– Умоляю, без выражений! – с досадой попросил я, массируя голову.

– «Херр» по-немецки означает «господин», – наставительно сказал Симка.

– Это с двумя «эр»!

– Я сказал с двумя, ты просто не расслышал...

Я плюхнулся на диванчик и вытянул ноги. Меня охватила неожиданная слабость, как от долгого и мучительного усилия, сделанного минутой раньше.

– Сим, по-моему, он неплохой гипнотизер, – сказал я.

– Да? – оживился приятель. – Кстати, ты не первый мне это говоришь.

– А сам ты ничего не ощущаешь, когда ему в глаза смотришь?

– Абсолютно ничего! – твердо ответил Симка. – Я гипнозу не поддаюсь.

Он вдруг громко фыркнул.

– Я недавно прочел в каком-то журнале, что, чем выше у человека интеллект, тем легче его загипнотизировать. А не поддаются гипнозу только дебилы. Очевидно, я дебил.

– Там так и сказано? «Дебилы»? – поразился я.

– Да нет, формулировка более деликатная, но смысл такой.

– Уважают, значит, и дебилов, – сказал я только для того, чтобы что-то сказать.

– А как иначе? Журнал-то в нашей стране выходит...

Я постепенно приходил в себя. Симкин голос, холодный, вечерний воздух и приглушенный шум большого города становились все более реальными, по мере того как воспоминание о выпуклых фаянсовых глазах отступало назад, в теневую сторону памяти.

– Сим, я тебе точно говорю. Он гипнотизер. И это не просто природный дар, наверняка он его развивает. Черт, неужели ты ничего не чувствуешь, когда на него смотришь?

– Чувствую, – сразу ответил приятель. – Пренеприятное такое ощущение, что за зрачками у него тонированное пуленепробиваемое стекло. Ничегошеньки разглядеть невозможно. Ты очень впечатлительный, Кит.

– Возможно, – ответил я и поднялся с диванчика. – Но теперь я понимаю, что ты не преувеличиваешь. Он опасный человек.

– Вот и скажи это Сеньке.

– Она вряд ли послушает, – безнадежно ответил я. – Думаю, он способен очаровать женщину до полной одури. И не только женщину. Будь осторожен.

Симка, отвернувшись от меня, минуту смотрел на переливающиеся огни города далеко внизу, потом задрал фалды своего шутовского фрака, сунул руки в задние карманы джинсов и тихонько запел, отстукивая такт сверкающим ботинком:

– Не кочегары мы, не плотники,

Но сожалений горьких нет, как нет.

– А мы монтажники – высотники, – подхватил я.

– И с высоты вам шлем привет, – вклинился женский голос.

Мы обернулись. Сенька вышла на террасу из другой комнаты и радостно смеялась, увидев брата в таком хорошем настроении. Она подошла к нам и обняла обоих за талию.

– допели мы и рассмеялись.

– Надо же, еще помним старые песни, – сказала Сеньки.

– Потому что они о главном, – сказал я.

– Потому что они главные, – не согласился Симка. – Ну, ладно, пойду развлекать гостей. Сень, посторожи Кита, его пять минут назад тошнило.

И он быстро скрылся за стеклянной дверью, бросив мне на прощание многозначительный взгляд.

– Ты что, беременный? – насмешливо спросила Сенька. Она немного выпила и была в прекрасном настроении.

– Шутит он. Просто голова разболелась.

– Дурная голова имеет такую привычку, – согласилась Сенька. – Кого ты притащил с собой, педофил?

– А что? – не понял я.

– Дурак! Она же в два раза тебя младше!

– На себя посмотри! – огрызнулся я, не успев подумать. Сенька мгновенно сдвинула брови и внимательно посмотрела на меня. Я пожалел о сказанных словах, но было уже поздно.

– Прости, сорвалось, – пробормотал я неловко.

– Значит, братец тебе уже доложил, – резюмировала Сенька.

– Не доложил, а попросил обмозговать ситуацию.

– Обмозговал?

– Пока нет. Голова болит.

– И не напрягайся, – посоветовала Сенька. – Все решения уже приняты.

– Желаю счастья в личной жизни, – вежливо ответил я.

Сенька села на маленький диванчик и похлопала ладонью по сиденью. Я подошел и уселся возле нее.

– Почему Симка может делать все, что хочет, а я – нет? Вот спроси, как зовут его нынешнюю пассию? Думаешь, он помнит? Он всех своих баб зовет кисами, чтоб не перепутать. А я Эрика люблю.

– Это понятно.

– Да?

Сенька внимательно посмотрела мне в лицо. Очевидно, слова, подкрепленные личным опытом, звучат иначе, чем просто слова.

– Ты понимаешь?

– Понимаю. А он тебя любит?

Я не сомневался в утвердительном ответе, но Сенька молчала.

– Это неважно, – сказала она наконец. – Есть люди, которым важно, чтобы их любили. А есть такие, которым важно любить. Я из этих уродов.

