– Боже, когда это кончится?! – Леди Шелторп сжала виски кончиками пальцев и откинулась на спинку кресла. – С того момента, как Родерик умер, всё словно… Словно мир сошёл с ума. Сначала эта книга. Кто-то крадёт её и тетради Родерика. Потом к нам врывается этот мужлан Доминик. Потом погибает сэр Фрэнсис – в моём доме! Потом сбегает Селлерс… И это я ещё не говорю о часослове!

– О часослове? – Дэвид почему-то посмотрел не на свою тётю, которая упомянула про часослов, а на Айрис. Та махнула рукой, давая понять, что сейчас это не важно, она расскажет всё потом.

Леди Шелторп замолчала, но Айрис заметила, что у неё продолжал трястись подбородок.

– И теперь ещё газета! Я про неё слышала – злобная лейбористская газетёнка! Они только и знают, что ищут повод напасть на старые семьи, обвинить нас во всех бедах в стране! Мне про эту «Истерн Газетт» рассказывала Агнес, они напечатали ужасную, совершенно клеветническую статью про её зятя! Просто потому, что он сын маркиза. Написали, что он занял свой пост незаслуженно, только благодаря происхождению и связям отца. Вылили столько грязи на него, на его жену! На всю родню, до кого сумели добраться! Это совершенно беспринципные писаки!

– Мы не знаем наверняка, о чём шла речь в тех письмах. Возможно, никакого дурного умысла и не было, – попробовал успокоить тётю Дэвид. – Мы с Айрис решили вам рассказать на всякий случай. Вдруг вам что-то придёт в голову.

Айрис в этот момент надеялась только на то, что леди Шелторп будет так сильно занята своими переживаниями, что не спросит, а с чего собственно Айрис начала отсматривать чернильную ленту в машинке. Леди Шелторп пока таких вопросов не задавала. Пока.

– Когда у людей нет дурного умысла, они подписываются своими именами, – яростно отрезала леди Шелторп, а потом всплеснула руками: – А что если… А вдруг это настоящая фамилия и есть? Этот ваш Стивенс. Надо сообщить инспектору Мартину. – Леди Шелторп пренебрежительно выдавила фамилию сквозь зубы. – Пусть проверит. Он как раз здесь.

– Чья настоящая фамилия? – переспросил Дэвид.

– Селлерса. – Леди Шелторп закатила глаза к потолку и часто-часто заморгала, точно пытаясь справиться с головокружением. – Этого проходимца… Оказалось, он и не Селлерс вовсе. Ах, вы же пока не знаете!

– Его нашли? – Айрис, до того тоже сидевшая в кресле, вскочила на ноги.

Леди Шелторп сделала долгую паузу и внимательно посмотрела на опустевшее кресло Айрис, давая понять, что не одобряет такое импульсивное поведение, и лишь потом ответила:

– Нет, не нашли. Но зато выяснилось, что он использовал поддельные документы. Или они настоящие, но не его. Я не знаю… – раздражённо протянула леди Шелторп. – Настоящий Фред Селлерс погиб два года назад где-то в Лондоне. А этот тип просто воспользовался его документами.

– Господи… – выдохнула Айрис. – То есть он…

– Настоящий преступник, – объявила леди Шелторп таким мрачно-торжественным тоном, каким судьи зачитывают приговор. – Мошенник, проникший в наш дом наверняка с целью ограбить!

– Но разве что-то пропало?

– Мы пока ничего не заметили. Только пистолет.

– Но Селлерс же работает давно, – возразил Дэвид. – Если бы он хотел вас ограбить, то сделал бы это много месяцев назад.

– Да, я подумала про это же. Зачем так долго ждать? Но теперь я начинаю подозревать, что у него были более сложные мотивы. А что если он журналист? Этим и объясняется письмо в газету.

– Для журналиста он тоже прожил здесь слишком долго. Я не думаю, что кто-то из них станет много месяцев работать лакеем – и ради чего? Какую сенсацию он тут выслеживал?

