Я делал все, что мог. Говорю это совершенно уверенно, потому что такого вдохновения я не испытывал давно. Сценарий рисовался очень и очень заманчивый, и я интуитивно чувствовал, что могу вытащить свою клиентку почти сухой из воды. Учитывая все, что она натворила, это не так уж мало.

Юлька, надо отдать ей должное, помогала мне очень активно. Добросовестно зубрила тексты, а когда я задавал ей неожиданные и незапланированные вопросы, чтобы проверить ее реакцию, неплохо импровизировала. Я плевал через плечо и стучал себя по голове, за неимением натурального дерева. «Только не расслабляйся! – заклинал я себя. – Если все гладко сейчас, это совсем не значит, что так же гладко будет в суде. Мы должны держать хвост пистолетом».

Я допил чай и снова взглянул на часы. Без пяти три. Спать мне расхотелось, и в голову вкралась хулиганская мысль. А что, если поехать к Маринке прямо сейчас?

Желание увидеть ее немедленно оказалось настолько сильным, что я рванулся в спальню, быстро оделся, схватил ключи от машины и выскочил в предрассветную темноту улицу.

«Сейчас приеду, – думал я, дрожа от предвкушения, – открою дверь своими ключами, потихоньку разденусь и лягу в кровать. Представляю, какой визг она поднимет, когда проснется и обнаружит меня в кровати!»

Я тихо прыснул и прибавил газу. По пустым ночным дорогам добраться до ее дома оказалось так же просто, как выкурить сигарету. Я въехал во двор, припарковал машину на свободном месте, достал из бардачка ключи от ее дома и направился к подъезду. Перед тем как открыть подъездную дверь, я замедлил шаг, задрал голову и посмотрел на знакомые окна. Темно.

Вошел в подъезд и медленно поднялся по лестнице. По мере приближения к ее двери, мальчишеское озорство, толкнувшее меня на этот неосмотрительный поступок, трусливо улетучилось, и я остановился на последней ступеньке, в нерешительности перебирая ключи.

А если она испугается?

Да, глупо получится. Поднимет крик на весь подъезд, перебудит соседей... Опять же, Криштопа рядом, а оскандалиться перед ним мне особенно не хотелось. Уехать назад?

Я оглянулся.

В подъезде было невероятно, оглушительно тихо. Только ровно гудела нить накаливания в длинной лампе над лифтом.

Нет уж, раз приехал, уезжать глупо. Нужно позвонить в дверь и сказать, что выдержать до завтра – выше моих сил. Ну, поругается. Ну, стукнет по спине. И все.

Я положил палец на кнопку звонка и заставил себя надавить на неё. Благостную сонную тишину подъезда потревожил негромкий перелив звуков. Я постоял, прислушиваясь.

Ничего.

Я нажал на звонок снова, с большей уверенностью. Маринка спит крепко, это я знал, так что придется звонить долго.

Я не отрывал палец от звонка в течение пяти минут, но за знакомой черной дверью царила все та же невозмутимая неподвижность.

Тогда я испугался.

Клянусь, мне не пришло в голову никакой анекдотической ситуации, вроде той, когда муж незапланированно возвращается домой. Я испугался чего-то более страшного. Сердечного приступа. Грабительского налета. Несчастного случая.

Не колеблясь, вставил ключ в замок и повернул его. Потом второй, третий...

Я открывал вторую дверь, уже понимая, что с обратной стороны для этого нет никаких препятствий. То есть, что с обратной стороны ключ в замок не вставлен.

Распахнул дверь в темную прихожую и замер на пороге. Прислушался. Тишина.

Нашарил сбоку от себя выключатель и нажал на него. Прихожая облилась ярким электрическим светом.

Я был готов увидеть развороченные шкафы и вещи, в беспорядке валяющиеся на полу. Но в прихожей царил обычный образцовый порядок, и он напугал меня гораздо больше.

– Марина! – позвал я, делая шаг вперед. Тишина.

Не закрывая за собой двери, я прошел коридор и заглянул в спальню. Яркий свет из прихожей доставал и сюда, поэтому включать ночник не было необходимости.

Аккуратно застеленная кровать. Пустая комната.

Я направился в гостиную скорее для проформы, уже понимая, что там никого нет. После гостиной обследовал кухню и ванную.

Пусто.

Закрыл входные двери, вернулся в гостиную, зажег торшер и уселся на диван.

Как это понимать? Деловое свидание? Банкет?

Вечером мы созванивались с Маринкой. Ничего такого и близко не намечалось. Она пожаловалась, что очень устала и хочет пораньше лечь спать. Причем говорила она из дома.

«Откуда ты знаешь? – возразил голос внутри. – Ты звонишь ей на мобильный, а где она находится в этот момент, наверняка известно только богу».

Или дьяволу.

Я достал из внутреннего кармана куртки телефон, покрутил его в руках и отложил. Закрыл лицо руками и просидел так минут десять. Мыслей не было. Ничего не было.

