За обедом – хорошим, сытным, но не настолько вкусным, как в Эбберли, – обсуждали погоду, Клэйхит-Корт и его окрестности. Вряд ли лорду и леди Шелторп было интересно рассказывать про свой дом, но зато это была тема, которая никого не могла задеть и которую все могли поддержать. Джулиус спросил Дэвида о приближающемся суде, но его мать одним взглядом пресекла этот разговор. В этом доме за столом преступления не обсуждались.

Потом беседа опять перешла к библиотеке и к «Ворону вещей», и Дэвид предположил, что проблема с книгой может разрешиться гораздо проще – тот самый друг лорда Шелторпа мог вообще не явиться на объявление завещания.

– Вот уж на это мы точно не можем рассчитывать, – усмехнулся Джулиус Шелторп. – Что он вдруг возьмёт и в кои-то веки не явится!

Было видно, что шутка, которую поняла только его мать, ему понравилась.

Леди Шелторп сдержанно улыбнулась и перевела взгляд на Хардвик и лакея, которые прислуживали за столом, а сейчас, пока перемены блюд не было, неподвижно стояли у заполненного белоснежным фарфором буфета.

– Хардвик, Селлерс, оставьте нас на минуту, пожалуйста, – распорядилась леди Шелторп.

Когда прислуга вышла, леди Шелторп сложила ладони перед грудью, соединив кончики пальцев, точно для молитвы, и на пару мгновений замерла. Все остальные тоже замерли, ожидая, что же она скажет.

– Мисс Бирн, Дэвид, дело в том, что… – её губы чуть скривились. – Нужно кое о чём вас предупредить во избежание недоразумений и неловких ситуаций. По завещанию моего мужа книга должна быть передана сэру Фрэнсису Лайлу. Сэр Фрэнсис – наш сосед. Не в буквальном смысле, он тоже живёт в Клэйхите, но его дом находится по другую сторону реки. Он был близким другом моего мужа, они росли вместе. Здесь не так много семей нашего круга, и Фрэнсис оказался единственным мальчиком, с которым Родерик мог играть. Он часто гостил в этом доме, он поступил в тот же колледж в Кембридже, что и Родерик. Также сэр Фрэнсис всегда был дружен с леди Изабель, младшей сестрой моего мужа. Правильнее сказать, он с ранней юности испытывал к ней чувства. – Леди Шелторп вздохнула, словно собираясь с силами для того, чтобы продолжить: – Они даже были помолвлены, но помолвка расстроилась. Сейчас леди Изабель живёт здесь, и сэр Фрэнсис часто её навещает.

– Очень часто, – добавил Джулиус Шелторп с многозначительной ухмылкой. – Дня не проходит…

– Поэтому, – не дала ему договорить леди Шелторп, – вы будете часто видеть здесь сэра Фрэнсиса. Это несколько… М-м-м… – На бледных щеках леди Шелторп выступил румянец. – Несколько необычно, да. Но леди Изабель сейчас переживает тяжёлый период, она потеряла брата, и поддержка старого друга пришлась очень кстати. Сэр Фрэнсис, разумеется, не знает, что ему завещана книга и что мы не можем её найти, поэтому не упоминайте про это в разговоре с ним. Если он вдруг поинтересуется, чем вы тут занимаетесь, – а он обязательно поинтересуется, – скажите, что вы, к примеру, изучаете мемуары лорда Шелторпа.

– Мемуары лорда Шелторпа? – переспросила Айрис. – А они существуют?

– В каком-то виде, – с лёгким пренебрежением ответила леди Шелторп. – Мой муж писал их лет десять, если не пятнадцать, и так и не завершил… Дошёл до двадцатых годов, кажется. Не знаю, о чём уж он писал. Он был ранен на войне и получил медаль, но всё равно ума не приложу, кому было бы интересно читать историю его жизни. Во всём остальном она удручающе непримечательна. Но мемуары где-то есть, и раньше Родерик часто про них говорил, даже слишком часто, пожалуй. Бедняга Лайл точно от него настрадался. Так что он не удивится. Разве что тому, что кто-то мог заинтересоваться этим сочинением. Вы ведь изучали историю в колледже? – обратилась леди Шелторп к Айрис. – Скажете ему, что пишете работу о Великой войне и решили с этой целью изучить мемуары участников. В кабинете лежат несколько папок, думаю, вы легко их найдёте. У Родерика всё было подписано.

