– Надеюсь, мне никогда не придется этого делать. Ваши интересы нигде не пересекаются.

– Хоть это слава богу.

Мы снова замолчали, докуривая сигареты.

– Нет, ты не подумай, что она мне не понравилась, – счел нужным объясниться приятель. – Как раз наоборот. Красивая барышня, кажется, неглупая... Немного ершистая только.

– Сим, я не хочу ее обсуждать.

– Извини.

– Да ладно.

– Я почему заговорил о женитьбе, – начал приятель. – Сенька опять учудила.

– В чем дело?

– Замуж собралась, дуреха!

– Подумаешь, драма! Первый раз, что ли?

Симка нахмурился.

– Сейчас все сложнее, – озабоченно сказал он. – Притащила голландца на мою голову...

– Он голландец?

– Представляешь, ужас какой!

– Почему ужас? – удивился я. – Голландия – прекрасная цивилизованная страна...

– Да не в стране дело! – с досадой перебил меня приятель, – а в нем самом!

Вот о чем Сенька хотела со мной поговорить, понял я. Очевидно, она думает, что я могу иметь на Симку какое-то влияние... Хотя нет. Влияния на Симку не имел никто и никогда. Скорее всего, речь пойдет о брачном контракте.

Я почесал нос. Брачные контракты не были моей сильной стороной, но я знал парочку въедливых специалистов, способных обезопасить интересы своего нанимателя практически на сто процентов. Их и порекомендую.

– С Эриком я познакомился два года назад, – начал Симка монотонно. – Да нет, ничего плохого о нем сказать не могу. Парень перспективный: наглый, нахрапистый, свое добро из горла у лучшего друга выдерет...

Я невольно хмыкнул, слушая, перечень высоких человеческих достоинств в Симкином личном рейтинге.

– Помнишь, два года назад мэрия объявила конкурс на лучший проект доходного дома?

– Я помню. Так этот Эрик...

– Пара заводиков. Паркет, стройматериалы, керамическая плитка, переработка старых упаковок...

– Но ты круче? – уточнил я.

– Спрашиваешь!

Симка горделиво вздернул плечи, но тут же снова поник.

– Хотя в том случае это значения не имело, – признался он. – Конкурс я выиграл не потому, что круче, а потому, что знал, куда, сколько и через кого дать.

– А Эрик?

– А он таких ходов не имел. Хотя быстро освоил специфику нашего бизнеса и ткнулся носом в грязь.

– Почему?

– Потому, что не знал, через кого и на кого воздействовать. Кинули его. Ты же понимаешь, дать хотят все, проблема не в этом. Не у всякого возьмут. Парень сделал пару дорогостоящих гешефтов и ничего не получил взамен.

– Разозлился, наверное? – поинтересовался я.

– До безумия. Все смеялся и говорил: «Рашн экзотик, рашн экзотик...»

– А чего смеялся? – не понял я.

– Говорю тебе, разозлился! Я его немного изучил. Когда Эрика сильно прижимают, он становится такой добродушный и веселый, что даже у меня мороз по коже идет...

– Нет, а в чем проблема с Сенькой? – вернул я беседу в прежнее русло. – Хочет за него, урода, выйти – пускай выйдет!

– Кит, ты что, ничего не слышал? – спросил Симка нетерпеливо. – Я же тебе объяснил: не она ему нужна, а я! Если б он мог, то не на ней, а на мне женился! Причем с радостью!

– Вот это да! – с ужасом пробормотал я. – Он что, голубой?!

– Понятия не имею! Серо-буро-малиновый! Он такой, каким требуют быть обстоятельства!

– Молодец! – похвалил я.

– Говорю же, перспективный парень, – поддержал меня приятель. – За пять лет освоил русский язык примерно в твоих пределах. С собой не сравниваю, потому что полный неуч, – поспешил уточнить Симка. – Мало этого. Он свой цивилизованный голландский менталитет махнул на наш помойно-базарный мгновенно, не глядя. Знаешь ведь как несчастные иностранцы пытаются постичь наши реалии своим пробуксовывающим умишком? Ты их газеты почитай, обхохочешься... «Надо ехать прямо, потому что здесь стоит знак, запрещающий поворот», – передразнил Симка неизвестно какого иностранца тонким голосом. – И этим придуркам нужно прожить в нашей стране лет восемь, прежде чем допустить саму мысль о том, что кто-то может наплевать на знак, проехать под ним и придти к финишу раньше! Потом лет примерно пять они возмущаются такими неправомерными актами, а еще годика через три решаются их повторить. С большим душевным трепетом.

– А Эрик?

– А Эрик приспособился к нашим реалиям мгновенно! Как хамелеон! Знаешь, мне кажется, у него в роду не чисто. Не обошлось там без нашего еврея. В лучшем смысле этого слова.

Я расхохотался.

– Нет, ты не подумай, я не националист, – начал оправдываться Симка. – Ты же знаешь, для меня в бане и бизнесе все равны. Просто есть в нем какая-то неприличная для цивилизованного человека живучесть...