– Развод Изабель? – предположила леди Шелторп.

– Это была бы заметная новость, но она того не стоит.

– Наверное, что у этого человека были причины жить под чужим именем, но… – Леди Шелторп выдохнула и прижала руки к груди. – Мне даже страшно думать об этом. Мы столько месяцев подвергали себя опасности. Преступник жил с нами в одном доме, мог войти в любую комнату… Не могу думать об этом спокойно. Меня начинает колотить! Но он казался таким приятным молодым человеком, таким обходительным. Что за люди пошли?!

– Пожалуй, слишком приятным, – тихо сказала Айрис.

Она ведь думала об этом, думала! Что Селлерс был как будто бы слишком хорош для этого дома, что такому, как он, не было нужды хоронить себя в глуши, пусть и за отменную плату. Она чуяла подвох. Чуяла, что что-то с Селлерсом не так! Не будь он так доброжелателен и любезен, возможно, она позволила бы подозрениям на его счёт укрепиться; но Селлерс был так обаятелен, что о нём просто не хотелось думать плохо.

– Но ведь у него наверняка были рекомендации, – сказал Дэвид. – Вы же не с улицы его взяли.

– Разумеется, были, и очень хорошие. Наилучшие рекомендации! Насколько я помню, он работал у маркиза Сэдбери в его лондонском доме. Миллс связывалась с ними, говорила с кем-то, скорее всего, с дворецким. Но этот проходимец мог и маркиза ввести в заблуждение. Надо сказать Миллс, чтобы она им позвонила и предупредила. Вдруг у них что-то пропало, так теперь мы знаем, куда именно.

Леди Шелторп опять начала тереть виски:

– Дэвид, вызови, пожалуйста, Хардвик. – Она указала в сторону камина, на полке которого была установлена кнопка звонка. – Я и без того неважно себя чувствовала, а теперь ещё и это… Чего нам ещё ждать? Разоблачений в прессе? Боже!

Дэвид нажал на кнопку и снова вернулся к леди Шелторп:

– Не переживайте заранее! Возможно, тот человек писал в газету не ради разоблачений, а по каким-то своим причинам. Два других письма были вообще по другому адресу.

– Наверняка там было что-то настолько гадкое, что этот негодяй был вынужден писать не в редакцию, а лично кому-то из журналистов.

– На самом деле письма были довольно короткими, – заговорила Айрис. – Ничего гадкого там не уместилось бы.

– Но вы же сами сказали, что это, возможно, не все письма, которые писал «Стивенс». – Леди Шелторп убрала руки от висков и перевела взгляд на Айрис. – Вы могли их просто не обнаружить на ленте! А ещё этот «Стивенс» мог писать их от руки!

– Вряд ли, – сказал Дэвид. – Этот человек очень осторожен. Зачем бы он каждый раз стал печатать письма и даже адрес на конверте, если до того писал письма от руки? Очевидно, что он тщательно скрывается.

– Откуда мне знать, что у этого сумасшедшего на уме?! Он зачем-то жил у нас полгода, притворяясь Селлерсом!

– Письма мог писать кто-то другой, – предположила Айрис. – То, что Селлерс жил под чужим именем, не значит, что он писал письма. Или что он столкнул сэра Фрэнсиса.

– Тогда кто?! – Леди Шелторп выпрямилась в кресле. – Кто ещё мог это сделать? Вы говорите, что последнее письмо написали в понедельник или во вторник. Кроме вас здесь были только я, Джулиус, Изабель и трое человек прислуги. И сэр Фрэнсис, конечно. Думаете, он решил написать письмо в газету? Или Миллс, которая работает здесь уже двенадцать лет?

– Я согласна, что Селлерс – самый подозрительный из всех, но доказательств нет. Возможно, про письма стоит рассказать полиции и они смогут что-то выяснить.

– Боюсь, нам придётся это сделать, – сказала леди Шелторп, тяжело вздохнув. – Мы обязаны уведомить их обо всех делах этого Селлерса, или Стивенса, или кто он ещё. Даже если это не имеет прямого отношения к… к тому самому преступлению.

