– Ты на диете не сидишь? – осторожно спросил я.

– Куда мне! – ответила она безнадежно. – Сорок пять кило... Вы не обращайте внимания, я, когда нервничаю, сильно худею.

Я снял обувь, пошел на кухню и распахнул дверцу холодильника. Не густо, конечно, но и не пусто. Пакет кефира, сосиски, немного сыра, овощи, яйца... В общем, обычный набор холостяка, не желающего возиться с готовкой.

– Ем я, ем, – за спиной у меня сказала Юля, и я закрыл холодильник.

– Слава богу. А то я забеспокоился. Может, тебе витамины попринимать? Для общего тонуса?

Юля усмехнулась, ничего не ответив, и ушла в комнату. Я пошел за ней.

– Никита Сергеевич, сколько я вам должна за квартиру? – спросила она сразу.

Я порылся в портфеле, достал контракт, заполненный Алиной, и протянул его девушке. Юля быстро пробежала лист глазами сверху вниз, дошла до нужного пункта и подняла брови.

– Так дешево? – спросила она недоверчиво.

– В Москве однокомнатные квартиры в два раза дороже. Самые дешевые, – уточнил я. – Я подумал, что тебе нужно экономить.

– Правильно подумали, – подтвердила Юля. Она вышла в коридор, порылась в кармане своей джинсовой куртки и вернулась в комнату с несколькими долларовыми купюрами. Отсчитала две сотни и доложила несколько крупных российских купюр.

– Спасибо!

– Не за что, – ответил я, неловко принимая деньги.

– Вы сверху ничего не давали? – проницательно спросила Юля.

– Не беспокойся, – уклончиво ответил я. Не брать же с девчонки в ее положении дополнительные сто баксов, которые я заплатил за быстрое обслуживание!

Я спрятал деньги в карман пиджака, сел и сделал приглашающий жест. Юлька без слов опустилась на стул напротив меня. Солнечный свет падал на ее лицо сбоку, но было видно, что оно сильно осунулось. Под глазами пролегла сеть мелких морщин, в уголках рта появились горькие складки.

– Давай сразу договоримся, – начал я, – какую линию защиты мы изберем.

Юлька молча пожала плечами.

– Дело довольно ясное. Никаких сомнений по поводу того, кто убил, у суда не возникнет. Да ты, по-моему, и не собираешься менять показания. Так?

– Так, – ответила она сразу. Немного подумала и задумчиво спросила:

– А если бы собралась?.. Смысл есть?

– Вряд ли, – честно ответил я. – Доказательств много. Причем не косвенных, а прямых. Запутаешься во вранье.

Она кивнула.

– Значит, пойдем другим путем. Убийство в состоянии аффекта. Тем более, что это не очень далеко от правды.

– Это правда! – поправила меня подзащитная категоричным тоном. Я вздохнул.

– Лично я тебе верю.

– Так в чем же дело?

– Понимаешь, Юля, – по возможности мягко ответил я, – только суд вправе решать, совершила ты убийство спонтанно, в шоковом состоянии, или дело обстояло по-другому.

Ее глаза медленно округлились.

– То есть, если суд решит, что я убила преднамеренно...

Она не договорила и тихо расплакалась, закрыв лицо ладонями.

– Юля, успокойся, – терпеливо сказал я. – Это как раз и есть наша задача. Доказать, что ты не отдавала себе отчета в своих поступках. То есть, что ты находилась в состоянии аффекта. Помоги мне, пожалуйста.

Юлька, продолжая всхлипывать, вытерла глаза.

– Чем помочь? – спросила она безнадежно.

– Говори правду.

Она подозрительно прищурилась.

– Только мне! – сразу оговорился я. – И все, что ты скажешь, останется между нами. Я твой адвокат, понимаешь?

Она продолжала сверлить меня взглядом, недоверчиво поджав губы.

– Если ты меня обманешь, а на суде это выяснится, то твоя ложь ударит по тебе, – убеждал я. – Как бумеранг. Говори мне правду. Или вообще не отвечай. Ладно?

Юлька немного подумала, и взгляд ее смягчился.

– Я постараюсь, – не очень внятно ответила она.

– Умница. Итак: расскажи мне про вечер накануне убийства. Что произошло на той вечеринке, куда вы поехали с Вацлавом? Что за человек рассказал ему о... о твоем прошлом? Сколько людей при этом присутствовало? В общем, все. Абсолютно все.

Я достал диктофон и зарядил его чистой кассетой.

– Ой, вы записывать собираетесь? – всполошилась моя клиентка.

Я понимал ее беспокойство.

– Я должен помнить очень много деталей и подробностей. От этого зависит твое будущее. Я не могу полагаться только на свою память. Если ты боишься, – я пожал плечами, – можно обойтись без диктофона. Но мне придется записывать все ручкой, а это гораздо дольше. Ну, определяйся. Или ты мне доверяешь, или ищи другого адвоката.

– Мне придется говорить о таких вещах...

Юля замерла в нерешительности.