– Хорошо, если сэр Фрэнсис меня спросит, скажу про мемуары. И я их поищу. Возможно, там есть описание его системы расстановки книг.

– Попробуйте, но не думаю, что вы там что-то найдёте. Он увлёкся своей безумной системой уже после того, как забросил мемуары. И, признаться, я не знаю, какое из этих увлечений было хуже. – Леди Шелторп, полная жалости к себе, покачала головой.

– Мне больше нравилась библиотека, – сообщил Джулиус. – Когда отец начинал возмущаться отсутствием стандартов на ширину книги – или на высоту?.. Не важно. В общем, про стандарты слушать было скучно, но куда приятнее, чем про траншейную стопу[7].

Леди Шелторп возвела очи горе.

После обеда Айрис отправилась в библиотеку. Несколько минут она просто осматривала ряды полок и расставленные на них книги. Надо было заняться каталогом, но Айрис пока оттягивала этот момент… Боялась, что заглянет туда и ничегошеньки не поймёт.

Пока она ходила между шкафами, показалось солнце, впервые за весь день, и на покрытый коврами пол легли яркие солнечные квадраты. Некоторые казались более тёмными. Айрис повернулась к окну и увидела, что часть стёкол разрисована. Рисунки поблекли, но на некоторых ещё можно было различить геральдических животных Шелторпов – волка и оленя, на остальных были солнце, звёзды, луна в разных фазах. Скорее всего, опять что-то связанное с идеей дома-календаря.

Дверь в библиотеку открылась.

– Ужа начали поиски? – спросил Дэвид Вентворт, который, видимо, закончил важный разговор, для которого Джулиус утащил его – почему-то в бильярдную.

– Думаю, с чего начать, – ответила Айрис. – Лорд Шелторп должен был составить описание своей системы, какой-то справочник. Эти цифры невозможно запомнить. Надо будет поискать в кабинете.

– Сколько тут примерно книг? – спросил Дэвид.

– Я думаю, тысяч семь-восемь. В кабинете вряд ли больше трёхсот. Но миссис Хардвик показала мне ещё одну комнату, бывшую гостиную, которая тоже превращена во что-то вроде библиотеки. Она сказала, что когда Шелторпы решили отказаться от дома в Лондоне, то книги привезли сюда… Там почти все шкафы разные, тяжело посчитать, но тысячи три есть.

Дэвид вздохнул.

– И что вы про это думаете?

Айрис потёрла лоб:

– Попробую разобраться, даже если не найду справочник. Система должна быть логичной и, скорее всего, основана на одной из существующих. Если не Дьюи, то универсальная десятичная. А ещё, оказывается, возле каждой полки есть номер или скорее индекс. Они написаны химическим карандашом прямо по дереву.

Дэвид подошёл к одному из шкафов и начал присматриваться.

– Как я поняла, цифра – номер шкафа, а полки обозначены буквами, самая верхняя – А, и так далее. Нумерация шкафов тоже понятная – от той двери к этой, потом посчитаны те, что стоят поперёк комнаты. Ещё один признак чёткой системы.

– Это уже шаг к победе, – ободряюще сказал Дэвид.

Айрис задумчиво наклонила голову:

– Только я не уверена, что…

– Что? – спросил Дэвид, когда она не договорила.

– Мне кажется, книги здесь нет. Может, она где-то в доме, конечно, но не на своём месте в библиотеке.

– Почему вы так думаете?

– Лорд Шелторп не стал бы ставить её на полку. Когда человек боится, что скоро умрёт, то он… Он поступает как-то иначе. Я пытаюсь представить на его месте себя или других людей, которых знаю. Если бы я хотела что-то оставить другому человеку, я бы, наоборот, положила эту вещь на видное место.

– Соглашусь… А если бы он опасался, что книгу могут украсть, то передал бы поверенному, когда исправлял завещание. Это, вообще-то, самый разумный поступок в той ситуации. Я бы на его месте сделал так.

– Похоже, он не опасался за книгу.

– Все об этом говорят… – добавил Дэвид. – И тётя, и Джулиус. Её просто незачем воровать. Может, это какая-то шутка?

