– И за такси, – напомнил я. – Сколько вы заплатили?

– Триста.

Я кивнул и отсчитал три российские сотни.

– Пойдемте, я вас обратно отправлю, – предложил я.

– Спасибо. Вы очень щедрый человек. Сейчас такое редко бывает.

Алина вручила мне ключи от квартиры, мы обсудили условия оплаты коммунальных услуг (наши расходы только за свет) и вышли на улицу.

– Здесь автостанция совсем рядом, – показывала Алина. – Вот так, дворами пройдете – и все. Буквально пять минут.

Я остановил машину и посадил барышню. Рассчитался с водителем и наклонился к ее окну.

– Спасибо вам, – поблагодарил я.

– И вам.

Машина отъехала. Я проводил ее взглядом и посмотрел на часы. Половина первого. Спрашивается, куда торопился?

Я решил немного прогуляться. Фрязино оказался аккуратненьким городом-спутником, похожим на все маленькие провинциальные города. Типовые блочные дома, маленькие пестрые кафешки... Время здесь остановилось примерно лет двадцать назад, и я с удовольствием перенесся во времена своей юности.

В такие кафешки мы заваливали всей толпой в день стипендии. Заказывали кофе, мороженое, по стопке коньяка. Тогда все это казалось невероятно круто, и мы жили в ожидании праздничного дня целый месяц. В такое же кафе я водил когда-то Алену. Кстати, не забыть бы с ней созвониться. Надо же забрать вещи сына. Что он сам договорится с матерью, мне представлялось сомнительным.

Я достал мобильник и набрал номер Аллы. К моему великому удивлению она оказалась дома.

– Привет, Алена.

– Привет.

– Как дела?

– У меня – прекрасно, – с вызовом заявила супруга. – А у вас?

– А у нас еще лучше, – заверил я. И тут же, не давая ей вставить слово, зачастил. – Алена, нам нужно забрать вещи Дэна. И еще его учебники… Если тебе удобно, давай сегодня вечером, а то он завтра опять в институт пойдет с пустыми руками

– Это нужно было сделать давным-давно, – бескомпромиссно заявила супруга. Бывшая, к счастью. – Я не понимаю, о чем ты раньше думал?!

– Я звонил несколько дней подряд, – кротко ответил я. – Тебя не было дома.

– Ну и что?! У Дэна есть свои ключи!

– Прости, мне не хотелось приходить в твое отсутствие...

– Твоя вечная закомплексованность... – начала было Алла, но я быстро ее перебил:

– Сегодня вечером тебе удобно?

– Во сколько?

Я прикинул. Трудно сказать, когда закончится сегодняшний вихрь удовольствий. Возможно, что уже через час я буду свободен. Но думать о таком варианте не хотелось.

– Скажем, часов в девять. Или десять.

– И это ты называешь вечером? – немедленно взвилась бывшая супруга.

Я зажал рукой трубку и тихо ругнулся в сторону. Алена продолжала кричать что-то нелицеприятное, и я молча ждал, когда она выдохнется. Похоже, что у моей бывшей нешуточная женская перестройка. Объяснить ее вечную нервозность другим способом просто невозможно. Не наркотики же она принимает, в самом деле!

– Так удобно или нет? – спросил я терпеливо, выбрав момент временного затишья.

– Хорошо, приезжай, – согласилась Алла мученическим тоном.

– До вечера, – быстро ответил я и отсоединился. Не сомневаюсь, что вечером Алена отыграется на мне по полной программе.

Неужели вздорная сегодняшняя бабенка с визгливыми интонациями в голосе и очаровательная хрупкая девочка, которая покорила меня своей загадочной молчаливостью двадцать лет назад, – один и тот же человек?

Я снова посмотрел на часы. Без десяти час. Обычное дело. Время приобрело резиновую консистенцию и превратилось в безразмерное. Пообедать, что ли?

Я отыскал симпатичный ресторанчик, возле которого на улице дымился мангал и лицо кавказской национальности деловито насаживало на шампуры кусочки мяса. Я подошел к нему и внимательно осмотрел продукты.

– Свинина, – проинформировал он меня. – Свежая, не мороженая.

– Я вижу. А еще что есть?

– Курица есть. Ребрышки есть.

– А осетрина?

Кавказец развел руками. На лукавом усатом лице изобразилось вежливое огорчение.

– Не сезон! Через две недели приходи – будет. Пока свинину покушай. Хорошая свинина.

– Уговорил, – ответил я.

Он оживился:

– Туда, в дом иди. Садись. Заказ делай. А я мясо тебе выберу.

– Только не жирное, – предупредил я.

– Грамма жира не будет! – с жаром пообещал кулинар.

Он деловито перемешал мясо в тазу, а я украдкой осмотрел посуду и руки. Вроде чистые.

Послушно вошел в помещение ресторана и уселся за столик. Кроме меня в маленьком уютном зале не было ни одного человека. Ко мне немедленно подлетела официантка с меню, я сделал заказ и достал сигареты.

– Девушка, у вас курят?

