Маринка открыла дверцу и спрыгнула с высокого сидения, не опираясь на подножку.

– Холодильник достань, пожалуйста, и иди за мной, – велела моя ненаглядная.

– Есть! – с иронией ответил я. Надо же, кажется, Маруська освоила волшебное слово.

Я забрал сундучок из багажника, закрыл машину и двинулся вслед за Маринкой к одному из киосков. Возле окошка выстроилась небольшая очередь. Я поежился, представляя, как нас будут разглядывать. И не ошибся.

Маринка, не обращая никакого внимания на пристальный интерес окружающих, заняла очередь. Она вела себя так естественно, словно на ней было не роскошное платье с роскошным переливающимся мехом из другой, голливудской жизни, а ее любимые линялые джинсы с мешковатым пуловером. Я в своем вечернем костюме чувствовал себя далеко не так свободно, как моя спутница, и старался не сталкиваться взглядом ни с кем из окружающих.

– Как ты думаешь, какое лучше взять? – спросила Маринка, и я вздрогнул.

– Что взять?

– Мороженое! Когда вы были маленькими, такого выбора еще не было, правда? Значит, берем пломбир и шоколадное. Шоколадное вы в детстве ели?

Я, наконец, вышел из транса, и внимательно осмотрел витрину. Что же это получается, товарищи, за каким-то паршивым мороженым мы пилили в другой город?!

– Не кипятись, – Примирительно сказала Маруська, прочитав по лицу мои мысли. – Ты на стаканчик посмотри!

Я пригляделся к рукам продавщицы и замер. Не может быть!

Теперь я понял, почему очередь двигалась так медленно. Продавщица вручную зачерпывала лопаточкой мороженое, и размазывала его в хрустящих вафельных стаканчиках, точно таких же, как во времена моего детства.

Край стаканчика хрустнул, не выдержав давления, и отвалился. Продавщица достала второй стаканчик и поставила в него первый. Очередь завистливо загудела, рассматривая счастливчика, которому достанется такая вкуснотища, а я чуть не застонал.

Все было именно так. Возле нашей школы стоял такой же киоск. Назывался он, правда, «Соки-Воды», но в продаже почти всегда было мороженое, и именно такое. В хрустящих вафельных стаканчиках. И мы с Симкой были самыми постоянными покупателями. Полная добродушная продавщица прекрасно знала нас в лицо, как и то, что мы больше всего любим. Специально для нас она доставала парочку поломанных, «некондиционных» стаканчиков, ставила один в другой и щедро накладывала в них мороженое. С горкой. Обмазывала горку лопаткой, придавая ей овальную форму, и протягивала нам, не взвешивая. Господи! Сколько же счастья было в этом процессе!

– Так какое берем? – подтолкнув меня, снова спросила Маринка.

– Все варианты, какие есть, – ответил я.

– Но раньше такого не было!

– Не было. Представим, что это воплощенная мечта, – сказал я и попросил продавщицу:

– Пожалуйста, двадцать порций мороженого, по два каждого вида.

Я быстро пробежал взглядом прейскурант. Вишневое, карамельное, шоколадное, ананасовое, клубничное, персиковое, пломбир, сливочное с орехами, с шоколадной крошкой... Да, во времена нашего детства все было не так изобильно. Но стаканчики были те же!

– Как ты узнала про это место? – спросил я Маринку, пока продавщица наполняла стаканчики аппетитным содержимым.

– Мне Вацлав его показал, – ответила Маруська после небольшой паузы и сразу посмотрела мне в глаза: не сержусь ли? Я засмеялся.

– Марусь, ты считаешь, что я ревную тебя к нему?

Она неопределенно пожала плечами.

– Не знаю. Ты сегодня так яростно о нем говорил...

– Я пытался выбить из тебя комплекс неполноценности. А твоего мужа привел просто для примера. Ты можешь говорить о нем сколько угодно, понимаешь? Никаких отрицательных эмоций у меня при этом не возникнет.

Маринка кивнула, забрала у меня сумку и принялась крутить ручку регулятора.

– Минус четырех достаточно?

– Вполне.

Я расплатился за мороженое (кстати, стоило оно всего восемь рублей за порцию!), мы сложили стаканчики в холодильник, и я осторожно отнес все к машине. Мне не хотелось, чтобы стаканчики раскрошились по дороге.

Представляю себе Симкину реакцию!

Обратная дорога заняла не очень много времени, но к условленному часу мы все-таки опоздали. Прибыли в половине девятого.

В вестибюле дома, отделанного мрамором, нас любезно приветствовал секьюрити, осведомился, к кому мы направляемся, сверился со списком, проверил мои документы и указал на отдельный лифт, находившийся в единоличном Симкином пользовании.

– Круто! – сказала Маруська, с интересом разглядывая кабину.

– А то! – авторитетно поддакнул я.

