Айрис доедала густое и сытное рагу из ягнёнка, когда к ней подошла Хардвик и, чуть наклонившись, сказала:

– Приехал инспектор Мартин и спрашивает вас. Попросить его подождать?

Айрис даже в голову не приходило, что можно просить подождать инспектора полиции!

Она встала из-за стола и извинилась перед остальными: леди Шелторп, Джулиусом, Элеонорой и Дэвидом. Леди Изабель снова не вышла к обеду, и, как подозревала Айрис, причиной этому был разговор с Дэвидом. Айрис спросила его, как леди Изабель отреагировала на обвинения наследников сэра Фрэнсиса, и Дэвид только пожал плечами.

– Никак, – пояснил он потом. – Поблагодарила, сказала: «Очень жаль, что тебе пришлось всё это выслушать», и всё. Даже бровью не повела.

Айрис нашла инспектора Мартина в той самой гостиной, где разговаривала с ним в самый первый раз, в ночь убийства сэра Фрэнсиса. Теперь эта комната считалась «зарезервированной» для полиции, и когда Мартин или кто-то из его подчинённых приезжал в Клэйхит-Корт, они сразу направлялись туда.

– Вы оказались правы, – произнёс инспектор Мартин вместо приветствия.

При этом по его резкому, раздражённому тону было понятно, что он видит во всём этом лишь досадное совпадение, точно Айрис ткнула пальцем в телефонный справочник и угадала.

– Насчёт настоящего имени Селлерса? – решила уточнить Айрис.

Она старалась не выдать своей неприязни к Мартину, хотя его слегка пренебрежительный тон её задел.

– Да.

– А всё остальное? Я вам вчера рассказала про письмо, которое хранилось в Этеридж-Хаусе. Вы выяснили, кому оно было адресовано?

– Выясним сегодня-завтра. Ребята поехали в Оксфордшир, чтобы по всем правилам подтвердить личность задержанного. Получить копии документов и так далее. На обратном пути заедут в эту гостиницу и попробуют выяснить насчёт письма. Не факт, что мамаша Этериджа пойдёт нам навстречу, а ордера-то у нас нет. Посмотрим, чем дело кончится.

– Погодите, то есть вы ещё не подтвердили, что это Ник Этеридж?

– Официально нет. Но когда я сказал ему, что всё знаю, он не стал отпираться. Но в такой ситуации его слова недостаточно, нужно документальное подтверждение, в общем, обычная волокита.

– А он сказал, зачем скрывал настоящее имя? Зачем приехал в Клэйхит?

Инспектор Мартин колебался, но недолго. Ему явно что-то было нужно от Айрис, иначе бы он вообще не стал вызывать её для беседы. Вряд ли он считал нужным отчитываться перед ней.

Когда она это поняла, разговаривать с Мартином стало легче. Раньше он был высококвалифицированным следователем, который отмахивается от глупенькой девочки с её бредовыми идеями, теперь же чаши весов если и не уравновесились полностью, то были близки к тому.

– Он сказал, что хотел забрать книгу. Это какой-то раритет, на который у него был покупатель.

– Эта книга – «Ворон вещей»? – спросила Айрис.

– Да, – словно через силу признал Мартин. – Книга его отца. Как вы и сказали, – с ещё большим неудовольствием добавил он, – его отец был сильно покалечен и не подписывал книги. Автограф Питера Этериджа – большая редкость.

– А сэр Фрэнсис?

– Вот тут он всё отрицает. Говорит, что ничего про это не знает.

– А вы что думаете? – спросила Айрис, не особенно надеясь на ответ.

– Ничего другого я и не ждал. Разумеется, он будет отрицать!

– Зачем Селлерсу убивать? Это просто глупо. На его месте я бы подождала ещё несколько дней и забрала книгу из дома сэра Фрэнсиса. Селлерс не взял книгу даже тогда, когда она лежала в кабинете лорда Шелторпа. Он явно очень осторожен и терпелив. Он ждал удобного случая несколько месяцев. А тут вдруг бросился убивать?

Мартин раздражённо фыркнул:

– Селл… то есть Этеридж говорит то же самое. Но я в это не верю.

– Почему? Зачем ему убивать, если можно не убивать?!

– Потому что всё указывает на него. Признаюсь, я не очень-то верил вашим рассказам про таинственную книгу, но теперь, когда мы арестовали этого Ника Этериджа, стало очевидно, что некая связь есть. Поэтому я приехал. Вы давали показания, – Мартин указал на толстую кожаную папку, лежавшую на столе, – но в протокол внесено не всё. Я в тот момент не придал этому значения…

– Попросту говоря, вы меня не слушали, – не сумела сдержаться Айрис.