– Значит, надо понять, у кого здесь самое странное чувство юмора, и мы раскроем это преступление.

– Это не преступление. Даже не знаю, как это назвать.

– Я тоже не знаю. – Айрис наугад вытащила одну из книг в коричневой обложке. – Но есть такое ощущение… Вроде предчувствия, что что-то здесь не то.

– Вряд ли это преступление. Больше похоже на глупое недоразумение.

– Что-то здесь не то, – повторила Айрис и захлопнула книгу. – Я разговаривала с инспектором Годдардом…

Дэвид Вентворт резко вскинул голову и непонимающе посмотрел на Айрис.

– Давно, – пояснила она. – Когда он только приехал в Эбберли. И он рассказал про свой принцип работы: доверять чутью. В сложном деле всегда находится какая-то странность, нестыковка. Надо её обнаружить, и рано или поздно она выведет в нужном направлении. Я не помню его слова в точности, но общая идея такая. А в истории с книгой есть эта нестыковка, что-то не вяжется. Сложно сказать, что именно, но что-то есть. Они что-то недоговаривают… Извините! – опомнилась Айрис. – Я не обвиняю ваших родных во лжи. Просто…

– Я понимаю, о чём вы. Странность. Я могу понять, почему лорд Шелторп завещал книгу другу. Из чисто сентиментальных соображений. Может быть, они читали её в парке под сенью деревьев и вспоминали юность, охоту в полях или, к примеру, первые дни в колледже… – возвышенным тоном продекламировал Дэвид. – Но дальше становится непонятно. Или книга не имеет ценности, кроме сентиментальной, и тогда дядя мог спокойно положить её на стол в кабинете, и никто бы и не подумал её забирать; или книга имеет ценность, но тогда дядя отдал бы её поверенному, чтобы обезопасить, а он этого не сделал. Значит, книга объективной ценности не имела, и зачем кому-то её забирать, неясно. Какая-то ерунда.

– Вот про это я и говорю. Практически парадокс.

– А может, книга действительно стоит где-то на полке? Всё-таки дядя Родерик перенёс инсульт. На вид всё было хорошо, он только говорил неразборчиво, но, может быть, у него были какие-то ещё нарушения, которых не заметили? Вы исходите из того, что он должен был поступить логично, а он… Ну, просто был не в себе…

– Тогда не буду терять время. – Айрис вернула книгу на полку. – И займусь каталогом.

– А мне пора возвращаться в Лондон. И вы можете уехать вместе со мной, если не хотите за это браться.

– Я останусь.

– Айрис, вы уверены?

– Да, я уверена. Может быть, я смогу помочь. По крайней мере, постараюсь. А если не получится… Что ж, зато я увижу много нового и поживу в графском замке. Вы же понимаете, что я в Эбберли приехала не потому, что так уж хотела каталогизировать вашу библиотеку?

– Из любопытства?

– Да, хотя из-за денег, конечно, тоже. А ещё, если бы я не поехала в Эбберли, то мне пришлось бы отправиться в школу для девочек и подтягивать отстающих по истории. А это не то, чем я хочу заниматься.

– А чем хотите?

Дэвид смотрел на неё так, как будто ему был очень важен ответ – и как будто он был готов исполнить любое желание, которое бы она озвучила.

– Я не знаю. До сих пор, – грустно призналась Айрис. – То есть мне нравилось то, чем я занималась в колледже: история, рукописи, исследования, – но такую работу получить не удалось. Нашлись люди лучше меня… А что делать дальше, я пока не решила. У вас, наверное, никогда не было такой проблемы?

– Да, я всегда знал, чем буду заниматься. Вернее, чем должен заниматься.

– По-моему, это хорошо, знать заранее. Для кого-то, может быть, и плохо, например, когда у человека есть мечта и он чувствует призвание. Хочет стать ветеринаром или воздушным гимнастом, а должен управлять семейным бакалейным магазином. Но редко у кого есть такая мечта. Не в фильмах и книгах, а в обычной жизни. Большинство людей понятия не имеет, чем хочет заниматься.

– Мне кажется, вам нравится то, чем вы занимаетесь сейчас, – сказал Дэвид.

Чуть подумав, Айрис кивнула головой.

Дэвид Вентворт был прав. Ей нравилось. Не просто перебирать книги на полках, а искать, разбираться, докапываться до правды.