Она оглядела пустое помещение и заговорщически махнула рукой:

– Курите. Сейчас пепельницу принесу.

– Спасибо.

Она улыбнулась и отошла. Я снял пальто и развалился на стуле. День, так паршиво начавшийся, обещал в конце исправиться. Хотя кто знает? Предугадать что-либо, когда имеешь дело с госпожой Левицкой, просто невозможно.

Обед подали с фантастической быстротой. Я с удовольствием навалился на еду. Даже и не знал, что так хочу есть. Когда принесли шашлык, я успел умять две порции салата вместо одной, тарелку вкуснейшего рассольника и несколько кусочков семги.

Шашлык оказался на редкость вкусным и нежным. Мясо, действительно, было диетическим, и я решил поблагодарить кавказца. Рассчитался с официанткой, сунул ей щедрые чаевые и вышел на улицу.

Кавказец по-прежнему колдовал над шампурами, вполголоса напевая что-то свое, народное. Увидел меня и расцвел улыбкой:

– Вкусно было?

– Очень!

Я достал из кармана припасенную сотню и протянул умельцу:

– Спасибо тебе.

– Э-э-э, убери деньги. От души сделал. Еще приходи.

– Приду обязательно, – пообещал я. – И подругу приведу.

Он прищурился.

– Красивая подруга?

– Красивая.

– Молодая?

– Молодая...

Кавказец поцокал языком.

– Орехи кушай, – посоветовал он мне. – Силы нужны на молодую. Орехи есть?

– Куплю, – пообещал я, с трудом сдерживая смех. Сделал прощальный жест рукой и пошел по улице, разглядывая витрины магазинов. Зеркальные стекла отражали солидного дяденьку в темном пальто и белой рубашке, похожего на грача в смокинге.

И тут мне в голову пришла шальная мысль...

Магазин одежды назывался странно: «Данжероуз». Опасность.

С плаката перед входом на меня пялился сквозь черные очки молодой нагловатый мужчина с решительной квадратной челюстью. Он сидел на роскошном черном «Харлее», чуть наклонив его в сторону и широко расставив ноги. Передняя красная фара кровожадно смотрела на зрителя, как единственный глаз циклопа.

Я остановился перед плакатом. Интересно, что носят герои нашего времени?

Конечно, тяжелые военные ботинки. Со шнуровкой. Толстый свитер грубой ручной вязки. Потертые джинсы с молнией выше колена. Черную куртку с множеством заклепок.

Я нервно почесался. Еще вчера надеть на себя такие тряпки я мог только по приговору суда. Но сегодня в меня вселился бес безрассудства, и ноги сами понеслись в стеклянные крутящиеся двери. И не успел я опомниться, как оказался в окружении нескольких продавщиц. Они одновременно затормошили меня со всех сторон, что-то спрашивая и предлагая.

– Девочки, можно я сначала посмотрю, что у вас есть? – взмолился я, немного обалдев от их дружного натиска.

– Конечно, смотрите, – разочарованно ответила одна. А вторая нерешительно спросила:

– Вы подарок выбираете или себе?..

Столкнулась со мной взглядом, и мы оба страшно покраснели.

– А что, не похоже, чтобы себе? – спросил я смущенно.

Она пожала плечами.

– Вообще-то вы одеваетесь в другом стиле...

Она окинула взглядом мое пальто из «Вулмарка» и нерешительно договорила:

– В солидном.

– Мне не идет?

– Не в этом дело. Просто у вас другой имидж. Делового человека.

– А это?

И я кивнул на стойки с одеждой:

– Это для меня слишком молодежно, да?

– Ну, что вы!

Девушка искренне запротестовала.

– Дело здесь совсем не в возрасте. Эту одежду можно носить и в пятьдесят лет.

– И что для нее нужно?

Она рассмеялась.

– Определенное состояние души. Иначе вам в ней будет неловко и дискомфортно. Окружающие, конечно, это заметят.

Я задумчиво почесал нос и прислушался к себе. Душа трусливо притаилась глубоко внутри и о своем состоянии не сообщала. Я снова посмотрел на продавщицу. Остальные девушки разошлись, потеряв ко мне всякий практический интерес, но эта осталась рядом.

– Вы знаете, – неожиданно сказал я, – у меня сегодня свидание.

Она улыбнулась и кивнула. На щечках образовались маленькие симпатичные ямки.

– С девушкой, которая намного младше меня.

Она снова кивнула.

– Ей двадцать пять, – кинулся я в прорубь с головой.

– А вам?

Я вздохнул:

– А мне, к сожалению, сорок один.

– Ну и что? – спокойно спросила продавщица. – Это вы называете большой разницей?

Я опешил:

– А как это назвать?

– Нормальной разницей! Я думала, речь идет о какой-нибудь нимфетке лет пятнадцати. А у вас отличное возрастное соотношение.

Она нравилась мне все больше. Прекрасная, исключительно разумная девушка.

– Правда? – спросил я с благодарностью.