– Слушал, но записал не во всех подробностях, а сейчас приехал заполнить пробелы. Возможно, вам известны важные детали о книге, которые мне помогут.

– Буду рада вам помочь, но…

– Что за «но»? Недавно вы сами преследовали меня рассказами об этой книге, а теперь «но».

– Есть и другие странности, кроме книги, например те письма в газету.

– С чего вы вообще взяли, что они имеют отношение к убийству?

– Там упоминалась книга, хотя, может быть, и не эта. А ваши специалисты смогли разобрать, что было на ленте?

– Они доберутся до них недели через две, если повезёт, – завалены работой по другим делам. А эти ленты не выглядят приоритетной задачей.

– Хорошо, письма могут быть и ни при чём. А то, что сэр Фрэнсис не…

Айрис замолчала. Не прозвучит ли её вопрос так, словно она знает об этом больше, чем говорит?

– Что сэр Фрэнсис? – Инспектор Мартин сразу насторожился.

– Я сегодня была на похоронах, – осторожно начала Айрис, – и услышала, что наследники сэра Фрэнсиса почти ничего не получат.

– Я не сказал бы, что это «почти ничего». Дом, деньги, одна его машина чего стоит! Но да, мы об этом знаем.

– И вас это не настораживает?

– Настораживает. Мы уже опросили несколько человек, прислугу, просто знакомых, людей, которым он продавал драгоценности. Так вот, сэр Фрэнсис никогда не упоминал, зачем ему деньги. Тут мы пока в тупике, и… И я не должен вам всё это рассказывать. Это вы должны мне рассказать всё, что знаете о книге, так что присаживайтесь, мисс Бирн. Меня очень интересует связь обоих Этериджей, отца и сына, с Фрэнсисом Лайлом.

– Вот про это я ничего не знаю, – сказала Айрис. – С Лайлом ни тот, ни другой не связаны. Разве что служба в армии. Сэр Фрэнсис работал в госпитале, и они были поверхностно знакомы.

После разговора с инспектором Мартином Айрис чувствовала себя паршиво – потому что не рассказала о том, что примерно в то же время, когда сэр Фрэнсис начал продавать фамильные драгоценности, у лорда Шелторпа из ниоткуда образовались свободные деньги, которые он тратил на скачки и украшения для любовниц.

Она промолчала, потому что Дэвид попросил её этого не делать, хотя бы временно, чтобы избежать скандала.

Сложно было представить, что сэр Фрэнсис просто по-дружески передавал графу Шелторпу деньги. Вряд ли их дружба была настолько горячей, что он забрал деньги из образовательных трастов своих родственников. Айрис была почти на сто процентов уверена, что речь шла о шантаже. Ничем другим невозможно было объяснить внезапную щедрость сэра Фрэнсиса. Доказательств никаких не было, но Айрис думала, что если полиция возьмётся за это дело и будет знать, куда смотреть – точнее, если Айрис скажет им, куда смотреть, и передаст чеки и прочие записи Родерика Шелторпа, – то они смогут что-нибудь раскопать.

Но она промолчала.

Айрис понимала, что поступает неправильно и что Дэвид поступает неправильно, прося её об этом, но всё равно согласилась. Для него семья – то немногое, что от неё осталось, – значила много. Возможно, преступника сумеют найти и без этой информации, а если она раскроется, для всех в Клайхит-Корте это станет катастрофой, особенно для леди Шелторп.

Каким бы ни был тяжёлым её характер, Айрис прониклась к хозяйке дома уважением. Она вспомнила, как Селлерс, точнее Ник Этеридж, сказал о ней: «Потрясающая женщина!», и тогда она подумала, что не находит в ней ничего потрясающего, кроме, пожалуй, осанки и умения держать себя в обществе. Сейчас Айрис понимала, что имел в виду Ник. Только благодаря ей Шелторпы держались на плаву. Она сделала очень много для семьи, в которую вошла даже не по любви. Когда она узнает, что муж ей изменял, это будет для неё невероятно унизительно, но еще унизительнее будет узнать, что, когда она боролась из последних сил за этот дом, за наследие Шелторпов, сам девятый граф Шелторп тратил деньги на женщин и лошадей.

Айрис очень надеялась, что её не привлекут к ответственности за сокрытие важной информации от полиции. Но ведь никто не задавал ей вопросов о деньгах или чём-то подобном, значит, она не лгала следователю и никого не обманывала.