Когда она увидела имя Ментона-Уайта на последней странице «Луны-близнеца», то испытала странное чувство: тайную и немного пугающую радость, ощущение, что нащупала след, ведущий непонятно к чему, но след. Это невинное и пока ничего не значащее совпадение казалось предвестником совпадения более важного, секрета, который ей предстояло узнать.

Как будто снова приоткрылась тайная дверь…

– Если вы передумаете, просто берите и уезжайте, – сказал Дэвид. – Не думайте, что обидите этим Шелторпов или меня. Меня вы этим точно не обидите, а они… Возможно, вы никогда их больше не увидите. Обещаете?

– Думаете, они будут ужасно со мной обращаться? – попробовала обратить всё в шутку Айрис.

– Я бы не назвал Клэйхит-Корт очаровательным и уютным местом. Так что?

– Обещаю, – смущённо улыбнулась Айрис.

Снаружи донёсся звук – точнее, рёв – подъезжающей машины. Айрис, в первую секунду не поняв, что это такое было, испуганно развернулась к окну.

По подъездной дорожке ехал старый светло-зелёный «лендровер».

– Это, наверное, леди Изабель, – предположил Дэвид. – Она должна была вернуться после обеда.

Леди Изабель понравилась Айрис больше всех остальных обитателей Клэйхит-Корта, вместе взятых.

– Значит, вы собираетесь найти эту книгу? – спросила она сразу же после того, как Дэвид представил их друг другу. – И как вы думаете это сделать?

Она смотрела на Айрис с живым любопытством. И вся она – в сравнении с леди Шелторп и её сыном – была удивительно лёгкая, простая, открытая. Дэвид сказал, что Изабель на пять лет младше леди Шелторп, но на вид – как будто на все десять или даже пятнадцать. Встреть Айрис её на улице, ни за что не подумала бы, что ей уже за шестьдесят. Она одевалась, красилась и вела себя как молодая женщина, и в её случае это не казалось неуместным или комичным. Может быть, как раз потому, что она не прилагала никаких усилий к тому, чтобы выглядеть моложе. Она даже седину на висках не закрашивала, но та и не бросалась в глаза, потому что волосы были очень светлыми, почти белокурыми.

Но даже когда леди Изабель Томпсон улыбалась, глаза оставались грустными. Возможно, она была единственным человеком в этом доме, кто действительно скорбел по Родерику Шелторпу. Ни в ком другом признаков печали Айрис не заметила. Вдова носила траур, но так было принято – ничего больше.

– План такой: разобраться, по какому принципу расставлены книги в библиотеке, и просто снять книгу с полки, – ответила Айрис. – Если она, конечно, где-то тут стоит.

– Конечно, стои́т, – равнодушно повела плечом леди Изабель. – Где ей ещё быть? Надеюсь, леди Шелторп предупредила вас насчёт сэра Фрэнсиса? – вдруг спросила она обеспокоенным тоном. – Чтобы вы при нём не распространялись про книгу?

– Да, предупредила.

– Ну и отлично.

Леди Изабель поставила свою объёмную кожаную сумку на одно из кресел. Она пришла в библиотеку сразу после того, как приехала на том ревущем «лендровере», – видимо, кто-то из прислуги ей сказал, что сэр Дэвид с новой гостьей в библиотеке.

Леди Изабель выложила из сумки пару перчаток, пакет мармелада, щётку для волос, шарфик, флакончик шампуня, плотный пакет из коричневой бумаги…

– Да где же они, господи? – почти простонала леди Изабель. – А, вот!

Она извлекла наконец из своей удивительной сумки пачку сигарет и блестящую серебряную зажигалку.

– Вы курите? – Леди Изабель протянула пачку в сторону Дэвида и Айрис, а когда оба отказались, она достала сигарету себе. – А я закурю. И мне будет даже немного стыдно, потому что Родерик никому не позволял здесь дымить. В кабинете, кстати, было можно – а там точно такие же книги. – Леди Изабель щёлкнула зажигалкой. – Безумный день… Просто безумный… Мне надо было столько всего успеть, пока магазины не закрылись, а тут они закрываются рано. Деревня, что ещё скажешь. Если вам что-то нужно будет купить, мисс Бирн, я вас отвезу. Или вы сами водите?

