– А влюбить в себя вчера успели?

– Пока не знаю. Вряд ли.

– Значит, самое время менять имидж, – сказала барышня с ямочками на щеках. Она снова оглядела меня с головы до ног и восхищенно покачала головой. – Вы, оказывается, очень привлекательный и сексуальный мужчина.

Она покраснела.

– Не смущайтесь! – подбодрил я и спросил. – А до этого кем выглядел?

Барышни переглянулись и рассмеялись. Наконец самая смелая, а может, самая бестактная задиристо ответила:

– Занудой!

Через несколько минут я шел по улице с большим пакетом в руках. Там покоилась с миром моя благопристойная одежда. Новые черные тряпки делали свое черное дело: внутри словно распрямилась опасная потайная пружина. Походка стала пружинистой, плечи развернулись назад. На носу плотно сидели черные непрозрачные очки. Если бы я был толще, то вполне мог косить под черный квадрат Малевича.

На меня оглядывались не только женщины, но и мужчины, а особо бдительный милиционер проверил документы.

Я шел по направлению к только что снятой квартире. Тащить с собой пакет на свидание мне, естественно, не хотелось, и я решил оставить его здесь, во Фрязино. Когда привезу сюда Юльку, тогда и заберу.

Я расплатился в магазине и оставил милой девочке с ямочками на щеках двадцать долларов.

Весь день меня преследовали благословения окружающих. Сейчас мне хотелось, чтобы мир был счастлив вместе со мной. И если бы я владел этим миром, а кто-то просил уступить его по дешевке, то мы бы договорились. По крайней мере, сегодня.

Я поднялся на восьмой этаж и завозился с ключами. Немедленно распахнулась дверь напротив и оттуда высунулась седая голова в папильотках.

– Вы к кому? – подозрительно спросила бабулька.

– Я к себе, – миролюбиво ответил я и пояснил – Мне сдали эту квартиру с сегодняшнего дня

– А вы кто будете? – не унималась бабка.

И тут меня охватило озорство, забытое в детстве.

– Я адвокат, – объяснил я. И добавил:

– Документы показать?

Полез за пазуху, но бабка с испуганным писком захлопнула дверь и забаррикадировалась засовами.

Я распахнул дверь, ввалился в прихожую и прислонился к стене, безуспешно пытаясь справиться с беззвучным хохотом. Потом запихал пакет в шкаф и посмотрел на часы. Ничего себе! Четверть четвертого!

Как наскипидаренный, выскочил на улицу и отчаянно замахал руками. Машины пролетали мимо, и этим я был обязан, несомненно, своему новому имиджу. Наконец нашелся рисковый мужик на потрепанной шестерке. Видимо, терять ему было нечего.

– Куда? – спросил он испуганно, сверля меня взглядом контрразведчика.

– В Москву.

– Сколько?

– Триста, – ответил я, не раздумывая. – До Университета подбросишь?

– Триста пятьдесят, – оживился мужик, почувствовав слабину.

– Ладно.

– Только деньги вперед!

Что ж, привыкать к новому имиджу мне придется еще долго. Если, разумеется, я не пожелаю с ним расстаться.

Я отсчитал вымогателю всю сумму, и мы сорвались с места.

– Опаздываешь, что ли? – спросил мужик, глядя на меня в зеркальце.

– Опаздываю, отец! – отчаянно ответил я.

– На свидание, что ли?

– На свидание.

– Ничего, если любит, дождется, – философски успокоил меня извозчик.

Так это если любит. А в этом я уверен не был.

К метро мы подъехали за пять минут до назначенного часа. Я еще раз возблагодарил небо за воскресный день и дорогу без пробок.

– Ну, бывай, – напутствовал мой шофер. – Ей-то не показывай, что торопился, а то на шею сядет.

– Ладно.

Я выскочил из машины и бегом ринулся к круглому павильону метро. Воскресный день вызвал приток страждущих на рынок, и я испуганно озирался вокруг, боясь пропустить девушку своей мечты. Погода заметно портилась, тучи затягивали небо, но я упорно не снимал черные очки.

Интересно, опоздает дама или явится вовремя? Я снова оглядел облачное небо. Похоже, прогулку придется отменить. И куда нам деваться, если пойдет дождь? Можно, конечно, пойти в ресторан... Или пригласить ее домой и познакомить с Дэном. На встречное приглашение я почему-то не рассчитывал.

Дама появилась минута в минуту. Марина вышла из стеклянных дверей и остановилась, озираясь по сторонам. На меня она взглянула мельком, оценив ботинки и крутую косуху. Я стоял в двух шагах от нее и наслаждался неузнанностью. Она несколько раз посмотрела на часы и несколько раз топнула ногой. Тогда я подошел ближе и тихо осведомился:

– Разрешите познакомиться?

Марина нетерпеливо взглянула на меня и отвернулась. Я снял очки и сказал в полный голос:

– Привет!

