Айрис вытащила три первых каталожных ящика и поставила перед собой на стол. Лорд Шелторп начал заполнять каталожный шкаф с третьего ряда, скорее всего, просто потому, что верхние были уж очень высоко. Айрис не знала, какого роста был Родерик Шелторп, но у неё верхний ряд ящиков оказывался над головой.

На ящике с бронзовой табличкой «Дал – Дит» была наклеена бумажка с надписью «000–000.68». Значит, использовалась какая-то версия десятичной классификации. На картонных разделителях внутри ящика цепочки цифр были более длинными, и в них использовались не только точки, но и двоеточия и скобки. Это усложняло задачу. Айрис, пока работала в библиотеке колледжа, слышала про фасетные системы, где как раз использовались разные знаки, но лишь теоретически представляла, как это работает. Фасеты позволяли классифицировать книги по нескольким основаниям сразу, например, указать, что книга была, во-первых, про архитектуру, во-вторых, про Италию, в-третьих, про шестнадцатый век. Получалась книга про итальянскую архитектуру шестнадцатого века. И для этой темы не нужно было заводить специальный раздел, как это было в системе Дьюи, и указывать его в общих для всех библиотек справочных таблицах: любой библиотекарь мог самостоятельно собрать код для любой книги, ориентируясь на базовые правила.

У Айрис не было сейчас под рукой справочников по универсальной классификации, но она понимала, что они бы ей всё равно не помогли. Лорд Шелторп явно использовал какие-то свои цифры для обозначения областей знаний. Айрис, разумеется, не помнила номера классов наизусть, но была уверена, что ни одна из классификаций не ставила на первое место книги о религии. А в самом первом ящике, в классе с нулями, были собраны именно они: несколько разных изданий Библии и Евангелия, сборники гимнов и проповедей, теологические трактаты, биографии религиозных деятелей – все аккуратнейшим образом рассортированные по категориям. В следующем ящике были собраны карточки книг по истории христианства и отдельно реформации, в третьем – по другим религиям и мистицизму.

Карточки были напечатаны на машинке, а в свободном пространстве в левом верхнем углу карандашом указывалось место книги на полке, например, 1.12 Е – 4. Это значило, что книга находится в библиотеке, а не в кабинете или в бывшей гостиной, в двенадцатом шкафу на полке E на месте четыре. С расстановкой Айрис разобралась быстро – это была самая лёгкая часть работы, а вот понять, как были расставлены карточки в каталоге и как присваивались коды, было гораздо сложнее.

Айрис выписала на листок коды и свои соображения насчёт того, что разные блоки цифр могли значить, но вообще-то религия её не интересовала. Ей нужна была художественная литература. Её в библиотеке было больше всего, но Айрис решила, что даже если она не поймёт классификацию, придуманную лордом Шелторпом, то за оставшееся время может просто перебрать все карточки вручную и хотя бы так найти «Ворона вещей». На карточке будет указан шкаф и полка, так что – вуаля, задача решена!

Айрис ещё до того, как занялась каталогом, осмотрела все полки в кабинете и все ящики, которые не были заперты, надеясь найти описание придуманной лордом Шелторпом классификации книг. Оно явно должно было быть. Лорд Шелторп должен был с чем-то сверяться, когда печатал на машинке новые карточки. Можно помнить коды для самых основных разделов, но помнить коды для десятков стран или областей знаний? Вряд ли старый граф был на такое способен.

Айрис ничего не нашла. И это было – опять же – странно. Она решила, что попозже попросит леди Шелторп или Джулиуса проверить запертые ящики, но ей казалось, что они и там ничего не найдут. Такие вещи обычно не прячут под замок. Не тайные, не ценные.

Но про книгу тоже думали, что она не ценная, а оказалось…

Пока Айрис не знала, что такого ценного было в книге с автографом Этериджа, но если судить по тому, как взволнованно звучал голос Ментон-Уайта, речь шла о десятках, а скорее даже сотнях фунтов. Но кто станет платить сотни фунтов за книгу малоизвестного писателя?