Она посмотрела мне в глаза.

– А ты?

Я честно подумал, прежде чем ответить. Из нас двоих с Маруськой любящим, несомненно, был я, а она пока позволяла мне это делать. Устраивала меня такая ситуация? Абсолютно. По крайней мере, сейчас.

– Мы с тобой в одной команде, – ответил я.

– Попытайся растолковать это моему братцу! – страстно попросила Сенька.

– Зачем? Ты совершеннолетняя, можешь делать, что хочешь...

– Он меня шантажирует. Говорит, что если я выйду за Эрика, то он прекратит со мной всякие отношения.

– Пугает, – предположил я не очень уверенно.

Сенька покачала головой.

– Не думаю, – медленно сказала она. – Он никогда в жизни мне такого не говорил.

Сенька развернулась ко мне всем телом и взяла меня за руку.

– Почему он так ненавидит Эрика? Ты знаешь?

– Я не думаю, что он его ненавидит, – стараясь говорить дипломатично, начал я подбирать слова. – Они – конкуренты по бизнесу. Симка имеет право его опасаться.

– А я тут при чем?

– А ты попала меж двух жерновов, – сказал я философски.

– И что мне делать? – спросила Сенька, глядя прямо перед собой стеклянными от слез глазами.

Я пожал плечами, испытывая легкую неловкость.

– Выбирать.

– Это же глупо. Как можно выбирать между братом и любимым мужчиной?

Она всхлипнула.

– Сеня, ты хочешь моего совета? – прямо спросил я.

Она кивнула, с надеждой глядя на меня.

– Делай то, что считаешь нужным, и будь что будет. Если ты не можешь жить без этого человека – живи с ним. Если ты ошибешься и умрешь от горя, то это будет только твоя вина. Понимаешь?

Она снова кивнула. Очень быстро.

– В любом случае, лучше умереть от разочарования, чем от тоски по упущенным возможностям.

– Скажешь это Симке? – шепотом попросила она.

– Я скажу, что посоветовал тебе поступать так, как ты сочтешь нужным. Но при этом сделаю все, чтобы обезопасить его деловые интересы. Скажи это своему Эрику.

Я встал с дивана и пошел к дверям.

– Он не такой, – в спину мне сказала Сенька.

– Тебе виднее. Но меры безопасности будут приняты.

Подошел к двери, положил руку на раздвижную панель и оглянулся. Сенька сидела на диванчике, бессильно опустив руки на колени, и смотрела мне вслед. На мгновение мне стало ее жаль.

– Забыл сказать. Ты прекрасно выглядишь, – мягко произнес я, прежде чем открыть дверь.

Она не отреагировала.

Я отыскал Симку. Он танцевал со своей очередной кисой в сильном декольте. Я помахал ему рукой. Симка что-то прошептал на ушко блондинке, и отошел от нее. Та посмотрела в мою сторону, недовольно поджав губы.

– Ну? – с надеждой спросил приятель.

– Сим, я посоветовал ей сделать так, как она захочет, и принять на себя ответственность за последствия.

– Дурак! – расстроился Симка.

– Слушай, – не обратив внимания на его разочарование, начал я. – Есть такая, малораспространенная у нас, форма завещания. Называется открытое. Ты публикуешь свою последнюю волю в газете еще при жизни. Как правило, в этом случае люди оставляют свои деньги каким-нибудь благотворительным обществам, исследовательским организациям, или формируют собственный фонд, наподобие Нобелевского.

– Ну, это я не потяну, – начал приятель.

– Я говорю «наподобие», – перебил я. – Для примера. Ты можешь организовать стипендии для отличников, поощрительные премии для молодых ученых и все, что захочешь. Главное, распределить деньги таким образом, чтобы ни один конкретный человек не получил от твоей смерти очень большую выгоду.

– Ага! – просек приятель.

– Сеньку ты можешь обеспечить процентами с капитала, который после ее смерти передается на то же благое дело, что и твои деньги. Оставь ей небольшую ежемесячную сумму, которая не будет представлять для Эрика никакого соблазна. Скажем, тысячу долларов в месяц. И при этом оговори в брачном контракте, что ровно столько же должен ей выплачивать муж. Такая практика за границей очень распространена.

– Ага! – снова сказал приятель.

– Сенька собирается сменить гражданство, если выйдет замуж?

– Понятия не имею. А что?

– Если собирается, то брачный контракт должны заверять в Голландии. Если она сохранит наше гражданство, или если гражданство будет двойным, то контракт обязательно должны проверить голландские юристы на предмет несоответствия наших и их законов. Понял?

– Понял.

– У меня есть пара неплохих знакомых специалистов в этой области. Позвони мне завтра же, я дам тебе их координаты.

– Возможно, их услуги не потребуются, – ответил Симка. Его глаза радостно заблестели. – При таком раскладе Эрик на ней не женится. А о том, что расклад у нас теперь изменился, я его проинформирую немедленно.

