Юлька задохнулась от ненависти.

– Подонок, – поддержал я ее невольно.

– Правда ведь?

– Правда.

Она с облегчением перевела дух.

– Ну, вот. Когда он все Вацлаву рассказал, тот взбеленился. Подошел ко мне, схватил за руку и потащил на улицу. Скандал дома устроил. Велел собирать вещи и проваливать. А куда мне было идти? Я ведь с родителями всякие отношения прекратила. И поругалась на прощание так, что возвращаться назад просто права не имела...

Ну, думаю, ладно. Ночь как-нибудь переспим, а утром он отойдет. Или я смогу что-то объяснить. В общем, понадеялась на авось. И напрасно.

Утром все еще хуже стало. Вацлав меня отправил спать на диван, в гостиную. Часов в семь утра влетел и спрашивает: «Ты еще не собралась?»

Я ему и так, и эдак объясняю: идти некуда, денег почти нет... А он мне отвечает: «Не мои проблемы!»

Господи, как я его умоляла не выгонять меня на улицу! В ногах валялась! Все по барабану...Видели бы вы этот спектакль!

Я содрогнулся. Слава богу, что не видел и не слышал.

– В общем, так, – продолжила рассказ Юлька. – Я уселась на диване и сказала, что никуда не уйду. Некуда мне было идти, понимаете?

– Понимаю.

– Тогда он психанул, рванул в комнату и принес тысячу долларов. Швырнул на стол и сказал, чтоб я сняла на эти деньги какую-нибудь квартиру. Любую. Главное, чтобы быстро.

– А ты?

– Что я? Плакала, в ногах валялась, умоляла, объясняла... Все бесполезно. Он смеялся. И тут меня замкнуло. Я заорала, чтоб он прекратил ржать. Какое он имел право? Что он знал обо мне? Что у меня мать ненормальная? Так одно дело знать, и совсем другое – с ней жить. Понимаете?

– Понимаю, – ответил я. – Не волнуйся так.

– Постараюсь. Я пыталась ему объяснить, что он не имеет никакого права меня судить. Не хочет со мной жить – ради бога! Сниму квартиру и уйду. Но судить меня!.. Да кто он такой?

Юлька вскочила со стула. Ее щеки пылали багровым цветом, руки сжались в кулаки.

Я немного испугался. Теперь я точно знал, какой она была в тот момент, когда вытащила из стола пистолет и направила его на Вацлава.

– Юля! – позвал я.

Она вздрогнула и посмотрела на меня так, словно видела впервые.

– Это я, Никита Сергеевич. Твой адвокат. Помнишь меня?

Она снова села на стул и устало опустила голову на скрещенные руки.

– Я не сумасшедшая, – глухо ответила она.

– Вот и хорошо. Не надо впадать в амок. Держи себя в руках.

Юля резко подняла голову. Лицо ее окаменело в мучительной попытке сдержаться.

– В общем, это все. Покатилось, как с горы, слово за слово... В какой-то момент я потеряла контроль, схватила пистолет и продырявила ему башку. И знаете, что самое страшное? Не жалею.

– Вот эту фразу в суде не произноси, – тихо и внушительно заметил я. Моя клиентка цинично усмехнулась и ничего не ответила.

– Ладно. Кто-нибудь из твоих знакомых еще был на том Дне рождения?

Юля отрицательно качнула головой.

– Никого. Да вы не беспокойтесь, Никита Сергеевич, этот слизняк, который Вацлаву про меня рассказал, никакой не свидетель. Он так перед женой пресмыкается, что сейчас, наверное, сам не рад каше, которую заварил. Он меня больше боится, чем я его. Боится, что я все расскажу, его вызовут свидетелем и жена узнает, как он развлекается в ее отсутствие на их супружеской кроватке. Не пойдет он в суд. Ни за какие коврижки.

– Хорошо, если так.

Я выключил диктофон и убрал его в портфель.

– Вы отдадите мне пленку? – спросила моя клиентка.

– Конечно. Как только закончится суд.

Юля кивнула.

– На что я могу рассчитывать? – спросила она удивительно по-взрослому.

– Если нам удастся доказать состояние аффекта, то от трех до пяти в колонии общего режима.

– А если нет?

Я развел руками.

– Тогда дело плохо.

– Как вы будете строить защиту?

Я откинулся на спинку дивана и немного изучил взглядом свою подзащитную.

– Понимаешь, Юля, суд – это всегда немного шоу.

– Я знаю.

– Вот и молодец. Очень многое будет зависеть от тебя. Для начала я составлю примерный список вопросов, которые тебе может задать обвинитель. Потом мы вместе напишем ответы. Придумаем гладкую версию того, что произошло. Ты ее выучишь наизусть, и мы немного порепетируем. Как в театре, понимаешь?

– Понимаю.

– А оставшаяся часть работы – моя проблема, – сказал я и встал. – Тебя это волновать не должно.

Я не стал ей говорить, что именно на эту часть работы я и возлагаю основные надежды. Пускай думает, что главная роль в спектакле – ее.