Потом, не раздеваясь, улегся на диван, подложил под голову клетчатую подушку и замер. Меня била сильная нервная дрожь, но я ни о чем не думал. Не мог.

Так я пролежал до восьми утра. Только смотрел на часы и ждал неизвестно чего. В восемь я сел на диване, взял мобильник и набрал ее номер.

– Да, – ответила она почти сразу.

Я невольно вздрогнул. Голос был такой бодрый, словно она и не ложилась спать. Я молчал, не зная, что сказать.

– Никита, что случилось? – с тревогой спросила Марина.

– Что ты делаешь? – спросил я, совершенно не представляя, о чем говорить.

– Чайник поставила, – ответила она и засмеялась. – А ты?

– На диване сижу, – ответил я. В отличие от нее, честно.

– У тебя бессонница?

– Да, – тупо подтвердил я и обвел комнату взглядом. – А ты выспалась?

– Нет, не выспалась, – сказала она, и мне показалось, что что-то упало на пол.

– Ты где? – спросил я, давая ей шанс.

– У себя на кухне, – ответила Маринка. – Завтракать собираюсь.

Наверное, я немного сошел с ума, потому что пошел в пустую кухню и внимательно ее осмотрел. На всякий случай.

– Ты сегодня приедешь? – спросила она.

– А ты этого хочешь?

Она немного помолчала и снова спросила:

– Что произошло?

И тут я сошел с ума окончательно. От прежнего Никиты Старыгина отпочковался новый человек, холодный и циничный, перехватил у меня инициативу и небрежно ответил:

– С чего ты взяла? Все прекрасно!

– Слава богу! Хоть у нас все в порядке.

– Я тебя очень люблю, – продолжал паясничать второй Никита серьезным тоном. Я только махнул рукой и отстранился. Мне было все равно.

– И я тебя, – ответила она нежно. – Я так соскучилась!

– Можно я приеду к тебе? Прямо сейчас! – задал двойник вопрос на засыпку.

– Конечно! Только я как раз собираюсь уходить, – ответила Марина поспешно. Второй Никита беззвучно расхохотался. Первый умер.

– Во сколько ты освободишься?

– Часиков в пять. Сегодня масса дел в городе, так что на работе меня, скорее всего, не поймаешь.

– Бедная моя! – издевался второй Никита. – Хочешь, я сам тебя отвезу? Побуду твоим личным шофером!

– Не стоит, – неловко отбивалась Маринка. Мне было ее немного жаль. Что он к ней прицепился, в самом деле? Не понимает, что лишний?

– Ну ладно. Тогда я приеду к тебе и буду ждать. Продукты дома есть?

– Есть.

– Целую, любимая, – ласково сказал черный человек, сидящий внутри, и дал отбой прежде, чем Маринка успела ответить.

– Ну, как тебе этот водевиль? – поинтересовался двойник, складывая телефон.

Я молчал.

– А ты, дурак, любил и страдал... Смотри на жизнь проще! Пойдем, выпьем чаю?

– Не хочу, – ответил я.

– А чего ты хочешь? – поинтересовался двойник.

– Умереть, – ответил я и закрыл глаза. Двойник расхохотался.

– И думать забудь! – посоветовал он убедительно. – Нас теперь двое, и решать за меня я тебе не позволю. Давай топай на кухню! Я есть хочу.

Я послушно направился на кухню, открыл холодильник и ублажил второго Никиту бутербродами с семгой. Поев, он захотел спать. Я снял куртку, разделся, влез под душ, хорошенько помылся и пошел в комнату. Без малейшего волнения разобрал постель и нырнул под одеяло.

– Смотри-ка, – обратил мое внимание двойник, – постель свежая... Посмотришь старый комплект? Может, обнаружишь что-нибудь интересное?

– Нет, – твердо отказался я.

– Почему? – удивился двойник. – Будет забавно! Давай поиграем...

– Заткнись! – оборвал его я. – Хотел спать, значит, спи.

– Фу, какой ты скучный, – возмутился второй Никита. – Проснусь – отберу управление. Хватит, накомандовался...

И мы заснули. Кажется, именно это называется раздвоением личности. Хотя, если я понимал, что ненормален, то ненормальным быть никак не мог. Смешно, правда?

Проснулся я оттого, что меня осторожно тронули за плечо. Я открыл глаза и увидел Маринку, склонившуюся над моим лицом. Не говоря ни слова, она улыбнулась и поцеловала меня в лоб. Как покойника.

– Я плюнула на все дела, – сказала она шепотом.

– Который час?

– Половина первого.

Я сел на кровати и уже собирался устроить допрос с пристрастием, но тут проснулся двойник.

– Привет, любимая! – сказал он ласково. Я хотел вмешаться, но он одернул меня:

– Молчи! Нарулился уже. Моя очередь.

– Привет, солнышко, – ответила ничего не подозревающая Марина.

– Как твои дела? – задушевно спросил Никита Второй. Маринка пожала плечами.

– Так себе.