Айрис снова переключилась на каталог. Она отыскала в нём наконец ящики с художественной литературой и начала изучать расстановку карточек. Сняла с полок несколько книг, чтобы по их содержанию понять, что могли обозначать цифры, и только начала рисовать схему на бумаге, как дверь библиотеки открылась и вошёл Джулиус Шелторп.

– Как у вас дела, мисс Бирн? – протянул он. – Жаль, что вас зовут не Мэриан[8].

Айрис ожидала эту шутку. Не от лорда Джулиуса Шелторпа, конечно. Она её ожидала с того момента, как устроилась на лето в библиотеку Сомервиль-колледжа. Предсказуемо и банально.

Она даже не успела ничего ответить, когда Джулиус тихонько запел:

– Мэриан, мадам библиотекарь… Как привлечь твоё внимание… Ла-ла-ла… Люблю безумно, безумно и что-то там, о мадам библиотекарь!

Джулиус подошёл к столу, за которым сидела изумлённо глядящая на него Айрис, и заглянул в разложенные бумаги:

– О, вы продвигаетесь!

– Пока не сильно, – сказала Айрис, осторожно покосившись на поющего лорда.

Он уже переоделся к ужину и сменил вельветовые брюки и свитер на строгий чёрный костюм, и это поменяло его едва ли до неузнаваемости. Он казался выше, стройнее; у Джулиуса была прекрасная осанка, но покатые плечи и мягкий бесформенный свитер смазывали впечатление, теперь же лорд Шелторп смотрелся очень внушительно.

– Вы разбираетесь во всех этих цифрах? – спросил он.

– Это несложно. Но было бы хорошо найти справочник или, может быть, таблицы. У вашего отца явно должно было что-то остаться. Вы можете открыть ящики стола в кабинете, чтобы я могла посмотреть?

– Ключи хранятся у моей матери. Но она уже проверяла ящики. Мы же думали сами найти книгу… Она осматривала их вместе с поверенным, а потом ещё раз с Хардвик. – Говоря это, Джулиус не смотрел на Айрис, а прогуливался вдоль ближайшего шкафа. – Может, стоит где-то на полках? Какой примерно толщины должен быть этот справочник?

– Не представляю, – ответила Айрис. – Думаю, что тонкий. Что-то вроде тетради.

– Вообще-то я зашёл напомнить, что скоро ужин. Расскажете нам что-нибудь интересное про… про каталог. – Джулиус вытянул из плотного книжного ряда ярко-зелёный том и начал механически перелистывать страницы. – Или последние сплетни про Эбберли и нашего дорогого племянника. А то мы здесь втроём, кажется, переговорили уже на все возможные темы. А Лайла сегодня не будет. Он в Лондоне. У него там балет и еще какие-то дела, – добавил Джулиус, хотя Айрис его не спрашивала.

Она поняла, что Джулиус Шелторп жаждет поговорить. Ей же самой хотелось вернуться к каталогу и записям, пока важная мысль насчёт одного из разделителей не вылетела из головы. Да и вообще разговоры с Джулиусом не доставляли ей особого удовольствия: она постоянно чувствовала напряжение из-за того, что перед ней был не просто какой-то мужчина, а десятый граф Шелторп.

Однако она пересилила себя и решила поддержать беседу:

– Леди Изабель с ним не поехала? Из-за того, что у неё пока траур?

– Из-за того, что у неё пока есть муж. Она не может появиться в театре с другим мужчиной. Всегда найдётся знакомый, знакомый знакомого и так далее. А её муж… Он даже на похоронах моего отца не постыдился устроить скандал. Отвратный тип.

– Леди Шелторп это, наверное, было особенно неприятно, – прокомментировала Айрис, думая про себя о том, что аристократические семьи в этом отношении ничем не отличались от обычных. Такие же ссоры, скандалы, измены.

Да и была ли измена? Леди Изабель шестьдесят три или шестьдесят четыре. В этом возрасте возможна супружеская измена? Айрис никогда не задумывалась об этом раньше и решила, что и сейчас не очень-то хочется. Представлять знакомых тебе людей в постели – определённо странное занятие.

