две дочери, семнадцати и восемнадцати лет, учились в финансовой академии. Насколько я знал, дома они являлись редко. Мой клиент жаловался на то, что девчонки выросли полными пофигистками.

Опять-таки, виноват в этом был только родительский эгоизм. Родители Андрея умерли, когда ему еще не исполнилось двенадцати лет. Мальчишкой он попал в детский дом и хлебнул сполна унижений бесприютности. Естественно, своим детям такой участи он не желал, поэтому облегчал их жизнь с почти неприличной поспешностью.

Женился на Наде он только тогда, когда их старшей дочери исполнился год. Они с Андреем довольно долго встречались, но жениться он не торопился, и Надя посчитала, что вполне имеет право на этот типично женский шантаж. Схема сработала. Бывший детдомовский мальчик не смог бросить своего ребенка. Вот только любви от подобной хитрости в их семье не прибавилось.

Последующие шестнадцать лет мой клиент усердно и успешно трудился, обеспечивая высокие запросы трех неработающих дам. Андрей создал большую граверную мастерскую, в которой изготавливались гранитные памятники. Дело быстро ширилось, благо в России в последнее время умирало куда больше народу, чем рождалось. Девочки выросли, окончили школу, поступили в вуз.

И тут грянула беда. Андрей влюбился.

Не знаю, был ли это кризис переходного возраста, во всяком случае, не думаю, что дело только в нем. Вторая жена оказалась ненамного моложе первой, лишь только на шесть лет. Но разница между этими женщинами была огромной.

Арина получила два высших образования и всю жизнь содержала себя сама, не попадая в зависимость от двух предыдущих мужей. Жестко следила за внешним видом и на излете третьего десятка выглядела не больше, чем на двадцать восемь лет. Столько, во всяком случае, я дал ей при нашей встрече. Она была умной, уравновешенной, обаятельной женщиной, то есть представляла полную противоположность Наде с ее истерическими замашками, беспредельной ленью и ограниченными интересами. Не удивительно, что Андрей влюбился, а, влюбившись, решил провести остаток жизни рядом с женщиной своей мечты.

Не буду описывать их развод: картина, достойная кисти Босха. Истерики, скандалы, подглядывания, подслушивания... Первая супруга не постеснялась вовлечь в них собственных детей и даже уговаривала их облить Арину серной кислотой. То есть была готова пожертвовать собственными дочерьми, чтобы удержать при себе мужичка.

Я мог понять ее чувства, но глупость, помноженная на агрессивность, была мне страшно неприятна.

Итак, мы снова сидели друг против друга и ждали, кто заговорит первым. Я оттягивал этот момент, потому что хорошо понимал: стоит начать разговор, и ее уже не остановишь.

– Можно мне попросить стакан воды? – спросил я с изысканной вежливостью, заметив, что женщина напротив меня дышит, как паровоз. По-моему, у нее начиналась истерика.

Она молча встала и удалилась на кухню. Я огляделся.

Андрей все оставил бывшей жене, как и полагается поступать в таких случаях порядочному человеку. Квартиру, дачу, машину... Кроме того, он ежемесячно выплачивал экс-супруге тысячу долларов на ведение хозяйства. Плата за обучение детей и их весьма дорогие тряпки в эту сумму не входили.

Надя вернулась и сунула мне стакан с водопроводной водой, пахнувшей хлоркой. Я поморщился и поставил стакан на пол возле себя. Риск, конечно, дело благородное, но только в том случае, когда он неизбежен.

В дверь позвонили, и я вздохнул с облегчением. Слава богу, вот и Андрей. Тет-а-тет с его бывшей женой не входил в мой личный список удовольствий.

Надя сорвалась с места и, тяжело дыша, подскочила к двери. Посмотрела в глазок и загремела замками.

– Явился! – сказала она со зловещей супружеской интонацией. «Начинается!» – подумал я с тоской.

– Здравствуй, Надя, – ровным голосом поздоровался мой клиент.

– Что, нельзя раз в полгода придти вовремя? – начала заводиться экс-супруга. – Ладно, меня ты в грош не ставишь... А твой адвокат?

– Как дети? – стараясь не поддаваться на провокацию, спросил Андрей.

– Не твое дело! Рожай других! Мои дети тебя больше знать не хотят, понял?!

Я больше не мог выносить это выносить. Встал с кресла, вышел в коридор и поздоровался с клиентом.

– Извини, Никита, – устало сказал Андрей, – не рассчитал время... Стоял в пробке минут десять. Ты давно ждешь?

Он виновато посмотрел на часы.

– Ерунда, – спокойно ответил я. – Не больше пяти минут.

Я говорил спокойно, но вдруг ощутил, что внутри начинается знакомое нервное потряхивание. В последнее время я стал легко поддаваться на провокации и воспламенялся от чужой злобы, как хорошо высушенный хворост. Надя стояла между мной и бывшим мужем, и ее мощная грудь сотрясалась неровным дыханием. «Истеричка», – подумал я брезгливо.