Я предостерегающе поднял палец.

– Ни в коем случае! Если он такой перспективный парень, как ты говоришь, то не дразни его! Составь грамотный документ, опубликуй его в газете и поставь перед фактом. Понял?

– Ага! – в третий раз сказал приятель. Подумал и признал. – Дельная поправка.

Симка перевел взгляд на потолок и обозрел симменсовские светильники.

– Угу, угу, – начал бормотать он себе под нос. Потом вздохнул и спросил:

– Значит, ты предлагаешь мне рискнуть?

– У тебя нет выбора, – спокойно сказал я. – Сенька его не бросит. По крайней мере, сама.

– Да.

Симка протянул мне руку.

– Спасибо, Кит. Не поверишь, как мне сейчас хорошо стало. Гора с плеч. Я твой должник.

– Тогда помоги найти хорошего программиста, имеющего представление о банковских операционных системах, – попросил я, вспомнив просьбу Тимки Тагирова.

– Нет проблем, – ответил Симка, не удивляясь и не спрашивая, зачем мне это. – Завтра же он тебе позвонит.

– Спасибо.

Я посмотрел на часы.

– Не понял! – встревожился приятель, – ты что, уходить собрался?

– Извини. Маринка сегодня очень устала, я обещал, что мы долго не задержимся.

– Ах, устала...

Приятель многозначительно толкнул меня в бок и ухмыльнулся. Я, конечно, промолчал, как всегда в таких случаях. Никогда в жизни я не обсуждал подробности своих интимных отношений, считая это моветоном. Но сегодня меня вдруг затопила горячая волна благодарности к женщине, благодаря которой я мог молчать с новым чувством уверенности в себе. Чувством, не посещавшим меня раньше, особенно в компании таких признанных жеребцов, как мой приятель.

– Когда заходит речь о таких вещах, ты становишься похож на чучело лягушки, – заметил Симка, с интересом рассматривая меня.

– Сим, мы поедем, ладно? – попросил я, чувствуя, что еще немного, и я ухмыльнусь так же многозначительно, как мой приятель.

– Ладно.

Симка снова пожал мне руку и сказал неожиданно тепло:

– Рад за тебя.

– А уж как я рад! – не удержался я. И сразу сменил тему:

– Не забудь о моей просьбе.

– Сказал же, завтра в течение дня жди звонка на мобильный.

Мы распрощались, и я отправился искать Маруську. Я немного опасался снова увидеть голландского херра возле нее, но этого не произошло. Эриком плотно завладела Сенька. Увидев меня, она улыбнулась и помахала рукой. Я помахал в ответ, искренне сочувствуя ей. Совесть моя была чиста. Я сделал то, что должен сделать. Жизнь иногда бывает очень жестокой, но это не моя вина.

Я медленно обошел все комнаты, по которым бродили изрядно выпившие стада гостей. Маринки нигде не было видно. Уйти сама она не могла, при всей ее эксцентричности. Удивленный, я пошел в большой холл, куда выходили двери лифта, и спросил у охранников.

– Никто из гостей не уехал?

Оба покачали головами, не меняя выражения на лицах.

Я вернулся в гостиную. В чем дело? Куда она пропала?

– Ты меня ищешь? – спросила Маринка сзади.

Я быстро обернулся. Она вытирала влажные руки носовым платком.

– Где ты была? – спросил я.

– В туалете. А что, нельзя? – удивилась она.

Я успокоился и взял ее под руку.

– Я решил, что тебе все надоело, и ты уехала домой.

– Ну, не настолько я самостоятельная.

– Хочется надеяться. Тебе здесь нравится?

– Да как сказать, – осторожно ответила Маруська.

– Хочешь домой?

– Хочу! – сразу ответила она.

– Поехали.

Мы спустились в вестибюль и уселись в машину.

– Симка не обидится? – спросила Марина.

– Нет. Я с ним попрощался за нас обоих. Ничего, что я тебя бросил на произвол судьбы? Нам с Симкой нужно было поговорить о делах.

– Все нормально. Я, знаешь ли, человек самодостаточный...

– Знаю, – со вздохом признал я. И тут же ревниво спросил:

– А как тебе понравился Эрик?

– Совсем не понравился, – не раздумывая, ответила Марина, и у меня отлегло от сердца.

Она брезгливо передернула плечами и пояснила:

– Завораживает. Как змея.

«Что ж, – подумал я, – вполне разумное и обоснованное мнение». Стоит ли рассказывать ей о том, что Эрик смог меня загипнотизировать? Я покосился на Маринку. Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза. Не стоит, пожалуй, решил я. Во всяком случае, сегодня.

– Господи, как дома хорошо! – начала приговаривать Маруська сразу же, как только мы закрыли за собой входную дверь ее квартиры. – Как же хорошо, что завтра выходной! – продолжала она, расшвыривая в разные стороны нарядные туфельки. – Как же я устала!