– Нет, я не вожу. Но я… Я сама доберусь.

– Даже не думайте! Сейчас дожди каждый день, будете по уши в грязи. Мне всё равно нечем заняться.

– Попрошу кого-нибудь из прислуги.

Леди Изабель решительно покачала головой:

– Ничего не выйдет! Прислуга в этом доме занята похлеще премьер-министра. – Она по одной скидывала вещи обратно в сумку. – Гвендолин платит хорошо, но они отрабатывают каждый пенни. Здесь всего три человека…

– Три человека?! – изумилась Айрис.

– На такой дом? – Дэвид Вентворт тоже не поверил своим ушам.

– Если прибавить конюха, то четыре, но он в дом только спать приходит. А так да, миссис Миллс – повариха, она же экономка, Грейс Хардвик – горничная, и Фред Селлерс. Для большой уборки приходят две девушки из деревни, но Гвендолин всё равно не позволяет им убираться в личных комнатах или в тех, где есть что-то ценное. Разве что под присмотром. Так что, мисс Бирн, если захотите куда-то поехать, обращайтесь ко мне.

– Спасибо, буду знать, – ответила смущённая Айрис.

– У нас тут строгая экономия, – сказала леди Изабель, но совсем без осуждения. – Гвендолин хочет летом подновить главный фасад и, может, ещё боковое крыло. На третьем этаже щели в стенах, когда дождь, всё сырое… Кошмар! Если бы не Гвендолин, дом бы уже был в Национальном трасте. А при ней Родерик даже заикнуться про это не смел.

– Теперь всё перейдёт Джулиусу, – сказал Дэвид. – Он будет решать.

– Он будет делать то, что скажет мать. – Бледные губы леди Изабель тронула лёгкая усмешка. И по ней было совершенно невозможно угадать, что же Изабель обо всём этом думает: одобряет или осуждает.

Видимо, недоумение было написано у Айрис на лице, потому что леди Изабель пояснила:

– Я очень благодарна ей за это. Она спасла Клэйхит-Корт и продолжает спасать до сих пор. Не думаю, что кто-то другой на её месте справился бы, даже со всеми этими деньгами.

Айрис поняла, что леди Изабель имела в виду: одних денег было недостаточно, нужен был ещё и несгибаемый характер леди Шелторп.

– Национальный траст не такая уж и плохая идея, – сказала Айрис. – Семья всё равно могла бы жить в доме…

Леди Изабель закатила глаза:

– Только не говорите это при Гвендолин! Она не потерпит, чтобы, пока она принимает ванну, этажом ниже топали туристы и верещали дети. – Леди Изабель загасила сигарету о край пресс-папье, стоявшего на столе. – Да и мне самой не хотелось бы… Я здесь выросла и думаю, что, если пустить сюда туристов, что-то важное для меня навсегда исчезнет. Уют, ощущение дома, места, где ты в безопасности.

Леди Изабель замерла, словно о чём-то задумалась.

– Да, это прекрасный дом, – сказала Айрис. – Я видела малую часть, но уже под впечатлением.

– Вы наверняка не видели парадную анфиладу. Её сейчас не открывают полностью, а в детстве мы вчетвером носились по… Ох, вряд ли вам интересны воспоминания полувековой давности!

– Я бы с удовольствием послушала ваши рассказы, леди Изабель, – сказала Айрис. – Я говорю это не из вежливости, а совершенно искренне. Мне нравятся истории старых домов, людей, которые там жили…

Леди Изабель прикусила нижнюю губу:

– Может быть, мисс Бирн. Может быть…

Айрис почему-то немедленно захотелось сказать ей: «Вы можете звать меня Айрис», но такой шаг должен был сделать тот, кто старше, а не она сама.

– Мне пора ехать, – заговорил Дэвид. – Не хочу возвращаться под дождём и в темноте.

После отъезда Дэвида Айрис не сразу вернулась в библиотеку. Сначала она подошла к телефону, стоявшему на мраморном столике в холле, и позвонила в Кибл-колледж. Ей пришлось дважды перезванивать по другим номерам, но она всё же раздобыла телефон профессора Ментон-Уайта. Он не был женат и жил в колледже, так что можно было надеяться, что даже в это время возьмёт трубку.