Леди Шелторп и Джулиус, конечно же, расспросили её, о чём она говорила с инспектором, и оба выглядели обеспокоенными – несмотря на то, что она даже не сказала им о том, что знает настоящее имя Селлерса (инспектор Мартин предупредил её об этом ещё во время телефонного разговора).

От Дэвида она ничего скрывать не собиралась, но прямо сейчас он работал, – ему нужно было посмотреть какие-то документы и сделать это быстро, чтобы Аллен успел отвезти их в Лондон до конца рабочего дня.

Айрис записала в блокнот всё то, что узнала за сегодня, а потом начала заново перерисовывать свою схему со связями между событиями. Ей дважды пришлось точить карандаш, потому что схема получилась большой, а Айрис терпеть не могла рисовать тупым грифелем. Какие-то связи начали проступать, но пока слишком неопределённые. Чего-то в этой схеме не хватало. Или кого-то, кто свяжет всё это воедино.

Айрис уже в который раз представлялась фигура этакого кукловода, который действовал, никогда не выходя на свет. Ему были известны все хитросплетения этой истории, но он лишь молчаливо наблюдал за происходящим. Расплывчатый силуэт в тёмном капюшоне, беззвучно скользящий по сумрачным залам Клэйхит-Корта.

Она точила карандаш в третий раз, когда в дверь постучали. Айрис громко сказала: «Войдите» и закрыла блокнот. Мало ли кто стоит за дверью.

– Как прошёл разговор с инспектором? – спросил Дэвид, входя. В руках у него были скрученные в трубочку газеты.

– Ничего интересного. Разве что новости про Селлерса – он признал, что его настоящая фамилия Этеридж и что он действительно приехал сюда, чтобы выкрасть книгу.

– Вы не сказали про… про дядю?

Дэвид должен был бы сказать «про предполагаемый шантаж», но, как обычно, предпочёл выразиться более мягко.

– Нет, я… – Айрис махнула рукой. Теперь она об этом почти жалела.

Пока она чертила схему, то многократно возвращалась в мыслях к беседе с мистером Гринстритом, к пропавшим деньгам и к разговору с инспектором Мартином. А вдруг она совершила огромную ошибку? Вдруг Ник Этеридж невинно пострадает из-за того, что она скрыла информацию от полиции? Его же могут повесить за то, чего он не совершал! Или совершал? У Айрис шла кругом голова.

Утешало лишь то, что ошибка была поправимой. Она может в любой момент позвонить Мартину и рассказать о своих подозрениях.

Но Шелторпы, Дэвид…

Как же тяжело было оставаться беспристрастной!

Казалось бы, всё просто – говори правду, но что, если правда разрушительна? И пострадает в этом случае вовсе не шантажист, которому теперь уже всё равно, а семья, которая ни в чём не виновата.

Почему она оказалась перед таким выбором? Выбором, где нет правильного варианта и оба плохи.

От неё не требовалось ничего решать прямо сейчас, но Айрис думала, что рано или поздно ей придётся это сделать: скрыть важную информацию о жертве убийства или потерять Дэвида.

Хотя как она может потерять то, чего у неё нет?

Но она очень надеялась, что Дэвид поймёт, почему она так поступила. А если не поймёт – что ж, тогда она не будет сильно расстраиваться из-за того, что его потеряла.

Боже, кому она врёт? Будет, обязательно будет!

Дэвид подошёл ближе и положил на стол перед Айрис газеты, которые принёс. Это была «Истерн Дейли Газетт».

– Вы вчера оставили в машине. Аллен отдал их мне, когда приходил за документами.

– Спасибо, – сказала Айрис. – Даже не знаю, что я собиралась с ними делать, на что надеялась… Это настоящая головоломка, кроссворд вроде этого. – Она ткнула пальцем в последнюю страницу «Истерн Дейли Газетт». – Надо же, Джеффри не разгадал одно слово! Так, двенадцать по вертикали. Ага, вот вопрос. «Живые не спят под». Что это ещё такое?

– А какие-то буквы есть?

– Первая М, пятая И. Есть идеи?

– Ни одной. Разве что «крышка гроба», но она не подходит. Никогда не понимал, как людям нравится ломать над этим голову.

– У них даже клубы есть. Но для меня слишком запутанно. А, это специальный усложнённый кроссворд, вот тут написано…

Айрис и без заголовка заметила, что кроссворд занимал больше места, чем обычно, а сбоку от определений была сделана врезка в тонкой рамочке, наверху которой красовалась крупная цифра 50 в кружочке.