– Я тебе не мама, не папа и не моральный кодекс. И спрашиваю «о таких вещах» не из любопытства, а из профессионального долга. Хочешь – говори, не хочешь – не надо.

Юля встала со стула и в волнении прошлась по комнате. Господи, какая же она худая! Лопатки выпирали из под облегающей майки так яростно, что грозили порвать тонкую ткань. Наконец она приняла решение, села на прежнее место, и, не глядя на меня, начала говорить так быстро, словно опасалась передумать.

– Все началось после того, как я провалилась на экзаменах.

– Куда ты поступала? – спросил я.

– В Первый медицинский.

Юлька безнадежно махнула рукой.

– Дура! Зарезали на первом же экзамене... Ладно, проехали. В общем, выхожу я после того, как вывесили списки с оценками за сочинение, рыдаю в три ручья... Думала только о том, что теперь уже мне точно деваться некуда. Если бы поступила, то могла в общежитие переехать. А так – придется снова домой возвращаться. Легче умереть, чем жить с моей маман. Ну, вы ее видели. Видели?

Я молча кивнул. Согласен на все сто. Умереть легче.

– Сижу на скамейке возле института. Наревелась так, что какое-то полное отупение на меня нашло. Никаких мыслей, никаких желаний. Даже перестала замечать, как время идет. Сидела, сидела, потом замерзла. Только решила встать и уйти, как вдруг присаживается рядом со мной незнакомая женщина. Молодая. Очень приятная на вид. И одета так...

Юля пощелкала пальцами, подбирая слова.

– Как бы это сказать... Не то, чтобы модно или дорого... Со вкусом. Достает из сумочки носовой платок и мне протягивает. Представляете? Меня это так растрогало. Ведь совершенно посторонний человек!

Юлька опустила голову, усмехнулась и покачала головой, словно сожалея о собственной наивности.

– Ну, я платок взяла, а то по морде тушь текла, как водопад... Короче говоря, через пять минут я уже душу изливала. Не знаю почему. Очень хотелось с кем-то поделиться, как в поезде, с попутчиком.

– Понимаю, – тихо сказал я.

– Через пятнадцать минут я ей абсолютно все про себя рассказала. Да мне и рассказывать было нечего! Какие у меня в жизни события?

Юля замолчала, достала из кармана платок и шумно высморкалась.

– Вот. Она меня немного поспрашивала... Тактично так, не обидно, с участием. Я в эту женщину просто влюбилась. Со мной так никто не разговаривал.

– Хороший психолог, – заметил я.

– Что? – не поняла Юлька. – А, психолог... Да, она умеет влезть в душу. В общем, говорили, говорили, и вдруг она меня в кафе приглашает. А я куда угодно готова была идти, лишь бы не домой. Тем более в кафе!

Приходим в кафешку. Сейчас-то я понимаю, что заведение было грошовое, но тогда мне оно показалось райским садом. Какие-то цветочки в горшочках, фикусы, пальмы в кадках... Делаем заказ. Как сейчас помню: шашлык из свинины и бутылка вина. Честное слово, никогда в жизни вино не пробовала. То есть до того дня. Ну вот. Едим, пьем... Я просто обалдела от удовольствия. Понимала, что мать меня дома изобьет, как собаку, за такие развлечения, но мне уже на все плевать было.

Развезло меня, но не сильно. Вино слабенькое, к тому же разведенное водой в пропорции «один к двум». Сижу, тащусь... Тепло, спокойно, музыка играет, винцо в бокале... Короче, все как у больших.

Тут мне Лена и говорит.

– Ее звали Леной? – перебил я.

– Так она сказала, – уточнила Юлька. – А как на самом деле – понятия не имею. В этом бизнесе все имена меняют.

– Конспирация?

– Да нет, не всегда, – задумчиво сказала Юлька и взъерошила короткие светлые волосы.

– Черт его знает... Мне кажется, что девчонки придумывают себе имена, которые хотели бы носить. Красивые имена. Дана, Илона, Лиана...

Она рассмеялась.

– Дурочки! Как будто это что-то меняет! Да какая клиенту разница, как тебя зовут? Он через час твою кличку забудет. Вместе с тобой. Ой!

Она спохватилась и в панике уставилась на меня. Я молча сделал ей знак продолжать.

– Так вот, Лена мне предложила подработку.. Сразу честно сказала, что она связана с интимом. Но я к тому времени была немного пьяная, мне море было по колено. Да и вырваться из дома хотелось – до безумия. Мечтала, что накоплю денег на отдельную комнату. Хоть в коммуналке!

Короче говоря, я согласилась. Система была такая: на улице мы не стояли и в машине не ездили. Фотографировались для каталога в полный рост в купальнике, и крупно – анфас. Лена записывала параметры: рост, вес, цвет волос... У них в агентстве был свой постоянный круг клиентов, которые любили обновлять ассортимент. Ну, чтоб выбор был большой, – пояснила мне Юлька.

– Я понял.

– Клиент выбирал себе девушку по фотографии. Лена звонила нам и диктовала время и адрес. Мы приезжали к клиенту на дом, работали примерно час-полтора, получали деньги и уходили.