Он ответил на седьмом гудке, и на фоне играла музыка. Айрис стало неловко. Возможно, у профессора были гости или он просто отдыхал и слушал любимые пластинки, и тут вдруг звонит мисс Айрис Бирн.

Айрис спросила, не отвлекает ли профессора от работы или важных дел, и он сказал, что нет: работа закончена, и он как раз отдыхает со стаканчиком шерри.

– Но вы ведь позвонили не для того, чтобы узнать, как я провожу вечера, мисс Бирн, – догадался Ментон-Уайт. – Надеюсь, в Эбберли всё хорошо?

– Да, там всё в порядке. Я сейчас в другом месте, у знакомых в Херефордшире.

– Как мило. И вам тоскливые зимние пейзажи Херефордшира напомнили обо мне?

Шерри явно привёл профессора Ментон-Уайта в легкомысленное расположение духа.

– Нет, о вас мне напомнила книга, которую я читаю. «Луна-близнец» Питера Этериджа.

Айрис ничего больше не говорила, и Ментон-Уайт тоже молчал.

– Что ж… – наконец произнёс он, и что-то отчётливо звякнуло на том конце провода. – Неожиданно. И что вы хотели узнать?

– Я пока не дочитала, хотя самые первые страницы «Луны»… Они очень тревожные. У Этериджа был талант.

– Его талант был очень специфическим и, к сожалению, не ко времени. Ему стоило начать писать раньше. «Луна-близнец» вышла в конце тридцать восьмого года. Накануне войны никому уже не было дела до подобных историй, лиричных, тонких, фантасмагоричных. Они не были близки читателю, не отражали его реальность. «Луна», конечно, продавалась, но медленно.

– А как вы думаете, есть ли шанс, что Этериджа «откроют» после смерти? Что он внезапно станет по-настоящему знаменит. Вы не слышали о таком от ваших коллег или знакомых?

– Я, кажется, не совсем понял суть вопроса.

– Скажем, если у кого-то есть одна из книг Этериджа с его автографом, она может представлять какую-то ценность? Я имею в виду не общекультурную ценность, а обычную. Ту, которая выражается в деньгах. Сейчас он не особенно знаменит, но если…

– Вы хотите сказать, что вам попалась такая книга? – прервал её Ментон-Уайт – «Луна-близнец» с автографом капитана Этериджа?!

– Нет, моя «Луна» без автографа. Я говорю про другую книгу, она мне не принадлежит, и вообще всё довольно зап…

– Мисс Бирн! – изменившимся голосом проговорил Ментон-Уайт. – Послушайте меня! Если у вас есть такая книга, храните её в надёжном месте. Она может стоить очень и очень дорого. Не могу гарантировать, но это вполне вероятно. И не вздумайте предлагать её букинистам!

– Сэр, я не понимаю…

– Это не телефонный разговор, но если у вас или ваших знакомых есть такая книга, то я могу помочь выгодно её…

– Нет, книги как раз и нет, – вынуждена была разочаровать его Айрис. – Она пропала! Может быть, просто где-то завалялась, но история подозрительная. Я как раз и пытаюсь выяснить, что в ней такого. Вы знаете?

– Я знаю, но, как я и сказал, это не телефонный разговор.

– Я могу к вам приехать! – выпалила Айрис, только потом подумав, что вообще-то должна сидеть в библиотеке Клэйхит-Корта и искать книгу, а не разъезжать по стране.

Ментон-Уайт скрипуче засмеялся:

– Ну что же, приезжайте, раз это так важно. Но во вторник утром я еду на конференцию в Лондон.

– Я приеду в понедельник.

– Приезжайте, я свободен с одиннадцати до трёх.

– Я буду. Спасибо, что согласились помочь, профессор. И ещё – вы сказали «капитан Этеридж»… Мне не послышалось?

– Всё правильно. Он был офицером в отставке. Пережил Ипр, химические атаки… Человек очень интересной судьбы.

Айрис услышала, как где-то высоко наверху с надрывом заскрежетали ступени лестницы.

– Ещё раз спасибо, сэр. Но мне сейчас нужно идти. Приеду к вам в понедельник!

Айрис не хотелось сейчас встречаться ни с кем из семейства Шелторпов – разве что с простой и милой леди Изабель, – поэтому она поторопилась вернуться в библиотеку, пока спускавшийся сверху человек не доскрипел до первого этажа.