– Да, здесь больше слов… – Айрис перевела взгляд на текст в рамке. – Приготовил мозгодробительные задачи, которые любители кроссвордов оценят по достоинству. Также рады сообщить, что… Джейкоб… Так-так-так…

Айрис замолчала, вся уйдя в чтение. Глаза бегали по строчкам, губы приоткрылись в удивлении.

– Господи, да вот же оно! – воскликнула она, вскакивая со стула с газетой в руках. – Вот оно!

– Что там такое? – Дэвид попытался взять газету, но Айрис отдёрнула руки.

– Я только что поняла. Вот, послушайте! – Айрис начала зачитывать вслух: – Рады вам представить особенно сложную головоломку! Это пятидесятый кроссворд, составленный для нашей газеты потрясающим Мирабилисом. В честь этого события он приготовил мозгодробительные задачи, которые любители кроссвордов оценят по достоинству! Также рады сообщить, что этот кроссворд отмечает ещё одну важную дату – семидесятипятилетие самого Мирабилиса! Многие знают, что под этим псевдонимом скрывается Джейкоб Хаймовиц, гроссмейстер, составитель шахматных задач и кроссвордов и криптограф, привлекавшийся к расшифровке немецких кодов в годы войны. Мистер Хаймовиц дважды представлял Великобританию на шахматной олимпиаде. Вся редакция поздравляет мистера Хаймовица с важной датой, а читателям предстоит…

Айрис, выпалившая всё это едва ли не на одном дыхании, остановилась, потому что воздуха уже не хватало.

– Понимаете теперь? – спросила она, с надеждой глядя на Дэвида. – Вы же сами сказали в тот раз!

– Про специалиста по взламыванию кодов?

– Да, и про то, что у нас нет таких знакомых!

– Их ни у кого нет. Это секретная информация, даже члены семьи не знают, чем занимаются их родные на работе.

– Но этот человек, Хаймовиц, он уже давно отошёл от дел. Наверное, он и не был настоящим военным криптографом, тут же написано – «привлекался». Поэтому про него кое-что известно. Представляете, вы находите в книге что-то, напоминающее код, но не можете расшифровать. Где вы будете искать криптографа?

– В университете? – предположил Дэвид.

– Что-то я не припоминаю, были ли у нас такие специалисты. Кажется, нет. И даже если есть, вряд ли они станут расшифровывать что-то для частного лица.

– А вот старичок, составляющий от скуки кроссворды для газет, вполне может заинтересоваться. – Дэвид продолжил её мысль.

– Это и есть тот самый «мистер Ха», которому были адресованы два последних письма!

– Надо связаться с газетой и проверить, – умерил её пыл Дэвид. – Вдруг это просто совпадение?

– А если не совпадение? Тогда нам нужно будет… – Айрис замолчала, потому что пока не решила, что с этим всем делать.

Дэвид предложил не звонить в «Истерн Дейли Газетт» из дома, а поехать в Клэйхит и позвонить с почты. Он опасался, что кто-то мог подслушать звонок, а этот кто-то вполне мог оказаться преступником. Дэвид не разделял уверенности инспектора Мартина, что они схватили убийцу. Инспектор мог оказаться прав, в конце концов, у Ника Этериджа у единственного был мотив, а мог и ошибаться… И если он ошибся, то очень опасный человек до сих пор разгуливал на свободе. Возможно, по этому самому дому. Возможно, вооружённый пистолетом.

Айрис считала, что Дэвид преувеличивает и для их целей вполне подойдёт библиотека. Телефон там стоял на письменном столе на большом удалении от всех дверей, так что, притаившись за одной из них, разговор было не подслушать, а Айрис сказала, что обязательно поймёт, если на другом аппарате поднимут трубку.

Когда Айрис через почти минуту ожидания соединили с «Истерн Дейли Газетт», она представилась как мисс Маргарет Перри и спросила, передаёт ли редакция письма Мирабилису. Она просто обожает его кроссворды, хотя далеко не все может решить, и хотела бы лично выразить Мирабилису свои восторги и свою признательность.

– Мы пересылаем ему письма, – сухо ответила женщина на том конце провода, – но вы можете написать ему сами. Он разрешает давать свой адрес. Записывайте: коттедж «Горлица», Альбион-стрит, Глоссоп, Саффолк.

Айрис лихорадочно записывала, а рука уже дрожала от радости, потому что это точно был тот самый адрес – Альбион, Саффолк!

– А можно связаться с мистером Хаймовицем по телефону? – спросила она, с трудом вспомнив заранее продуманный сценарий разговора.

– У него нет телефона.

– Благодарю, адреса вполне достаточно. – Айрис положила трубку.

Она смотрела на страницу блокнота и не верила своим глазам, хотя и знала, что так будет!