Джулиус довольно беспардонно положил свою книжку на край стола, занятого Айрис, и листал страницы, отыскивая иллюстрации: очень драматичные гравюры, где мужчины, женщины и дети почему-то постоянно вскидывали вверх руки, точно замахиваясь для удара.

– Я бы на вашем месте была с этой книгой поосторожнее, – сказала Айрис. – Если она издана ещё до восьмидесятых годов прошлого века, то может быть ядовитой.

– В каком смысле? – непонимающе воззрился на Айрис Джулиус.

– Она зелёная.

– Вы имеете в виду… Ох, чёрт! – До Джулиуса наконец дошло. – Та самая краска?

Он отдёрнул руки от книги и затряс ими. На лице читались ужас и отвращение.

– Эти книги не настолько опасные, – поспешила его успокоить Айрис. – Просто не облизывайте пальцы[9].

Ни слова больше не сказав, Джулиус развернулся и едва ли не бегом понёсся к дверям. Лицо у него было едва ли не таким же зелёным, как книга.

Айрис думала, что сможет поработать в библиотеке часов до десяти, но ушла в свою комнату гораздо раньше. Свет на всём первом этаже, да и на лестницах тоже, выключался, и от одной мысли, что придётся идти в темноте по всем этим комнатам и холлам, Айрис делалось жутко. Она боялась, что, как та незадачливая гостья, заблудится и не сможет потом найти свою комнату. В Клэйхит-Корте ориентироваться было гораздо проще, чем в Эбберли, здесь не было такого хитросплетения комнат и коридоров, да и коридоров, можно сказать, не было: дом был построен очень давно и, по обычаям того времени, в главном здании была просто анфилада залов и холлов. Но из-за своих колоссальных размеров и холлов с лестницами, похожих, как близнецы-братья, всё равно можно было легко запутаться.

Одно Айрис запомнила точно: ей нужна лестница с рыцарями, именно возле неё на втором этаже находилась дверь нужной спальни.

Эта лестница отличалась от остальных не только фигурами рыцарей. Во-первых, она не скрипела. На галерею, образованную изгибом этой лестницы, выходили двери спален хозяев и двух гостевых. Жить с таким ужасающим скрипом под дверью было бы просто невыносимо, так что эту лестницу полностью разобрали и отремонтировали. Во-вторых, у неё у единственной было своё название. Все остальные лестницы назывались по фигурам, украшавшим перила. Лестниц было двенадцать, по числу месяцев, и фигуры соответствовали знакам зодиака. Айрис очень захотелось сходить в дальнее крыло и посмотреть на скорпиона – как его изобразил неизвестный резчик семнадцатого века. Но она подозревала, что он выкрутился так же коварно, как и с этой лестницей. Она соответствовала знаку Рака, но вместо настоящих членистоногих были изображены рыцари в шлемах и латах, ноги которых обвивали удивительно гибкие и длинные раки, больше похожие на змей с ножками. Джулиус во время экскурсии по дому сказал, что рыцарь символизировал Геракла, а вся скульптурная группа – его второй подвиг, в котором, как известно, Гераклу нужно было сразиться с Лернейской Гидрой, а Рак выступил на её стороне. Лестница с рыцарями, а точнее, с маленькими раками-змеёнышами, называлась лестницей короля Иакова, потому что, по семейному преданию, в Клэйхит-Корте однажды гостил соответствующий король и, поднимаясь по лестнице после праздничного ужина, оступился и подвернул лодыжку. Ночевал он в главной хозяйской спальне, которую раньше занимал Родерик Шелторп и которая сейчас пустовала. Никаких документальных подтверждений того, что Иаков I действительно подвернул ногу или хотя бы просто гостил в Клэйхит-Корте, не было, но история оказалась живучей, и лестница так называлась уже более трёхсот лет.

Чтобы не ходить по лестницам, как бы они ни назывались, в полной темноте, Айрис ушла в свою комнату вместе со всеми. С полчаса она разбиралась с записями на листочках, пытаясь понять, как же Родерик Шелторп рассортировал художественные книги, но потом, поняв, что голова к вечеру просто-напросто распухла от цифр, отложила записи и взялась за книгу Этериджа.