– Конечно! Спросите, у кого хотите! Позвать девчонок? Они вам скажут...

– Нет-нет!

Я удержал ее.

– Давайте уж сами поговорим. Вы знаете, моя девушка очень современно одевается. Вчера на ней были такие же ботинки, как у парня на плакате. Мне кажется, рядом с ней я буду выглядеть немного... старомодно.

– Понятно.

Девушка развернулась и быстро пошла вдоль рядов. Достала вешалку с чем-то темным и бесформенным, повернулась, обмерила меня глазами и двинулась дальше. Я засеменил следом.

– Понимаете, я никогда не носил такую одежду, – объяснял я по дороге. – Поэтому просто не знаю, как буду в ней себя чувствовать...

– Сейчас примерите и узнаете, – успокоила она меня. – Не понравится – не возьмете. Кто вас заставляет?

– Да, действительно...

– Какой у вас размер обуви?

– Сорок второй.

Куча вешалок в ее руках угрожающе росла. Часть из них уже переместилась ко мне, а барышня все не могла остановиться.

– Хватит, пожалуйста, хватит! – умолял я, проклиная себя за безумную затею.

– Еще вот эту куртку – и все.

И через мгновение я оказался в огромной примерочной, заваленной одеждой. Барышня деловито отбирала брюки со свитерами и раскладывала их по кучкам.

– Вот, три комплекта, – сказала она наконец. – Мне кажется, вам подойдет. Если хотите – попробуйте скомбинировать сами.

– Хорошо, – сказал я утомленно.

– Покажитесь, когда оденетесь.

– Если будет не очень стыдно – покажусь, – пообещал я и задернул занавеску.

Первым делом осмотрел один комплект. И тут же высунулся из-за занавески.

– Девушка!

Она немедленно возникла рядом.

– Не подошло?

– Здесь дырка!

Она внимательно осмотрела сначала джинсы, потом меня. В ее глазах читался легкий интерес.

– Это декоративный разрез. Как украшение.

– Ничего себе! – взвился я. – В такой холод ходить в дырявых штанах!

– Да нет, – терпеливо объясняла мне барышня. – Дырок нет. Видите, снизу подкладка телесного цвета? Выверните, посмотрите! Видите? Она не рваная. Просто стиль такой.

– Не хочу! – категорически отказался я от веяний современной моды.

Продавщица без слов забрала джинсы.

– Остальные тоже с... украшениями? – опасливо поинтересовался я.

– Дырок больше нет, – успокоила она меня и пошла восвояси.

Я отобрал из всей кучи барахла одни более-менее целые штаны и черный свитер крупной вязки с маленькой накладной биркой слева. Разоблачился и натянул на себя джинсы. Они пришлись как раз впору. Я повертелся перед зеркалом. У девочки-то глаз-алмаз! Сидят просто в облипочку. Раньше я избегал носить облегающие брюки. На мой взгляд, этот фасон отдавал голубизной. Но сейчас должен был признать, что обтягивающие джинсы меня весьма стройнили. Я не очень толстый, скорее массивный. Но мой пятидесятый размер при росте метр девяносто – вполне нормальное сочетание. А в этих джинсах я выглядел не больше, чем на сорок восьмой.

С уже большим энтузиазмом я натянул свитер и опустил высокий ворот. Несколько минут неподвижно стоял перед зеркалом, разглядывая результат, потом выбрался из своих чопорных туфель и влез в ботинки со шнуровкой. Аккуратно продел все петли, завязал шнурки и спрятал концы в отворот обуви. Выпрямился и еще раз оглядел себя, не веря своим глазам. Потом медленно, как во сне облачился в кожаную куртку с заклепками и множеством отворотов и замер, глядя в зеркало, как зачарованный.

Не знаю, сколько прошло времени, когда продавщица осторожно постучала в стенку кабины:

– Можно?

Я отдернул занавеску и повернулся к ней лицом. Она вскрикнула и схватилась за щеки.

– Что случилось? – загомонили другие девицы. Они сбежались к примерочной и по очереди проделали то же самое. В смысле, вскрикивали и хватались за щеки.

– Вас можно в рекламе снимать! – наконец проговорила моя благодетельница слабым голосом и попросила:

– Выйдите сюда.

Я шагнул из примерочной и снова повернулся лицом к зеркалу.

Из Зазеркалья на меня смотрел незнакомый молодой человек весьма завлекательной бандитской наружности. Так выглядят в кино обаятельные мерзавцы, которых в конце ждет либо пуля и зрительские слезы, либо длинноногая блондинка и чемодан денег. В зависимости от жанра.

– Как вам идет! – опомнившись, заговорила вторая барышня. – Вы совершенно другим человеком стали!

– Лучше, хуже? – поинтересовался я у моей помощницы. Та шумно вздохнула и оценивающе прищурилась.

– Денег в долг я бы вам не дала. Но влюбиться могла бы запросто!

– Деньги я успел взять вчера, – похвастал я своей предусмотрительностью.

Девочки переглянулись и прыснули. Наверное, решили, что я шучу.