– Ну, тогда тем более, в чем проблема? – спросил я. – Если он такой перспективный, ты только радоваться должен вашему тройственному союзу. Антанта кордиале, и все такое...

– Все такое, это, конечно, хорошо, – задумчиво сказал Симка. – Только есть у меня сильное опасение, что годика через два со мной случится пренеприятный казус, и Эрик, весь в черном, с заплаканными глазами, проводит меня до крематория. А потом с тяжелым вздохом взвалит на себя непосильный груз доставшегося наследства.

– Да ты что! – ахнул я.

– Сеньку жалко, – пожаловался приятель. – Не проживет она собственными мозгами. Хотя думаю, что если разыграется такой вариант, мучиться она будет не очень долго. Еще годика три-четыре, Эрик парень терпеливый... А затем нам организуют родственную встречу за гробовой доской.

– Слушай, а ты ей это объяснить не пытался? – спросил я.

– Пытался! – с тяжелым вздохом ответил Симка. – Но ты же знаешь, что бывает, когда ей стрела Амура под хвост попадет... Не слушает! Да и говорить напрямую я опасаюсь. Есть у меня подозрение, что она Эрику передает все наши родственные разговоры. Так что, будешь с ней разговаривать – фильтруй базар, как говорят некоторые умные люди.

– Ну, хорошо. А завещание? А брачный контракт?

– Слушай, ты прекрасно знаешь уровень нашей правовой защищенности, – нетерпеливо ответил Симка. – Если я подохну, то мое завещание вполне может оказаться где-нибудь в сортире, на правах туалетной бумаги. Ты что, не понимаешь, как это делается? То же произойдет и с брачным контрактом... Хотя, думаю, он просто не подпишет невыгодный для себя документ. Оскорбится, скажет: «Ах-ах, ты мне не доверяешь, ты меня не любишь», эта дурочка выпадет в осадок и порвет все бумажки.

– Так влюблена?

Симка медленно покачал головой.

– Уж и не знаю, с чем сравнить ее нынешнее состояние. Критерия нет.

– Посмотреть бы на этого Эрика, – невольно пожелал я.

– Да иди и смотри, сколько хочешь! – радушно предложил приятель.

– Он здесь?!

– Конечно! Мы же цивилизованные люди...

– Посмотрю, – пообещал я, немного обалдев от всего услышанного.

– Так что ты мне посоветуешь? – грустно спросил Симка.

– Не знаю.

– Вот и я не знаю.

Мы снова замолчали. Я лихорадочно обдумывал, чем могу помочь двум моим старым знакомым. Помочь хотелось, но плана не было. Ситуация в изложении Симки выглядела почти безнадежно.

– А давно они познакомились?

– Месяц назад.

– Ого! Он времени даром не теряет!

– Он очень терпеливый и умеет ждать, – не согласился Симка. – Два года ждал, прежде чем снова мне на глаза показаться.

– Демоническая личность какая-то... Байроновский герой...

– Не знаю, не читал, – равнодушно ответил Симка и плюнул вниз. – Лично мне кажется, что он помесь бультерьера с тараканом. В том смысле, что если за что-то уцепится, то пасть не разожмет.

– А тараканы здесь при чем?

– А они выживут даже в случае атомной войны, – пояснил Симка свою красивую аналогию.

– И Эрик вместе с ними.

– Ага, – согласился Симка и повторил:

– Перспективный парень.

– Покажи мне его.

Симка подошел к стеклянным раздвижным дверям террасы и, сунув руки в карманы джинсов, стал вглядываться в ярко освещенную комнату, полную гостей.

– Иди-ка сюда! – вдруг позвал он оживленно.

Я подошел к нему.

– Вон он.

Симка ткнул пальцем в самую гущу нарядных фигур.

– Где? – не понял я.

– Вон. Твоей девушке мозги вкручивает.

Меня кольнуло неприятное чувство. Я подобрался и стал методично обшаривать взглядом комнату. Вот мелькнуло за чьей-то спиной знакомое платье темно-вишневого цвета... Переместилась пара дам, и платье пропало. Я снова зашарил глазами по комнате. Вот она!

Маринка стояла у противоположной стены, лицом к нам. В одной руке у нее был бокал с каким-то напитком, в другой она вертела маленький прямоугольный клочок бумаги, похожий на визитку.

Перед ней, почти загородив ее от моего взгляда, стоял высокий мужчина в черном смокинге. Я видел только широкие плечи, светлые волосы и красивую пропорциональную фигуру.

– Не переживай! – сказал Симка, угадав, мои мысли. – Твоя барышня ему не нужна. Он на нее времени тратить не станет.

Вместо ответа я раздвинул двери и вошел в комнату. Здесь негромко играла музыка, несколько человек устроили небольшую танцевальную площадку. Я пробился сквозь гущу гостей и приблизился в Маринке.

Она заметила меня издали, но не сделала никакого встречного движения. Просто улыбалась и следила за моим приближением. Человек, стоявший перед ней, договаривал фразу на английском языке.

