– За то, что вытащила тебя на рыбалку.

– Не сержусь, – ответил я тихо. Мне хотелось сказать ей, какое огромное и почти забытое удовольствие принес сегодняшний день, но я не нашел нужных слов и промолчал.

Мы выехали на асфальтовую дорогу, и я увеличил скорость. Гроза смыла с нашего пути почти все живое, лишь изредка мимо пугливо шмыгал одинокий автомобиль с подмосковными номерами.

– Знаешь, почему я люблю рыбалку? – вдруг спросила Марина.

Я повернул голову. Ее профиль четко рисовался на фоне размытого дождем бокового стекла.

– Почему?

– Потому, что когда сидишь рядом с удочкой и ждешь поклевки, то ни о чем не думаешь.

Она хотела добавить еще что-то, но передумала, сжала губы и промолчала.

– Тебя что, так сильно одолевают неприятные мысли? – осторожно спросил я.

– О-о-о...

И больше ничего не сказала. Я уже давно заметил, что Маринка была на удивление малоразговорчива. Для женщины, я имею в виду. Но эта неразговорчивость проистекала не от природной замкнутости, а оттого, что она явно боялась сказать лишнее. Интересно, что?

– Поделиться не хочешь? – предложил я. – Вдвоем легче...

Она быстро взглянула на меня и вдруг улыбнулась. Подвинулась ближе, взяла меня под руку и прижалась щекой к плечу. Я прикоснулся губами к ее теплым, хорошо пахнущим волосам.

– Не хочешь? – тихо повторил я.

– Не сейчас, – ответила она после мгновенного колебания. Я кивнул. Не сейчас, так не сейчас. Я подожду.

– А ты давно ездишь на рыбалку? – спросил я.

Маринка отодвинулась и поправила волосы.

– Давно! – ответила она. – Лет примерно с четырнадцати...

– Ого! У тебя большой стаж.

– Да.

– А кто тебя приобщил к этому удовольствию? – спросил я, но тут же об этом пожалел. Вопрос прозвучал как проявление ревности. Наверное, так она и решила.

– Это совсем не то, что ты думаешь, – быстро сказала Маринка.

– Марусь, я ничего такого и не думаю. Прости, я не хотел быть нескромным.

Она кивнула, немного подумала и сказала:

– Меня на рыбалку привез... один хороший человек.

– Твой друг? – спросил я, вспомнив недавний разговор на кухне.

Она снова кивнула, но больше ничего не сказала.

– Расскажешь когда-нибудь? – спросил я.

– Обязательно, – пообещала Маринка. – Только не торопи меня, ладно?

– Ладно.

Мы доехали до дома. Я притормозил возле самого козырька над подъездом, чтобы Маринка не промокла под проливным дождем. Она быстро выскочила из машины и остановилась возле входной двери, ожидая меня. Я втиснул машину в ряд плотно прижатых автомобилей, осторожно приоткрыл дверь и ужом скользнул наружу. Водопад обрушился на меня, как гнев божий, и на мгновение я застыл, оглушенный. Но Маринка взмахнула рукой, я опомнился и побежал к багажнику, чтобы забрать наши сумки. Вытащил все, кроме удочек, проверил сигнализацию и рванулся к подъезду.

– Быстрей!

Мы заскочили вовнутрь и захлопнули дверь. Бегом поднялись на третий этаж, и Маринка захлопала себя по карманам в поисках ключей. Я стоял рядом и стучал зубами.

– Господи, ты весь мокрый! – с тревогой сказала она и распахнула дверь. – Скорей в дом!

Я влетел в квартиру и, шмыгая носом, принялся торопливо расшнуровывать кроссовки. Я очень быстро заболеваю всякими простудными болячками. Еще в детстве мне поставили диагноз: хронический тонзиллит, и время от времени он о себе напоминал. Болеть сейчас мне не только не хотелось. Я просто не мог себе позволить такой роскоши.

– Беги в ванную! – велела Маринка. – Вещи брось в корзину для белья.

Я без слов ринулся под горячую воду. Через несколько минут Маринка постучала в дверь и вошла со стаканом воды и таблеткой.

– Это парацетамол, – пояснила Маруся. – Выпей. На всякий случай.

Я послушно проглотил лекарство. Маринка забрала стакан с водой и посоветовала:

– Не стой под душем. Набери ванную и немного полежи в ней. Справишься?

– Ага, – ответил я, начиная отогреваться.

Заткнул пробкой водосток и щедро плеснул под струю воды душистой пены для ванн.

– Маруся, чем ты занимаешься? – громко спросил я, перекрывая шум воды.

– Рыбу чищу! – ответила она. – Хочешь свежей рыбки?

– Еще как!

Я сел в ванную и принялся энергично растирать себя мочалкой. Господи, до чего же хорошо вот так вернуться домой, отогреться в теплой душистой воде, а потом поужинать вместе с любимой женщиной на уютной кухне.

Я откинул голову и закрыл глаза. Вот оно, счастье. Ну и что, что мне слегка за сорок? Как было сказано в одном хорошем фильме, в сорок лет жизнь только начинается.

– Никита!