– И сколько получали? – не сдержал я любопытства.

– По-разному, – пустилась в профессиональные объяснения Юлька. – Кто-то больше, кто-то меньше. Красивые шли по сто долларов, хорошенькие – по пятьдесят. Я по пятьдесят, – призналась она, покраснев.

– Ясно.

– Это была хорошая система. Девчонки, которые на улице стоят, постоянно у ментов субботники отрабатывают. Ну, даром трахаются...

– Я понял!

– И на машине работать опасно. Неизвестно, к какому извращенцу попадешь и сколько их там будет. А тут – проверенная солидная клиентура, никакого геморроя...

– И сколько тебе оставляли из гонорара? – спросил я.

– Тридцать долларов, – ответила Юлька.

– И как? Нормально зарабатывала?

– Не очень, – честно ответила она. – Девок много, конкуренция большая. Проституцией много не заработаешь. Это только по телевизору песни поют про то, как девицы в валюте купаются. Идиоты! Сами девчонок подталкивают к этому бизнесу. Никаких фантастических заработков там нет. Хорошо зарабатывает только тот, кто девок контролирует.

– Ну, а в среднем? – настаивал я.

Юля пожала плечами.

– Немного. Долларов сто-сто пятьдесят в неделю... В хорошую неделю! Бывало так, что дней по пять без работы сидишь. Короче говоря, никаких золотых гор.

– Почему же ты не ушла? – не утерпел я.

Юля удивленно вскинула брови:

– Куда?

– Ну, не знаю... Да, хоть продавщицей в «Макдональдс»!

– Так там совсем копейки платят! – разочарованно протянула моя клиентка. – Не то что на коммуналку, на сарай не заработаешь! А пахать надо целый день, как проклятой!

Я пожалел, что спросил. Раздражение разлилось волной, но я задавил его в зародыше. Как уже было сказано, я ей не мама, не папа и не моральный кодекс.

– Извини, я тебя перебил.

– Ничего. Так вот... на чем я остановилась?

– На заработках.

– Да. Заработки были не очень большие, зато безопасные. Это очень важно. И еще нас не обманывали и на деньги не кидали. Тоже большая редкость. Девки говорили, что наш рэкет контролирует какая-то баба. Ну, что ж, понимала, наверное, как нам не сладко приходится. А может, и сама через это прошла.

Юля вздохнула и замолчала. Я остановил диктофон.

– Ты устала?

– Нет.

– Продолжим?

Она кивнула. Я включил диктофон и спросил:

– А что ты родителям говорила?

– Говорила, что работаю уборщицей в супермаркете, – равнодушно ответила Юля. – Утром уходила, вечером приходила...

– И где ты была все это время?

– А мы с одной девчонкой квартиру сняли, – объяснила Юля. – Приеду, переоденусь и жду звонка. Мобильник-то я уже купила. После заказа – снова на квартиру. Переоденусь в лохмотья – и домой.

– Расскажи о том вечере... Когда Вацлав все узнал.

– Значит, так...

Юля сосредоточилась и сдвинула брови.

– Нас пригласили на День рождения к одному его приятелю. Тоже врачу. Точнее, пригласили Вацлава, но он взял меня с собой. Приезжаем, смотрю – дом знакомый. Но я еще не сильно переживала. Поднимаемся – седьмой этаж. Черт! У меня на этом этаже клиент жил. Подходим к той самой двери, представляете?!

– Ужас, – поддержал я ее механически.

– Мало того! Открывается дверь, и я вижу: он!

Юля обхватила голову руками и отчаянно затрясла ей.

– Господи, как я только жива осталась! Ведь не видела его больше года! Когда с Вацлавом познакомилась, и он меня на работу взял, я агентство бросила. Совсем бросила, понимаете? У меня зарплата была почти такая же, как гонорары: пятьсот долларов. И никаких унижений в придачу.

– Тебя легко отпустили из агентства? – перебил я.

Юля пренебрежительно фыркнула.

– Господи! Да на мое место очередь желающих стояла!

– Не может быть! – не поверил я.

– Очень даже может! Говорю же, условия «люкс». Не обманывают, деньги не отбирают, клиенты проверенные, никаких подстав, никаких ментовских субботников... Да они вместо меня одной десятерых взять могли!

– Понятно, – пробормотал я в шоке.

– Так вот. Я клиента знала под одним именем, выяснилось, что он живет под другим. Но это неважно. Клиенты тоже иногда имена придумывают. Но вот они как раз для конспирации это делают.

Юля замолчала и немного нахмурила брови, припоминая, подробности.

– Он, когда меня увидел, аж в лице изменился. Не знаю, что он в первый момент подумал. Наверное, решил, что я явилась его шантажировать. Потом понял, конечно, что ошибся.

Юлька стукнула кулаком по колену.

– Просила же его, гада! Отвела в сторонку, объяснила ситуацию, умоляла не рассказывать ничего Вацлаву. Так нет! Все равно рассказал, сволочь! Чтоб у него язык отсох!