Лифт остановился, двери раскрылись, и мы оказались посреди Симкиной гостиной. Этот дизайнерский проект Симка углядел в каком-то голливудском сериале времен нашей безденежной юности. Очевидно, он так запал в душу приятелю, что, получив такую возможность, Симка немедленно претворил его в жизнь. С единственным изменением.

По обе стороны от дверей лифта стояли двое молодых людей в темных приличных костюмах, трещавших на них по швам, а створка двери представляла собой не что иное, как металлоискатель. При нашем появлении охранники слегка оживились, проверили мои документы, сверились с приборами и с некоторым сожалением пропустили нас в Эдем.

– Где хозяин? – спросил я у одного.

Тот без слов мотнул головой в сторону террасы, где уже слышался женский визг и хлопали пробки шампанского.

Обычно Симка никакого банкета не устраивал, сводя все угощение к щедрому шведскому столу. Вот и сегодня к стенкам прижались скатерти-самобранки, заваленные всякими деликатесами. Они резко выпадали из лощеного облика холла, со светлыми коврами, окнами почти до самого пола и светлой кожаной мебелью.

– Похоже на операционную, – заметила Маринка вполголоса. Сзади сдавленно фыркнул один из охранников, неожиданно обнаруживая что-то человеческое. Второй посмотрел на него со значением, и тот немедленно вернул на физиономию прежнее тупое равнодушие.

– Нам бы такую операционную, – дипломатично заметил я. Кто его знает, не выполняет ли охрана какие-то дополнительные функции?

– Это да, – философски ответила Маруська, сразу все сообразив.

Мы пошли на голоса. Как я и думал, Симка развлекал гостей салютом. Еще в детстве он обожал всяческие хлопушки, бенгальские огни, шутихи и тому подобную ерунду. Повзрослев, приятель не утратил своей страсти к таким вещам, и каждый свой День рождения знаменовал фейерверками, приобретенными специально для такого случая.

На открытой террасе с красивой перспективой города столпилось человек тридцать. Я быстро осмотрелся. Гости на Симкиных праздниках менялись ежегодно, и отловить в калейдоскопе хоть одно знакомое лицо было невозможно. Сам именинник, в черном фраке и голубых джинсах, стоял возле перил балкона, в одной руке сжимая здоровенную хлопушку, а другой прижимая к себе блондинку с глубоким декольте. Увидев меня, Симка бросил хлопушку на диванчик, отодвинул блондинку, виснущую на шее, и пошел навстречу, простирая руки.

– Кит! Наконец-то!

Мы торжественно обнялись. Гости зааплодировали.

– Ты чего опаздываешь? – тихо спросил Симка. – Мне с тобой поговорить нужно.

– Извини, ездил за подарком, – так же тихо ответил я. Освободился из объятий приятеля и протянул ему сундучок.

– С Днем рождения!

– Спасибо, – озадаченно ответил Симка, разглядывая устройство. – Что это? Морозилка, что ли?

– Подарок внутри, – подсказал я.

Симка вскинул брови и завозился с замками. Открыл сундучок и замер, ослепленный.

– Вот это да! – тихо сказала он. – Сень, глянь-ка!

Через толпу притихших гостей к брату пробилась Сенька. Последний раз мы виделись год назад по случаю аналогичного торжества. Тогда Сенька весила примерно на десять килограммов больше, а выглядела лет на десять старше. Не успел я изумиться метаморфозам, произошедшим в ее внешности, как Сенька всплеснула руками и спросила:

– Неужели делал на заказ?

– Не-а, – с торжеством ответил я, наслаждаясь произведенным эффектом. – Забыла условия? Подарок должен быть дешевым!

– Точно, как в детстве, – так же тихо сказал Симка. Он достал из сундучка мороженое с белой шапочкой над стаканчиком. Недоверчиво облизал ее и осторожно надкусил стенку. Вафля отчетливо хрустнула. Сенька взяла второе и так же благоговейно надкусила.

Вокруг стояла полная тишина. Гости сгрудились вокруг брата с сестрой, на лицах их читалось все возрастающее недоумение.

– Пломбир, – тихо сказала Сенька. – Двадцать копеек стаканчик.

– Девятнадцать, – поправил ее брат. – А у меня сливочное. Помнишь, сколько оно стоило?

– Пятнадцать копеек?

– Тринадцать. Пятнадцать стоило шоколадное.

Симка поискал меня глазами и пригласил:

– Кит! Присоединяйся!

Я подошел к ним, выбрал шоколадное мороженое и захрустел вафлей.

– Это для всех? – осведомилась блондинка, которую Симка минутой раньше снял с шеи. Она протянула руку к содержимому сундучка, но Симка сердито шлепнул по ней.

– Только для тех, кто родом из СССР! – отрубил мой приятель.

Двадцатилетняя красотка оскорблено поджала губы и удалилась. Последовать ее примеру не решился никто. Должно быть, родом из СССР были только мы трое.

Несколько минут мы ели мороженое, а гости стояли вокруг и завидовали нашему непонятному счастью.

– Круто, – наконец, сказал Симка. – Пять баллов.