Дверь из холла распахнулась, и вошла миссис Хардвик. Леди Шелторп, начав с недовольного «Где вы так долго ходили?», обрушила на Хардвик целый список лекарств, которые той нужно было принести или приготовить.

– А инспектор ещё здесь? Не уехал? – спросила она под конец.

– Он здесь, беседует с миссис Миллс. Расспрашивает насчёт Селлерса, – ответила Хардвик.

– Когда пойдёте на кухню за чаем, попросите его прийти сюда. Появились кое-какие новости.

– Хорошо, леди Шелторп. Обязательно передам.

– И ещё, Хардвик, вы не пользовались печатной машинкой в кабинете?

На лице Хардвик отразилось искреннее недоумение, а потом тревога:

– Нет, никогда не пользовалась. – Она не удержалась и опасливо скосилась на Айрис.

– Может быть, вы видели, как это делал Селлерс?

– Ничего такого я не видела. Но он подолгу находился в кабинете, пока лорд Шелторп болел, особенно до того, как наняли сиделку. Что-то случилось? – снова взгляд на Айрис. – Я имею в виду, с машинкой. Она сломалась?

– Насколько я знаю, с ней всё в порядке, чего не скажешь об этом доме. Всё наперекосяк, – сварливо добавила леди Шелторп. – Вы можете идти, Хардвик.

Айрис, едва дверь гостиной закрылась за ними, схватилась за свой блокнот.

– Да где же это? – Она торопливо перелистывала страницы.

– Что именно? – спросил Дэвид.

– Фамилия. Возможно, не та, просто что-то похожее… Секунду! Сейчас…

Следующих вопросов она просто не слышала и так и листала на ходу – пока не запнулась о ковёр.

К счастью, Дэвид успел схватить её за локоть, иначе бы она растянулась на полу прямо посреди комнаты.

– Вы ведь слышали про рекомендации Селлерса, да? – Айрис наконец посмотрела на Дэвида. – Их дал некий Сэдбери.

– Да, и что?

– Вы его знаете?

– Сэдбери? Я знаю, кто это, но лично незнаком. Старая аристократическая семья, очень состоятельная. В отличие от Кавендишей или Тиннов, они не на слуху. Стараются держаться в тени и не привлекать лишнего внимания. А так – ничего особенного.

– Я точно где-то встречала эту фамилию! И я помню, что записала её в блокнот, но вот по какому поводу? Ага, вот!

Айрис показала Дэвиду на страницу в блокноте, где было написано «Уильям Сэдбери».

– Этот человек трижды приезжал в Этеридж-Хауc за последние месяцы. Я заметила, что в книге для посетителей повторяется одна и та же фамилия, и на всякий случай записала её. И раз этот человек был там три раза, и он же… Кажется, поняла, кто это! – Айрис хотела так много сказать и так быстро, что слова сбились в какой-то клубок у неё в горле и она не могла больше произнести ни слова от волнения. Она выдохнула: – Кажется, я поняла вообще всё!

– Поняли всё? Но при чём здесь Сэдбери?

– Сэдбери не просто подписал рекомендации, он и прислал сюда Селлерса! Хотя… Возможно, это просто однофамилец. Вы не помните, этот маркиз Сэдбери, он – Уильям?

– Без понятия.

– Поищем в справочнике! В этом доме точно есть «Дебреттс», главное, чтобы не слишком старое издание.

– Вы объясните, что происходит? – не вытерпел Дэвид.

– Сначала я посмотрю справочник, чтобы не обвинять никого зря.

Айрис не ошиблась. В библиотеке было целых шесть изданий «Дебреттс», правда, все – прошлого века. Зато там нашёлся прекрасный новенький «Бёркс»[20] 1959 года, роскошная книга в красной обложке, тиснённой золотом.