Она поплотнее закуталась в одеяло, извернувшись так, что наружу высовывались только кончики пальцев – чтобы придерживать книгу и переворачивать страницы, – и начала читать.

Сначала медитативное повествование едва её не усыпило. Строки плыли перед глазами, глаза закрывались, но потом, когда героиня наконец поймала отражение луны и мир раздвоился, Айрис проснулась.

Рассказ Этериджа не был кровавым или жутким, как истории про вампиров или скрывающихся в джунглях чудовищ. В нём не происходило даже ничего по-настоящему страшного, но этим он тоже напоминал Джозефа Конрада: как будто под осязаемой плотью мира текли тайные тёмные реки, полные древнего ужаса; никто не знал об их существовании, но они затягивали души людей в неосязаемые водовороты зла. Только у Питера Этериджа вместо зла было сокрытое, такое, что ещё чуть-чуть, и ты сможешь всё понять, но это чуть-чуть – как расстояние, которое всегда отделяет Ахиллеса от черепахи, – непреодолимо.

Айрис прочитала ещё четыре рассказа, прежде чем легла спать.

Надо было признать: Питер Этеридж завладел её воображением.

Теперь оставалось где-то раздобыть «Ворона вещей».

Воскресенье, 6 декабря 1964 года

Утром воскресенья Айрис пришла в библиотеку ещё до завтрака. Не то чтобы она настолько любила свою работу – просто надеялась, что там будет потеплее, чем в её спальне. На ночь отопление как будто ещё убавили, и, когда Айрис проснулась, ей было просто-напросто страшно вылезать из-под одеяла.

В библиотеке с её высокими потолками и огромными окнами оказалось ещё хуже, чем в спальне, зато в кабинете – ощутимо теплее. Он был гораздо меньше, да и окна выходили на другую сторону, и в них так не дуло.

Айрис снова начала делать выписки, но мысли постоянно возвращались к тому, как же ей холодно. Не помешал бы горячий чай или ещё что-нибудь горячее, но она не знала, где его раздобыть. Она примерно представляла, в какой стороне находится кухня, но насколько уместно было идти туда сейчас, когда кухарка наверняка была занята приготовлением завтрака?

Айрис уже поняла, что прислуга в Клэйхит-Корте была не такой, как в Эбберли, и о болтовне с ними нечего даже и думать. Леди Шелторп выдрессировала Хардвик и Селлерса так, что они больше напоминали механизмы, чем живых людей: они быстро и чётко делали свою работу и исчезали – делать что-то другое, потому что работа не кончалась никогда. Но Айрис и не собиралась с ними болтать, она здесь лишь на несколько дней, пока не найдёт книгу или не убедится, что её здесь нет.

Словно в ответ на безмолвную мольбу Айрис о горячем чае одна из дверей открылась и в кабинет заглянул Селлерс.

– Доброе утро, мисс Бирн! Тут с утра всегда холодно. Хотите, я затоплю камин? – говорил он, в отличие от Хардвик, очень чисто и правильно, без следа западного выговора.

– Было бы очень кстати, – ответила Айрис, и Селлерс после её слов вошёл в кабинет и закрыл за собой дверь.

– За ночь похолодало, и ветер очень сильный, – пояснил Селлерс, подходя к широкому камину с пурпурно-красным мраморным порталом. – Если позволите совет, сейчас в библиотеке лучше не работать. Там никакие камины не помогают. Но если выйдет солнце, она сама прогреется.

– Спасибо, буду иметь в виду.

Айрис со своего места наблюдала за тем, как Селлерс возится с камином.

«Возится» было неправильным словом. Селлерс выполнял обычную работу с такой аккуратностью и точностью, что на это было приятно смотреть – примерно как на танцора, который выполняет все движения наилучшим возможным образом. Он был высоким и худым. Такие люди часто бывали нескладными и неловкими, но это точно было не про Селлерса. Айрис поняла, что невольно им залюбовалась.

Он вообще был очень хорош собой: с бледным лицом и чёрными волосами, гладко зачёсанными назад, в чёрной же одежде, он напоминал рокового красавца из немых фильмов.