– Выглядишь усталой, – заботливо заметил двойник, и это была правда.

Под глазами у моей бывшей девушки наметились синие полукружья.

– Я почти не спала, – ответила Марина спокойным голосом.

– А что же ты делала? – удивился двойник.

– Да так, – ответила Марина неопределенно. – Книгу читала.

– Какую? – подкузьмил Никита Второй. – Медицинский справочник?

Маринка уже отошла к двери спальни и взялась за ручку. Услышав вопрос, она остановилась, обернулась и лихорадочно поискала ответ.

– С работы приносила, – ответила она наконец, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

– А-а-а!

«Беги!» – чуть не закричал я. Мне хотелось предупредить, что двойник, которого она принимает за меня, опасен, но тот уже успел залепить мне рот скотчем и связать руки.

– Иди сюда, – позвал двойник трепетным голосом.

– Я в ванную схожу...

– Не надо! Иди сюда.

Маринка вернулась к кровати, и я в ужасе закрыл глаза.

То, что произошло потом, я не мог назвать иначе, как кошмаром.

– Мне больно, – сдавленно говорила Марина, но двойник на это плевать хотел... Наконец, он насытился и отвалился.от моей бывшей девушки. Я боялся смотреть в ее сторону.

– Что с тобой? – тихо спросила она меня.

Я (а это был я, потому что двойник напировался и отключился) смог только отмолчаться.

Маринка лежала на растерзанной кровати и пристально смотрела мне в лицо, на гладкой смуглой коже начали проступать красно-синие пятна.

Я встал и пошел в ванную. Видит бог, такого я не хотел.

Вымылся, вернулся назад, оделся, не глядя на кровать с руинами моей бывшей любви, и вышел в коридор. Завязал шнурки на кроссовках и, когда выпрямился, увидел, что она стоит рядом, стягивая халат на груди.

– Ты уходишь?

– У меня дела, – ответил я кратко, сгорая от стыда за скотство Никиты Второго.

Маринка ничего не ответила. Только молча посмотрела мне в глаза.

Я быстро развернулся, открыл двери и побежал вниз по лестнице.

Мой комплект ключей остался лежать на кухонном столе.

Впервые за долгое время я по-настоящему испугался. Испугался самого себя.

Оказывается, внутри скучного, занудного и правильного мужика притаился другой человек, прежде никогда не смевший подавать голос. Этот, второй, умел вдохновенно лицемерить, причинять боль любимой женщине и азартно врать. Наружу внезапно поползли такие качества моего характера, о которых я раньше и не догадывался.

«Что мне делать? – думал я, выезжая со двора. – Что мне делать?»

Я был не только страшно напуган, обнаружив в себе второго, неприглядного типа. Я был страшно зол.

«Да, конечно, – рассуждал я, – в том, что дама не пришла домой ночевать еще может и не быть никакого криминала. Но почему, в таком случае, она мне солгала?! «Я на своей кухне, ставлю чайник...»

Я сильно ударил кулаком по колену. Дернулся от боли. Похоже, синяки сегодня нарисуются не только у Маринки. Кстати, подобное скотство ничем нельзя оправдать. Даже шоковым состоянием.

«Что мне делать?» – подумал я в сотый раз. «Выясняй все сам», – небрежно подсказал кто-то внутри.

Да, но я же обещал ждать, когда она сама пожелает все рассказать! Я же обещал никогда не копаться в ее вещах!

«Тогда, сходи к врачу, – ответил бесплотный оппонент. – Проверь, почему рога не растут. Может, кальция не хватает?»

Я резко затормозил и свернул в первый попавшийся двор. Достал дрожащими руками сигарету, щелкнул зажигалкой и поспешно затянулся.

Спокойно, Никита, спокойно. Держи себя в руках...

«Может, она была у подруги?» – робко предположил бездарный адвокат внутри. Я только отмахнулся. Версия, не выдерживающая никакой критики. Подруг у Марины нет, а если бы и были, то врать в таком случае не обязательно.

«Подруг нет, зато есть друг», – напомнил оппонент. «Настоящий друг», как она сказала.

Я почесал нос. Сомнения рвали меня на части, и я понял, что жить с таким грузом на сердце – выше моих сил. Я должен знать правду. Вернуться назад и спросить у Маринки?

Не стоит. Она может снова солгать, и тогда я ее просто убью. Оказывается, я способен и на это.

«Что делать?» – рефреном пронеслось в голове. И вдруг я понял что.

Сразу успокоился, не спеша, докурил сигарету, выбросил наружу окурок и развернулся. Что ж, прощения просим, Марина Анатольевна, но вы сами виноваты. Не надо было столько врать.

Медленно выехал на дорогу, достал телефон и набрал нужный номер. Если мне не поможет этот человек, то не поможет вообще никто.

– Слушаю, – отрывисто сказал приятель. Интересно, почему у Тимки по телефону такой сердитый голос? Клиенты не пугаются?

– Привет, Тим.

– Никита!