– Ты должна хорошо выглядеть, – сказал я.

– Да? – удивилась Юля. – Я думала, что если буду выглядеть хорошо, меня никто не пожалеет...

– И поэтому не ела?! – догадался я.

Она потупилась.

– Ах ты, дурочка! Посмотри на себя в зеркало! Одно дело, когда за решеткой маленькая девочка с наивной мордочкой, совсем другое – когда там женщина среднего возраста вся в морщинах. Немедленно начинай отъедаться! Поняла?

Она быстро кивнула. Без слов.

– Я распишу сценарий и позвоню. Приблизительно через два дня. Поняла?

– Поняла, – покорно ответила подзащитная. – А что мне делать?

– Нормально питаться! – злобно ответил я. – Спать! Гулять! Смотреть телевизор! Поняла?

– Поняла, – повторила она послушно.

– Ладно, – смягчился я. – Деньги у тебя есть?

– Есть. Вы же знаете.

– Если что-то будет нужно – звони мне. В любое время.

– Спасибо.

– Пока не за что, – ответил я и пошел в коридор. Надел ботинки и выпрямился.

– Как Марина поживает?

Я невольно закашлялся, пытаясь определить, с подтекстом вопрос или нет.

– Кажется, как обычно, – ответил я дипломатично, перестав кашлять.

– Да? – спросила она лукаво.

– На что ты намекаешь?

Юля смутилась и опустила глаза.

– Ни на что.

– Хорошо, если так. А то я могу подумать, что ты плохо воспитана, – предупредил я и открыл входную дверь. Оглянулся через плечо и увидел, что моя клиентка смотрит мне вслед со странной перекошенной гримасой. И только выйдя на улицу, я понял, что это была улыбка. Весьма циничная.

Я сел в машину и медленно выехал со двора. Откуда Юля знает о наших отношениях? Она ведь явно о них знает!

Связующая ниточка только одна. Криштопа. Он приходил к Юльке в тюрьму, он сосед Маринки по дому, он видел меня, выходящим из ее подъезда в довольно позднее время. И он дружил с Вацлавом.

Не слишком ли много совпадений?

Итак, кем он может приходиться Юле? Клиентом. Это первое, что навязчиво лезло в голову. Хотя поверить трудно. При его-то любви к жене! И все же что-то в этом допущении было. Мужчины ведь почти всегда разделяют любовь и секс. Зачем, к примеру, он приходил к Юльке в тюрьму? Думаю, для того, чтобы попросить ее не упоминать об их деловых отношениях. А гуманистический бред, который он нес про то, что девочке негде жить, не более чем простое прикрытие.

Хорошо. Возможно, что так.

А если все еще серьезней? Что, если аферы, происходящие в кругу людей, знавших Левицкого, были организованы...

Нет, не может быть. Ну какой из Романа Петровича криминальный организатор? Он ни разу в жизни не взял того, что сами в руки совали!

А может, не хотел пачкаться из-за пустяков?..

М-да...

Я задумчиво потер подбородок. Квартира из трех комнат в сталинском доме и престижном районе. Это взамен распашонки на окраине столицы. Тоже вопрос: на какие доходы?

Нехилый автомобиль практически с нуля.

На какие доходы?

Евроремонт. Дорогая техника. Джакузи, душевая кабина, мраморная отделка... Все самое современное, самое навороченное, самое дорогое...

На какие доходы?

А ресторан, якобы только оформленный на его имя? Я почти не сомневался, что Роман Петрович был не зиц-председателем, а истинным его владельцем. Уж слишком хорошо его знал обслуживающий персонал!

Конечно, существовал веский довод против этой теории. Ведь лично Роман Петрович в круг друзей Левицкого не входил. Он не посещал их общие тусовки, не был в их домах, не знал, какие драгоценности носят дамы и сколько денег на их кредитных карточках. В то, что его информировал сам Левицкий, я не верил. Не мог человек такого склада ввязаться в криминал. Не стал бы он осложнять себе жизнь. Тогда кто?

Девочки. Девочки, которых Левицкий привозил с собой. Могли они пойти на такой шаг? Запросто!

Я вспомнил, как лихо провернули аферу организаторы, заманив сына Симаковых в подмосковный санаторий. Кто заманил? Девушка!

Про дело с драгоценностями мадам Степаненко я ничего определенного не знал. Но с другой стороны, чтобы заказать копии, нужно отлично изучить оригиналы. А кому одна женщина позволит в подробностях рассмотреть свои побрякушки, как не другой женщине? Логично? По-моему, вполне.

Стоп! Для чего Криштопе, если он, действительно, организовал все эти аферы, понадобилось ввязываться в криминал?

Ради Ольги Дмитриевны, сразу же ответил я себе. Ради того, чтобы любимая женщина могла достойно жить, хорошо одеваться, не считать копейки и следить за своей внешностью. И еще, может быть, потому, что ему хотелось реализоваться в этой жизни. Какой портрет организатора нарисовали психологи после похищения Симакова-младшего? Умный, ироничный человек в возрасте от пятидесяти до семидесяти, с высшим образованием и недовольный своим положением в социуме.