Селлерс выпрямился:

– Готово, но тепло почувствуете не мгновенно.

Он, кажется, даже руки умудрился не запачкать.

– Благодарю, мистер Селлерс.

Селлерс улыбнулся – улыбка у него очень обаятельная – и тут же спросил:

– Извините за любопытство, но вас правда пригласили, чтобы найти книгу?

– Да, правда.

– Вот как! А мы спорили… Кто-то говорил про книгу, а кто-то, что вы знакомая сэра Дэвида, которая то ли роман пишет, то ли ещё что-то такое.

– Нет, я ищу ту самую книгу, «Ворона вещей». Вы ведь её видели? Мне леди Шелторп сказала.

– Да, видел, лорд Шелторп её читал. По крайней мере, я думаю, это она как раз была. А потом её не стало.

– Не стало? – переспросила Айрис. – Думаете, кто-то украл?

– Сомневаюсь. Думаю, лорд Шелторп сам её куда-то убрал. Если бы он этого не делал и она вдруг пропала, он бы начал её искать.

– То есть вы думаете, что он намеренно её запрятал где-то?

– Вряд ли. Он же собирался её передать сэру Фрэнсису. Просто куда-то переложил, но так неудачно, что до сих пор не можем найти.

– А мог он её поставить на полку в библиотеку?

– Он редко выходил из кабинета… – неуверенно начал Селлерс. – Потому что иногда терял равновесие. Но мог, если бы захотел.

– А вы не видели здесь… – Айрис остановилась, не зная, как объяснить. – Скорее всего, это тетрадь или, может быть, расчерченные листы, вроде таблицы. В общем, лорд Шелторп должен был составить что-то вроде описания того, какой код в каталоге что обозначает. Что-то вроде справочника…

Селлерс кивнул.

– Видел. Это пачка листов, напечатанных на машинке. Сбоку сшиты. Лорд Шелторп пользовался ими, когда печатал карточки для новых книг, – говорил Селлерс торопливо, как будто немного нервничал.

– И где эти листы хранятся?

– Я не знаю. Мы на прошлой неделе вместе с леди Шелторп всё здесь перерыли. Может, где-то в другом месте лежит. Или лорд Шелторп, который покойный, эти бумажки сжёг.

– Сжёг?! Зачем ему сжигать справочник?

– Да нет… Справочник тут ни при чём. – Селлерс виновато улыбнулся. – Простите, мисс Бирн. Мне надо бежать, я и так задержался. Надо помочь с завтраком!

Он попятился к двери.

– А после завтрака? – Айрис вскочила на ноги. – Вы будете свободны?

– Нет, извините… Если кто-то заметит, что я с вами болтаю, и расскажет леди Шелторп…

– Но есть же какое-то время, когда вы…

– Я вас сам найду, когда будет возможность, – сказал Селлерс и скрылся за дверью.

Айрис опустилась на кресло.

Кажется, книгу всё же кто-то забрал. И тогда искать её на полке в библиотеке бесполезно. Кому-то это известно, поэтому он и спрятал справочник – чтобы невозможно было наверняка узнать, хранится книга в библиотеке или нет.

Если бы не воскресенье, то Айрис бросилась бы звонить Ментону-Уайту и требовать, чтобы он по телефону рассказал, что не так с этой книгой.

Она приехала сюда, чтобы помочь родственникам Дэвида, но теперь уже сама хотела понять, что в «Вороне» было такого и почему он исчез.

Айрис сделала несколько кругов по комнате, чтобы собраться с мыслями, и остановилась возле камина, в полукруге исходящего от него тепла. Огонь, сначала слабый, теперь оживился, затрещал. Айрис невольно залюбовалась мраморными завитушками, гирляндами цветов и проглядывающими между ними птичьими головками с изящными хохолками. Она бы, наверное, долго так стояла, если бы не громкий скрежет в углу комнаты.

Айрис испуганно вздрогнула и повернулась. Там нечему было трещать – в том углу были одни лишь книжные шкафы.

Она с изумлением наблюдала, как один из шкафов дрогнул и начал отъезжать в сторону, отворяясь, словно дверь.