– Я так долго придумывала, как выпросить у них адрес, а она просто взяла и продиктовала его! – радостно произнесла Айрис. – И это…

– Это он, – сказал Дэвид, который уже прочитал, что Айрис записала в блокноте. – Всё совпадает: Саффолк, Альбион-стрит и слово «коттедж».

– Да, наш таинственный Р. Стивенс писал ему. Предполагаю, первое письмо было в редакцию, чтобы узнать адрес, потом Стивенс написал письмо самому Хаймовицу. – Айрис перелистнула страницы блокнота, чтобы найти то место, куда она выписала то, что удалось прочитать на чернильных лентах. – Что там он пишет? Про заслуги – ну, это понятно, раскланивается и подлизывается. Потом что-то про «Истерн Дейли Газетт», видимо, ссылается на них или же хвалит кроссворды. А потом предлагает вознаграждение.

– Видимо, за помощь с расшифровкой.

– Допустим, Хаймовиц соглашается помочь. Стивенс отправляет ему текст посвящения и ждёт ответ. Этого письма по какой-то причине нет. Возможно, написал не из дома или от руки. А третье письмо – благодарность.

– Думаете, Хаймовиц понял, в чём дело?

– Непонятно, но в письме есть слово «успешн». Получается, что он расшифровал надпись!

Айрис почувствовала обиду и ревность одновременно. Кто-то ещё в этом доме пытался разгадать секрет автографа Питера Этериджа, и этот кто-то вполне мог преуспеть – опередить её и Дэвида. И он сделал это не своими силами, а обратился к специалисту по шифрам. Айрис это почему-то казалось ужасно нечестным – как будто все в этой таинственной игре должны были действовать по правилам.

– Это может быть кусочек от «безуспешно». И ещё там написано про срочно и своевременно, вот тут. – Дэвид указал на строчки в блокноте. – Он как будто подгоняет Хаймовица.

– Довольно нагло – попросить человека об услуге, а потом начать писать, чтобы он срочно всё сделал.

Дэвид, до этого вместе с Айрис склонявшийся над блокнотом, выпрямился. На пару секунд его взгляд застыл, а потом ожил, уже с каким-то ярким, лихорадочным блеском.

– Он не автограф Хаймовицу отправил, – сказал Дэвид. – Он отправил ему книгу! Вот куда она исчезла!

Сердце у Айрис, и без того быстро бившееся, ускорилось до совершенно немыслимого ритма.

Наверное, что-то подобное чувствуют взломщики сейфов, когда слышат заветный щелчок!

Стоило Дэвиду это сказать, как она тут же поняла, что так оно и было. И многие другие вещи тоже встали на свои места.

– Да, да, да! – повторила Айрис. – Это всё объясняет! Не всё, но многое! – Она рассмеялась: – Теперь это кажется таким простым!

– А я теперь понимаю, почему вам так нравятся эти расследования, – сказал Дэвид, улыбнувшись.

– У нас получилась неплохая команда!

– Точно!

Он обхватил обе её ладони и крепко сжал. Это было инстинктивное движение – если Дэвид Вентворт вообще был способен на какие-то неконтролируемые движения, – жест одновременно дружеский и немного интимный, потому что Дэвид не отпускал её пальцы гораздо дольше, чем это было принято. Он, кажется, вообще не собирался их отпускать.

Айрис не помнила, чтобы делала шаг вперёд, – но каким-то образом она оказалась совсем близко к Дэвиду. Лёгкий, почти незаметный запах его одеколона стал отчётливее.

Айрис приходилось прилагать усилия, чтобы не отвести или не опустить глаза.

Она слышала, чувствовала, что и у него остановилось дыхание.

Каждая растянувшаяся секунда становилась напряжённее и длиннее предыдущей, и Айрис сделалось беспричинно страшно. А ещё её охватило чувство, что они должны поцеловаться. Вот сейчас, в эту самую секунду.

Дэвид как будто прочитал её перепуганно мечущиеся мысли, в которых она сама не могла разобраться… Он наклонился к ней и поцеловал.

Обыкновенное касание губ, каких и у неё, и у него были десятки. И всё равно другое. Где-то глубоко внутри – другое. Потому что Дэвид очень много для неё значил, потому что давно уже пробрался под кожу и потому что во всём этом чувствовалось что-то невероятно правильное.

Айрис вдруг поняла, что до боли стиснула его пальцы. И она очень надеялась, что Дэвид не почувствовал, как она дрожит.

– Не знаю, почему я не сделал этого раньше, – произнёс Дэвид и снова наклонился к ней.