Своеобразная игра ума.

В сущности, это дело меня не касается. Моя обязанность – сделать так, чтобы суд признал в убийстве смягчающие обстоятельства и отправил мою клиентку в места перевоспитания на не слишком долгий срок.

Я выехал на набережную. Поеду домой и засяду с бумажками. Нужно просчитать максимум различных осложнений в суде, чтобы мы справились с частью из них.

Зазвонил телефон и я, не отрывая взгляд от дороги, поднес аппарат к уху. Я очень надеялся услышать Маринкин голос, но это оказался мой приятель.

– Привет, Кит! – сказал Симка так задушевно, словно мы виделись не позавчера, а в прошлом году.

– Привет.

– Что нового?

– Ничего. Сим, у тебя какие-то проблемы?

– Да какие у меня могут быть проблемы? – удивился приятель, и я понял, что он опасается говорить откровенно. – Так, нужна твоя небольшая консультация. Заедешь?

Я знал, что Симка никогда в жизни не обратится ко мне за небольшой консультацией. Либо вопрос был очень серьезным, либо очень деликатным, и мой приятель не мог доверить его посторонним ушам.

– Ты где? – спросил я.

– Дома.

– Еду, – коротко ответил я и отключил аппарат.

То, что Симка в разгар рабочего дня был дома, подтверждало мою теорию. Кипучей натуре приятеля была совершенно несвойственна такого рода расслабленность. Сидеть дома Симка не любил и являлся там эпизодически, только для того, чтобы переночевать. И то не всегда.

Что могло произойти за тот единственный день, что мы не виделись? Если и с ним провернули аферу девчонки Левицкого, то я просто завою. Да и не было у них никаких точек соприкосновения. Ни Симка, ни Сенька с Левицким не знались и услугами его медицинского кабинета не пользовались. У Сеньки этот вопрос я выяснял особенно дотошно, учитывая ее цветущий внешний вид.

До Симкиного дома я доехал быстро. В середине дня этот участок движения практически свободен. Зато вечером!..

– Старыгин, в пентхаус, меня ждут, – предупреждая все вопросы рванувшегося ко мне охранника, быстро отбарабанил я и протянул ему паспорт. Тот сверился с записями в журнале дежурств, внимательно прочитал паспортные данные, сравнил фотографию с оригиналом и посторонился, пропуская меня к индивидуальному лифту.

Я поднялся на последний этаж. Двери распахнулись, с двух сторон меня, как и в прошлый раз, встречали два охранника. Но уже не те, что прежде. Смена караула.

Паспорт проверять они не стали, только синхронно кивнули головой в сторону кабинета, когда я поинтересовался, где хозяин. Я постучал в тяжелую дубовую дверь, абсолютно не пропускавшую звуки, и распахнул ее.

– Привет!

Симка был не один. Он сидел на рабочем столе, болтая ногами, а рядом, в кресле, небрежно раскинулся человек, которого я прежде не видел. Услышав мой голос, он повернул голову и кивнул мне, благожелательно улыбнувшись.

Симка сделал приветственный жест ладонью, но со стола не слез.

– Закрой дверь поплотнее, Кит, – попросил он вполголоса.

Я вернулся назад и демонстративно налег на тяжелую дверь всем весом.

– Доволен? Что произошло? – спросил я, подходя к столу.

– Знакомьтесь, – пригласил Симка, не отвечая на вопрос. – Это Виталий Иванович, начальник моей охраны.

Человек в кресле приподнялся, но руки не протянул. Просто сделал короткое вежливое движение головой, похожее на полупоклон.

– Никита Сергеевич, – ответил я ему и снова повернулся к приятелю.

– Ну?..

Несколько минут Симка молчал, потом вздохнул и сказал:

– У меня в кабинете нашли микрофон.

– Какой? – не понял я.

– Очень хороший, – вступил в беседу Виталий Иванович, и мне пришлось обернуться к нему.

– Один из новейших в каталоге. Размер – с канцелярскую кнопку, радиус прослушки почти три километра. Берет даже телефонные переговоры. То есть голос собеседника в трубке.

Я присвистнул. Симка сосредоточенно разглядывал носки своих кроссовок.

– А чего ты хотел? – спросил я. – Таскаешь к себе в дом неизвестно кого... Конечно, будут последствия! А когда его нашли?

– Сегодня утром, – ответил мне на этот раз Симка. – Ты же знаешь, я после посиделок всегда квартиру чищу. На всякий пожарный.

Это я знал хорошо. Симка, при всей своей внешней безалаберности, был человеком жестким и предусмотрительным. Каждый раз после вечеринок в доме появлялись серьезные сосредоточенные люди в наушниках и буквально вылизывали все комнаты на предмет прослушивающих устройств. А телефоны Симка делал на заказ. С запаянными, нераскручивающимися трубками.