– Привет, – сказал я зачем-то и поцеловал Маруську в щеку. – Не скучаешь?

– Я немного попрактиковалась в языке, – ответила она. – Знакомься. Это Эрик.

– Никита, – представился я, развернувшись и пожимая протянутую руку.

– Марина очень хорошо говорит на английском, – сделал иностранец вежливый дежурный комплимент. Впрочем, что он иностранец в глаза не бросалось и ухо не резало. Речь была гладкой, практически без акцента. Эрик немного смягчал шипящие, как это делают белорусы, а в остальном придраться было не к чему.

– Эрик заинтересовался моим фондом, – сказала Маринка, еще раз повертев в руках визитную карточку. – Предлагает мне его продать.

– Я предлагаю вам подумать, – мягко поправил ее иностранец. – На праздниках деловые вопросы не решают.

– Эрик – голландец, – проинформировала меня Марина и незаметно подтолкнула в бок. Очевидно, я слишком долго молчал.

Я откашлялся и обернулся к роковому мужчине, впервые заглянув ему в лицо. Не знаю, что я ожидал увидеть. Наверное, нечто, напоминающее Жана Марэ в романтическом ореоле. А увидел симпатичного парня не то скандинавского, не то славянского типа.

Голландец мне не понравился, хотя был недурен собой. Есть любители и такой, эмалированной красоты, но я к ним не отношусь. Молочно-белая гладкая кожа, практически без растительности, с алым румянцем, больше приличествовала девушке. Я не спросил Симку о возрасте голландца и сейчас с удивлением понял, что он очень молод. Во всяком случае, для Сеньки. На вид ему было не больше двадцати пяти, значит, на самом деле примерно тридцатник.

Идем дальше. Пшеничного цвета брови, в тон волосам, нисколько не портили общего положительного впечатления. Они не терялись на лице, а только придавали глазам еще большую мягкость. Я говорю «еще большую», потому что глаз, подобных этим, я у мужчин не видел. Знаете, есть такие слащавые пасхальные открытки с ангелами, глядящимися в пруд. Вот это единственная аналогия, которую я могу привести, чтобы дать вам слабое наглядное представление о внешности Эрика. Цвет его глаз был ярко-голубым и чистым, как бирюза. Не знаю, носил ли он цветные линзы, хотя думаю, что нет. Глаза голландца, впрочем, обладали одной интересной особенностью. Чем дольше я смотрел в «зеркало души», тем больше поддавался странному, обволакивающему магнетизму его взгляда. Напряжение начинало таять, хотелось откровенничать и говорить этому милому человеку только приятные вещи.

– Вы голландец? – с усилием разлепив губы, переспросил я.

Голубые фаянсовые глаза мягко ощупали меня с головы до ног. Ощущение было приятное и непривычное. Эрик сделал вежливый утвердительный жест головой.

– Вы блестяще говорите по-русски, – сказал я невольно, хотя минутой раньше не собирался говорить ему ни единого комплимента.

– Мне языки легко даются, – скромно ответил Эрик. – К тому же, я уже пять лет работаю в России.

– А почему вы решили работать здесь? – спросил я, все больше поддаваясь очарованию, исходившему от собеседника.

– Мне друзья посоветовали, – охотно объяснил голландец. – Они сказали: «Эрик, ты сильно пьешь. Тебе надо ехать в Россию и делать там бизнес. У тебя получится».

– И получилось? – спросила Маринка с интересом.

Эрик смущенно улыбнулся и сделал неопределенное движение головой, которое могло означать и «да», и «нет». Если бизнес получился, то он не хотел об этом говорить из скромности, а если нет – от неловкости.

– Не знаю, как сказать. Здесь я понял, что почти стопроцентный трезвенник.

– А-а-а! – понимающе протянула Маринка. – Не выдерживаете наших оборотов...

– Не выдерживаю, – признался Эрик стыдливо. Он мельком посмотрел на меня и тихо засмеялся. Я невольно засмеялся вместе с ним. Интересно, почему он мне сначала не понравился? Такой милый парень.

Кто-то крепко взял меня под руку. Я повернул голову и увидел моего приятеля. «Надо будет объяснить ему, что он абсолютно не прав в отношении голландца, – подумал я. – И лучше сделать это немедленно».

– Сим, можно тебя на минутку? – вежливо и твердо спросил я.

– Да я сам хотел с тобой поговорить, – ответил озадаченный Симка и, повернувшись к Эрику и Марине, попросил:

– Извините нас.

Приятель протащил меня через всю комнату и снова вывел на террасу.

– Ты себя нормально чувствуешь? – спросил он с беспокойством, плотно закрыв дверь

Только сейчас я ощутил, как голову стал отпускать невидимый змеиный обруч. Я помассировал виски и встряхнулся.

– Что это было? – спросил я.

– Не знаю, – ответил Симка. – Ты стал такой бледный, что я решил поспешить на помощь. Как Чип и Дейл. Как тебе голландский хер?