Она резко обернулась. Некоторое время молча разглядывала меня, словно видела впервые, потом неуверенно сказала:

– Ничего себе!..

И тогда я сделал то, чего не делал никогда, даже в юности. Сгреб ее за плечи, рывком притянул к себе и поцеловал в губы. Мы стояли посреди университетского рынка, на виду у почтеннейшей публики. Нас толкали и задевали входящие и выходящие из метро люди, а мы целовались так самозабвенно, словно были одни на необитаемом острове.

И мне это нравилось. Очень нравилось.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, то невольно расхохотались. Маринка пришла на свидание в шикарной двойке, состоявшей из элегантного платья до колен и такого же недлинного пальто. Ансамбль был редкой красоты, а светло-оливковый цвет шел ей бесподобно.

– Я похож на твоего телохранителя, – сказал я, отсмеявшись.

– Ты выглядишь просто супер! – признала Марина. Снова придвинулась близко-близко, подняла вверх мои очки и покачала головой.

– Не думала, что тебе так пойдет черный цвет.

– Да, мне уже сказали.

– Он так здорово оттеняет волосы!

– Да. Опять-таки сегодня узнал, что я пепельный блондин. Мне казалось, что этот цвет называется пегий.

– Пегий ты был в своем прошлом прикиде.

Я расхохотался.

– И это мне сегодня сказали!

Марина слегка наклонила голову и ехидно прищурилась.

– Я смотрю, ты сегодня пользовался большим успехом.

– А почему в прошедшем времени? – спросил я, прижимая ее к себе.

– Боюсь, для меня уже нет места.

– Есть-есть! – с готовностью утешил я. – Я пользовался успехом у продавщиц, официанток, лиц кавказской национальности, агентов по недвижимости и милиционеров. Некоторые слои населения остались неохваченными. Например, деловые женщины.

Она взяла меня под руку и мы наконец вышли из-под навеса метро.

– Прости, забыл сказать, что ты великолепно выглядишь, – спохватился я.

– Я просто померкла на твоем фоне.

– Не скромничай. Приятно, что ты оделась так, как мне нравится.

– И очень глупо сделала, – резонно заметила она, поглядев на небо. – У тебя зонтик есть?

– Сейчас будет.

Мы прошлись по лоткам и выбрали черный зонт – автомат. Потом взялись за руки и пошли вниз, по направлению к смотровой площадке. Я незаметно разглядывал ее профиль.

Марина выглядела, как всегда, прекрасно, только под глазами пролегли легкие фиолетовые тени.

– Ты поспала? – заботливо спросил я.

Она покачала головой.

– Я не смогла уснуть, – призналась Марина. – Мы с тобой не очень хорошо расстались.

– Можешь объяснить, что произошло? – спросил я.

– Пожалуй, могу. Я испугалась.

– Чего?

– Влюбиться в тебя.

Я почесал затылок.

– А что, это настолько страшно? – спросил я с тайным огорчением. – Я понимаю, что не предел дамских мечтаний, но все же....

Я не удержался и вздохнул. Она искоса посмотрела на меня.

– Терпеть не могу, когда мужчина кокетничает и набивается на комплимент, – заявила Маринка безапелляционно.

– Я не кокетничаю...

– Еще как! И тебе хочется, чтобы я подтвердила твою высокую самооценку.

Я пожал плечами. А что ответить? Что я страдаю комплексом неполноценности? Что моя самооценка всю жизнь была заниженной, и даже слишком? Что я сегодня обалдел от изумления, когда понял, что могу выглядеть вполне привлекательно? Не поверит. А спорить и ссориться мне не хотелось.

– Я нашел Юльке квартиру, – сказал я примирительно.

– Да? – рассеяно сказала она. Я понял, что эта тема ей не интересна. Но она все же пересилила себя. – Хорошую?

– Сносную. Главное, дешевую. Девочке надо деньги поберечь. Кстати, о деньгах. Ты не боишься, что Юлька сбежит?

– Нет, – ответила Марина.

– Почему?

– Потому что некуда, не на что и не с кем.

Я кивнул. Резонно. Честно говоря, мысль о том, что моя ненаглядная может потерять пятьсот тысяч рублей, пришла мне в голову только что, и я вдруг испугался.

– Для тебя это серьезные деньги? – спросил я

– Не последние, конечно, но потерять не хотелось бы.

– Не потеряешь, – пообещал я. – Если она сбежит, я тебе их компенсирую.

Маринка поморщилась.

– Никит, хватит о деньгах, а? Меня эта тема уже достала.

– Извини.

Мы спустились к смотровой площадке. Там шла бойкая торговля, и лоточники жизнерадостно расхваливали свои сувениры. Мы осмотрели матрешек с лицами героев нашего времени, начиная с Брежнева и кончая Бен Ладеном.

– Что-нибудь нравится? – спросил я.

– Да нет, ерунда. Давай немного посидим.