– Можно войти? – спросил Андрей.

Она минуту искала колкие слова, не нашла достаточно убедительных и с ненавистью выплюнула:

– Можно!

Пошла впереди. Я посторонился, но она задела меня плечом с такой силой, что чуть не сшибла с ног. Уверен, что это не было случайностью. Андрей быстро подхватил меня под локоть. «Ничего страшного», – успокоил я его жестом.

Мы уселись в кресла. Надя поджала губы и высокомерно уставилась в пол. Дыхание рвалось из груди с тяжелым свистом, и мне показалось, что это начало астмы.

– Ну, что, – начал я ровным тоном, – давайте обговорим спокойно сложившуюся ситуацию....

– Спокойно! – тут же оборвала меня экс-супруга. Из сильно накрашенных глаз градом хлынули слезы. – Спокойно! Я на него семнадцать лет жизни потратила, а потом он плюет на меня и уходит к другой, помоложе! Проститутка проклятая! Только и умеет, что ноги раздвигать, мразь!..

Андрей сидел с непроницаемым лицом. Я тоже знал по предыдущему опыту, что пытаться вставить слово в Надин монолог – пустая затея. Поэтому сидел и молча ждал, когда она выскажется.

Высказывалась она долго, минут пятнадцать. Я узнал множество интимных подробностей их супружеской жизни и испытывал неловкость, как любой нормальный человек, которого вынуждают быть свидетелем чужого совокупления.

– Хватит! – не выдержал наконец Андрей. – Заткнись!

– Сам заткнись, подонок! – закричала бывшая жена. Она больше не контролировала себя. – Ты в моем доме! Понял? Не нравится – пошел вон!

Клиент вскочил с дивана и почти бегом ринулся к двери. Надя с неожиданной для ее комплекции быстротой метнулась в прихожую, заперла дверь и вытащила ключ. Передумала, значит.

– Не пойдешь никуда! – заявила она, трясясь от нервного возбуждения. – Здесь останешься! А твоя проститутка пускай себе другого найдет!..

Я сильно сжал пальцы, и они громко хрустнули. Точно так же что-то хрустнуло внутри меня, и на свет явился Никита Второй.

– Что, обосрался? – спросил меня двойник цинично.

– Почти, – признался я.

– Тогда сиди и не вякай. Говорить с этой коровой буду я. Понял?

– Понял.

Двойник поднялся с кресла и вышел в прихожую, где билась в истерике женщина и начинал закипать, как самовар, мужчина.

– В комнату вернитесь, – насмешливо пригласил Никита Второй моего клиента и его жену. – Обсудим все спокойно.

– Нечего обсуждать! – закричала экс-супруга, показав лицо в черных подтеках туши. – Я его отсюда не выпущу! Будет жить здесь, со своими детьми...

– Надя, я тебя не люблю, – попытался объяснить клиент.

– Полюбишь! – не слушая, пообещала Надя. От такой перспективы Андрей слегка вздрогнул.

– А я? – спросил двойник кротко.

– Что ты? – с ненавистью выплюнула женщина.

– Я говорю, меня ты тоже не выпустишь, пока я тебя не полюблю?

Она споткнулась, оглядела меня бешеными безумными глазами и не нашлась, что ответить.

– Вот видишь, – резюмировал двойник, переходя на «ты» по примеру хозяйки. – Дверь открыть все равно придется. К тому же, мы физически гораздо сильней тебя. Можем отобрать ключ.

– Он в жизни такого не сделает! – с торжеством уличила женщина моего клиента в волевом бессилии. – Он тряпка!

– Он – возможно, – согласился двойник. – А я – нет. И я это сделаю....

Женщина запнулась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

Никогда в жизни я не позволял себе выяснять отношения с дамами на таком примитивном уровне. Не позволил бы и сейчас. Но одно дело я, совсем другое – Никита Второй. Внутри каждого благообразного доктора Джекила сидит дьявольский мистер Хайд, просто мы не всегда его замечаем. А если заметим хоть раз, то остановить уже не сможем.

– Так как? – спросил двойник, поигрывая ключом от машины. – Будем разговаривать спокойно или мне отобрать у тебя ключ?

И двинулся прямо на женщину. «Бог ты мой, сейчас он ее ударит», – с ужасом понял я, но ничего поделать не мог. Обещание не вмешиваться, которое я малодушно дал минуту назад, сковало меня сильнее наручников.

Женщина посмотрела в лицо двойнику и вдруг попятилась.

– Ну? – спросил он в последний раз, прижав ее к стене.

– В комнату идемте, – пробормотала Надя, сдаваясь.

Двойник посторонился и сделал рукой учтивый издевательский жест.

– Прошу!

Женщина боком прошла в комнату, стараясь не поворачиваться ко мне спиной.