Кажется, я немного задремал. Вода остыла и стала неуютной. Я открыл глаза и резко выпрямился.

– Что, заснул?

Маринка приоткрыла дверь и улыбалась мне из коридора.

– Вылезай, – велела она мне. – Я почистила рыбу. Теперь твоя очередь работать.

– Иду, – ответил я с готовностью и поднялся на ноги. – Какие будут распоряжения?

– Я уже все порезала и посолила. Брось на сковородку. Ты же умеешь рыбу жарить?

– Конечно, – ответил я, влезая в халат.

– А я быстренько искупаюсь, – пробормотала Маринка.

Я выдернул пробку из водостока и пошел на кухню. Налил в сковородку оливкового масла, подождал, пока оно разогреется, обвалял кусочки рыбы в муке и положил их на сковородку. Масло вкусно зашипело. Я проглотил слюну. Что может быть вкуснее свежей рыбки, пойманной своими руками?

Уменьшил огонь, достал сигареты и закурил, глядя в окно с пасмурной неуютной картинкой пейзажа. Хорошо дома в такую погоду. Докурил сигарету и принялся накрывать на стол. Порезал овощи в некоторое подобие салата на скорую руку, посолил, поперчил и добавил немного горчицы. Сбрызнул все уксусом и полил оливковым маслом. Нарезал хлеб, достал чистые тарелки и включил чайник. Заваривать на ночь крепкий не стану, обойдемся пакетиками «Милфорда». Перевернул подрумянившуюся рыбу на другой бок.

– Ты справляешься? – спросила Маринка из ванной.

– Да. А ты?

– Я почти готова.

Она появилась через минуту, свежая, благоухающая, в пушистом халате. Увидела накрытый стол и весело приподняла брови.

– Кушать подано! – возвестил я. Приподнял ножом кусочек рыбы и поправился.

– То есть почти подано. Сначала салатик съедим.

Мы сидели за столом напротив друг друга, ели салат и вкуснейшую, почти сладкую рыбу, болтали о всякой ерунде и смотрели в окно, в темноту, разрываемую вспышками молний. Интересно, почему я запомнил каждое движение, каждый взгляд и каждое слово, сказанное тогда?

Наверное потому, что это был последний счастливый вечер, завершивший фантастические, небывалые выходные. Пришло утро, а вместе с ним...

Я не знаю, как назвать все, случившееся позже.

– Когда я тебя увижу? – спросил я у Маринки шепотом.

– Не знаю.

Мы лежали на кровати в спальне. По подоконнику стучали дождевые капли. Природа не хотела успокаиваться и без устали исполняла яростный барабанный танец. «Завтра возвращается Дэн, и мне нужно быть дома», – подумал я уныло.

– Марусь! – позвал я, повернувшись на левый бок.

– Ay, – откликнулась она сонно.

– Переезжай ко мне.

Маринка нашла в темноте мое плечо и погладила его.

– А Дэн?

– Что Дэн? – не понял я.

– Как он к этому отнесется?

– Денис уже взрослый парень, он вполне способен понимать такие вещи... И потом, у него есть своя собственная личная жизнь. А еще он сказал, что ты ему понравилась.

Маринка немного повздыхала.

– Так что?

– Нет, солнышко, так серьезные дела не делаются, – ответила она наконец.

– А как они делаются?

– Подождем немного.

– Сколько? – потребовал я определенности.

Маринка перебралась на мою половину кровати, откинула одеяло и прижалась ко мне..

– Я без тебя не хочу, – не очень грамотно выразил я обуревавшие меня чувства.

Маринка подняла голову и поцеловала меня в нос.

– У тебя нос холодный. Как у собаки.

– Ничего, завтра он еще и мокрый будет, – пообещал я. – Для большего сходства.

Мы снова замолчали. Я ждал наступления завтрашнего дня, как ждут рождения нежеланного ребенка. Знал, что деваться некуда, но не хотел его до дрожи в коленях.

Завтра я вернусь в свою большую, удобную и пустую квартиру. Подумаешь, трагедия! Все равно я раньше восьми домой не прихожу. Загружу себя по полной программе, как-нибудь продержусь до выходных...

Я вздохнул. Контраст между сегодняшним и наступающим днем настолько очевиден, что никакие мысленные установки не могли меня приободрить.

– Будем созваниваться, – напомнила Маринка.

– Вот спасибо! – сказал я. – Утешила страдальца...

– Хочешь, я тебе свою фотографию подарю?

Я приподнялся на локте и попытался заглянуть ей в лицо. Безуспешно. Штору мы плотно задернули, и в спальне царила непроглядная темень.

– Очень хочу! Тащи все, какие есть, а я выберу.

– Не сейчас...

– Утром ты забудешь...

– Фотографии не здесь, – неловко сказала Маринка. – Они... в другом месте.

Я снова откинулся на подушку. У друга разумеется. Что же это за личность такая? Впрочем, я обещал не форсировать события.

– Понимаю, – ответил я сдержанно.

Маринка обхватила меня рукой и уложила голову мне на грудь. Я машинально погладил ее волосы. Идиот, почему я не сообразил включить в список необходимых вещей фотоаппарат? Уже завтра отдал бы пленки на проявку...