Мы нашли скамейку и уселись неподалеку от веселой гомонящей публики. Я боялся быть навязчивым, поэтому не обнял Маринку, хотя очень этого хотел. Но она словно почувствовала мое желание. Подвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Сейчас от нее пахло не тем пряным, острым запахом, который раздражал обоняние вчера. Сегодняшние духи были чуть горьковатыми и печальными, как запах осенних цветов в преддверии зимы.

Я обнял ее так крепко, как только мог. Она подняла голову к моему лицу, и мы снова поцеловались. Все получалось так просто и естественно, что я не переставал удивляться. Ни с одной женщиной у меня такого не было.

– Мне хорошо с тобой, – сказала Маринка, когда, наконец, я смог оторваться от ее губ.

– И что? Это повод для страха?

Она освободилась из моих рук, наклонилась и подняла с асфальта белую маленькую карточку. Надпись на визитке гласила: «Катя». Еще там была нарисована розочка и написан номер телефона. Маринка повертела визитку в руках.

– Брось, – сказал я. – Не пачкай руки.

– Это ты в прямом смысле?

– И в переносном тоже.

Она посмотрела на меня с непонятным интересом:

– Ты знаком с этой девушкой?

– Слава богу, нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что об нее можно испачкаться?

– Марина, это проститутка.

– Я понимаю. И что? Это автоматически означает, что она грязь под твоими ногами?

Я снял очки и сложил их на коленях. Было так пасмурно, что я плохо видел сквозь черное стекло.

– Мариша, я не оправдываю тех скотов, которые издеваются над проститутками. Никто не вправе издеваться над другим человеком, чем бы он ни занимался. Но согласись, занятие малопочтенное.

– А казнокрадство? – спросила она. – Это занятие почтенное?

– Ты задаешь риторические вопросы.

– А ты даешь риторические ответы. Объясни, почему человек, укравший миллионы, становится объектом всеобщего восхищения, а женщину, которая продает себя (чаще всего от безысходности), считают половой тряпкой?

– Каждый должен отвечать за свои поступки, – ответил я немного резко.

– Перед кем? – спросила Марина тихо. Она стала очень бледной.

Я положил руку ей на плечо.

– Малыш, не будем спорить. Сегодня наше первое свидание. Почему ты такая взвинченная?

Она пожала плечами и уронила карточку на землю. Потом повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.

– Я думала, что адвокат – это определенное состояние души.

– А оказалось? .

– А оказалось – вопрос профессионализма.

– Как везде и во всем.

– Да.

Она снова подвинулась ко мне и уткнулась носом в ворот свитера.

– Я бы хотела родиться в тринадцатом веке, – сказала она мечтательно.

– Почему?

– Ну, как же! Рыцари, прекрасные дамы, турниры, пажи....

– А еще вши в головах прекрасных дам и их рыцарей и отсутствие санузла, – продолжил я.

Она поморщилась:

– Фу, какая гадость... Ты способен опошлить все, что угодно.

– Дело не только в насекомых. Чем бы ты занималась в тринадцатом веке?

– Не знаю, – растеряно сказала Маринка. Ей этот вопрос явно не приходил в голову. – А чем дамы занимались?

– Рукодельем, – подсказал я. – Еще они беременели каждый год и рожали детей. Иногда по двенадцать штук. Как они выглядели после двенадцатых родов, ты, наверное, можешь себе представить.

Маринка содрогнулась:

– Ужас какой!

– А еще дамы выступали в качестве военных трофеев. Понравится соседу замок твоего супруга, он наберет головорезов, да замок-то и захватит. Вместе с хозяйкой. Ну, а что потом будет – объяснять не требуется?

Она замотала головой. Я поцеловал ее в лоб, как ребенка, и снисходительно сказал:

– Сиди уж лучше в своем веке. Тут, по крайней мере, для тебя работа есть.

– И адвокат рядом, – дополнила она.

– Вот именно. Каждый человек рождается в том времени, где он нужен.

– Значит, ты родился потому, что здесь был нужен адвокат?

– Наверное.

В отдалении загремел гром. Толпа гуляющих редела прямо на глазах. Лоточники торопливо запихивали свое добро в картонные коробки.

– Сейчас ливанет, – предупредил я. – Может, пойдем?

– Куда?

– Куда хочешь. Хочешь, в ресторан?

Маринка покачала головой.

– Тогда можно поехать ко мне, – предложил я. – Познакомлю с Дэном.

Втайне я надеялся, что она откажется. Не потому, что не хотел знакомить ее с сыном, а потому, что хотел быть с ней только вдвоем.

– Поедем ко мне, – неожиданно пригласила она.

Я вздрогнул.

– Ты серьезно?

– Вполне! У меня, конечно, не такая роскошная квартира, как у тебя, но там, по крайней мере, сухо. Поехали?

Я с готовностью вскочил со скамейки и протянул ей руку. Марина подала мне свою, и я рывком привлек ее к себе. Надо ли говорить, что мы снова поцеловались?