Доел мороженое, достал из кармана платок и промокнул губы.

– Сам придумал?

– Нет, – честно ответил я. – Подсказали.

– Кто?

Я поманил Маринку. Она подошла к нам, нисколько не смущаясь всеобщим вниманием.

– Поздравляю с Днем рождения, – сказала моя девушка, и протянула имениннику руку. – Марина.

Симка принял руку и задержал в своей, исподлобья рассматривая гостью.

– Откуда ты знаешь? – спросил он. – Про мороженое? Вроде молодая еще...

– Военная тайна, – ответила Маринка.

Симка вздохнул, переглянулся с сестрой. Сенька сделала многозначительный жест бровями.

– Первый приз присужден! – громко объявил мой приятель и достал из кармана нечто, похожее на самодельную медаль.

Это был двойной наполеондор. Золотая, тяжелая французская монета начала девятнадцатого века, не очень редкая, но достаточно дорогая, благодаря высокой пробе золота. В монете была просверлена дырочка, сквозь нее продета коротенькая золотая цепочка. Цепочка крепилась к обыкновенной булавке, наподобие орденской планки.

Симка подошел к Марине, немного потоптался в нерешительности. Платье с американской проймой не предполагало ношение бюстгальтера, и Симка затормозил, не зная, как взяться за кусок ткани. Наконец схватил Маринкину руку, вложил монету и стиснул ее кулачок.

В толпе гостей пробежал легкий ропот. Симка повернул голову и обвел собравшихся медленным, внимательным взглядом. Ропот умолк.

– Вот так, – удовлетворенно заметил мой приятель. Еще раз внимательно оглядел Марину и сказал:

– Максим. Но друзья зовут меня Симкой.

– Буду иметь в виду, – ответила моя ненаглядная.

– Можно не только иметь в виду, но и соответственно обращаться.

– Не вдруг, – отказалась Марина. И пояснила:

– Я девушка с комплексами.

– Сочувствую....

Маринка пожала плечами и улыбнулась. Симка еще минуту посверлил ее пристальным взглядом к великому негодованию блондинки в сильно декольтированном платье и отошел ко мне.

– Это она? – спросил он без прелюдий.

– Она, – честно ответил я.

– Наш человек, – похвалил приятель.

– Я знаю.

Представление окончилось, и толпа гостей отхлынула с террасы в комнату. Мы остались одни.

– Помнишь, как нам выдавали двадцать копеек на обед? – спросил Симка, облокачиваясь на балконные перила.

– Помню.

– Двенадцать копеек стоила сосиска с хлебом в школьной столовой. – Помнишь?

– Да как я могу забыть? – задумчиво ответил я.

– Десять копеек детский билет в кино...

Мы замолчали, смакуя воспоминания.

– Ты мою мать помнишь? – снова спросил Симка.

– Тетю Вику? Прекрасно помню.

Я не лукавил. Я, действительно, очень хорошо помнил их мать, красивую темноволосую женщину с нежно очерченными скулами и огромными темными глазами.

– Помнишь, как мы пили компот на балконе?

– Все помню, Сим, – тихо ответил я.

Мы снова замолчали. Как сказано у Тургенева, пролетел тихий ангел. Или мне показалось, или у Симки действительно глаза были мокрыми. Он шумно вздохнул, достал носовой платок и сердито высморкался.

– А где все? – спросил я, оглянувшись.

– Жрать пошли, – ответил приятель.

Мы стояли на террасе, а у наших ног простирался Город. Огромный, неуязвимый Город, равнодушный к слезам и восторгам, падкий на успех и деньги. «Мессир, мне больше нравится Рим», – почтительно сказал Азазелло Воланду. «Ну, это дело вкуса», – ответил дьявол своему слуге.

– Дай сигарету, – попросил Симка после небольшого молчания.

– Ты же бросил, – напомнил я, протягивая приятелю пачку.

Симка небрежно махнул рукой, щелкнул зажигалкой и затянулся.

– Я эпизодически...

Я прикурил за компанию, хотя не очень хотелось. Скверная привычка любого курильщика – затягиваться сразу, как только кто-то из присутствующих берет в руки сигарету. Надо последить за собой, решил я. И так много курю в последнее время.

– Ты, правда, собираешься жениться? – спросил Симка. Я пожал плечами.

– Наверное.

– Еще не решил? – быстро спросил приятель, по-прежнему глядя прямо перед собой на расцветающий вечерними огнями город.

– Она не решила, – честно ответил я.

Симка удивленно дернул бровями.

– Никогда не встречал женщину, способную на отказ, – сказал он немного цинично.

– Надеюсь, ты воздержишься от проверки, – предупредил я. Симка усмехнулся.

– Вот поэтому я и не женюсь, – сказал он. – Как только на горизонте возникает «та самая женщина», между мужиками начинаются проблемы.

– Проблем нет.

– Пока нет, – поправил приятель. – Если придется выбирать между моими и ее интересами, чьи ты выберешь?