– Мы вообще на неделе не увидимся?

– Нет, почему же... Увидимся, конечно! Посмотрим по обстановке, ладно?

Я подавил вздох. Черт возьми, по количеству чувствительных вздохов я начинаю напоминать героя средневекового рыцарского романа.

– Во сколько ты уедешь? – спросил я Маринку.

– Рано, – ответила она бескомпромиссно. – Дел по горло. А ты?

– Позвоню Юле, договорюсь, – сказал я неопределенно. Собственно, позвонить Юле следовало сегодня, но я обо всем забыл.

– Закроешь дверь на все замки. Не забудь только.

– Хорошо. А как мне тебе ключи вернуть?

– Не нужно, – ответила Маруська после мгновенного замешательства. – Пусть это будут твои ключи.

Я крепко прижал ее к себе.

– Я тебе тоже дам комплект, – пообещал я торжественно. Маринка засмеялась.

– Мне-то зачем?

– Когда-нибудь понадобятся, – твердо ответил я. Маринка мягко отстранилась. Я с сожалением разжал руки.

– Давай спать. Мне завтра вставать на рассвете...

Она перебралась под свое одеяло и отвернулась от меня. Я пообещал себе, что встану еще раньше и прослежу, чтобы Маруська нормально позавтракала.

И проспал.

Проснулся я довольно поздно, почти в девять. Встал, отодвинул черную штору и выглянул на улицу.

Солнце одаривало город щедрым золотом света и тепла, только мокрый асфальт напоминал о вчерашней непогоде. Я прошел по квартире. В гостиной лежал Маринкин халат, торопливо сброшенный на диван. Я поднял его и отнес на место, в ванную. Прежде чем повесить на крючок, прижался носом к пушистой ткани и вдохнул знакомый горьковатый запах, чтобы запомнить его. Потом отправился на кухню. Похоже, моя ненаглядная даже кофе не выпила. Во всяком случае, никаких следов разрушительных утренних сборов я не заметил. Только лежал на столе желтый бумажный квадратик с одним-единственным предложением, написанным торопливым Маринкиным почерком: «Я тебя люблю».

Я несколько раз внимательно перечитал короткую фразу, аккуратно сложил квадратик пополам и отнес его в прихожую. Достал из куртки бумажник и осторожно уложил в него послание размером с телеграмму. Вместо обещанной фотографии.

Быстро умылся, оделся и достал телефон. Налил в чашку кипяток, бросил в него пакетик заварки и набрал Юлькин номер.

– Да? – ответила она сонным голосом. Я покосился на часы. Десять. Пора просыпаться, милая.

– Доброе утро! – бодро поздоровался я.

– Доброе, – невнятно ответила она.

– Это Никита Сергеевич.

– Да, я вас узнала.

– Как дела, Юля?

Она тяжело вздохнула. Вопрос, конечно, глупый, но Юля нашла силы ответить вполне вежливо.

– Нормально.

– Встретимся? – спросил я.

– Конечно. Когда вам удобно?

– Давай так...

Я снова посмотрел на часы и прикинул, сколько мне понадобится времени, чтобы доехать до Фрязино.

– Ты вставай, умывайся и завтракай. Продукты у тебя есть?

– Есть...

– Отлично. Я подъеду к одиннадцати, и мы поговорим. Хорошо?

– Приезжайте, – коротко ответила Юля и отсоединилась.

Я набрал номер Дэна, но его телефон был выключен. Значит, сидит на лекции. Домашний холодильник забит под завязку, а разогревать еду сын умеет. Сегодняшний день в полном моем распоряжении.

Я немного постоял в раздумье. Звонить Алле или не звонить? Конечно, на работе она не станет разговаривать со мной в обычной склочной манере, но все равно, беседа с моей бывшей – удовольствие гораздо ниже среднего.

Я допил чай, вымыл чашку и прошелся по квартире, проверяя, все ли в порядке.

Сел на диван в гостиной и обвел взглядом комнату, словно перед долгой дорогой. Мне страшно не хотелось уходить, но я пересилил себя и встал. Вышел из квартиры, захлопнул дверь и тщательно закрыл на все замки.

Интересно, когда я снова здесь окажусь?

До Фрязино я ехал долго. Дорога оказалось забитой настолько, что несколько раз приходилось сбрасывать газ до минимума и тащиться в автомобильном потоке со скоростью три километра в час. Поэтому, когда я, наконец, добрался до знакомого дома типа «Сникерс», часы на приборной доске показывали почти половину двенадцатого.

Я вошел в подъезд, вызвал лифт и поднялся на восьмой этаж. Юлька открыла дверь сразу после звонка.

– Здравствуйте, Никита Сергеевич! – сказала она торопливо.

– Привет, – ответил я и внимательно оглядел девочку. – Юля, ты не болеешь?

– С чего вы так решили? – удивилась она.

Я неопределенно пожал плечами. Может, конечно, мне показалось, но я не видел барышню несколько дней, и сейчас она выглядела еще более изможденной, чем в нашу последнюю встречу.