Айрис быстро нашла разворот с фамилией Сэдбери. Под пышным гербом с медведями, тиграми и целым выводком диковинных птиц было написано:

Маркиз Сэдбери (Уильям Генри Роберт Сэдбери) из Брокворта и Турлоу, графство Кент.

Дальше следовали сокращения военных наград, которые Айрис без словарика не могла расшифровать, и мест службы, а потом было указано, что маркиз родился третьего июня 1914 года и наследовал титул от своего брата как пятый маркиз в 1952 году.

– Он действительно Уильям. Всё сходится. – Айрис посмотрела на Дэвида. – Сейчас я всё объясню. Помните, я говорила, что у Питера Этериджа есть поклонники, которые считают его книги чем-то вроде откровения и охотятся за экземплярами с автографами? Один из них очень богат. Тот самый, который заплатил полторы тысячи за книгу. Профессор Ментон-Уайт отказался назвать его имя, но намекнул, что он аристократ. В книге, куда записывают всех посетителей Этеридж-Хауса, Уильям Сэдбери записан трижды! И это я ещё не всё пролистала. Он регулярно туда приезжает, наверняка гуляет по парку, медитирует и всё такое. Уверена, маркиз Сэдбери и есть тот таинственный аристократ!

– И вы думаете, что он прислал сюда Селлерса, чтобы тот выкрал книгу?

– Очень на это похоже. Наверное, он пытался купить книгу обычным способом, а когда Родерик Шелторп отказался, придумал подослать лакея. Без рекомендаций, причём выданных людьми её круга, леди Шелторп никого не возьмёт, поэтому Сэдбери пришлось её дать.

– И Селлерс проторчал здесь полгода? Ради книги?

– Почему нет? Как думаете, сколько надо работать парню вроде Селлерса, чтобы получить полторы тысячи фунтов? Года три. Почему бы не потерпеть ради такой суммы полгода? Даже меньше. Он приехал сюда в июне. Он, наверное, думал, что найдёт книгу быстро, но она, возможно, стояла не на своём месте, а лежала где-то среди личных вещей лорда Шелторпа. Потом, когда книга появилась, Селлерс не мог её просто взять и стащить, потому что хозяин её время от времени читал. Он бы её хватился. Когда лорд Шелторп умер, Селлерс забрал книгу, потому что считал, что никто про неё даже не вспомнит. Но… – Айрис подняла вверх указательный палец.

– Но через несколько дней приехал поверенный и начал искать книгу по всему дому, – подхватил Дэвид.

– А вот дальше уже не очень понятно, – вздохнула Айрис. – Получается, Селлерс вернул книгу, но почему через столько дней? Он запросто мог сказать, что нашёл её в каком-нибудь шкафу ещё до того, как приехала я. Мог поставить на полку уже после моего приезда. Почему он так долго тянул?

– Может быть, он успел её отправить Сэдбери? Отправил, а потом понял, что книгу ищут.

– И что? Он потребовал, чтобы Сэдбери прислал её назад? Какая-то ерунда… Селлерс мог уволиться и уехать. Никто не стал бы его разыскивать, даже если бы заподозрил. Пока я не поговорила с профессором, все думали, что книга стоит гроши.

– Пока предположим, что он просто испугался шума, который поднялся вокруг книги, и решил её вернуть, – сказал Дэвид. – Вернуть временно. Дождаться, когда её отдадут сэру Фрэнсису, и забрать у него.

– Как-то это… – Айрис поморщилась, – надуманно. Конечно, всё это могло теоретически произойти, но Селлерс не похож на человека, который месяцами выжидает, а потом возвращает книгу… Я не так уж много с ним разговаривала, но мне кажется, что если бы он забрал книгу, то не стал бы возвращать. Дело сделано. А ещё он часто спрашивал меня, как продвигаются дела… Тогда я не обратила на это внимания, но теперь мне кажется, что это был довольно подозрительный интерес. Слишком сильно она его волновала.

– Или его волновала не книга, а то, что вы поймёте, что её украли. Он же для этого и спрятал все справочники.

– Если это сделал он. – Айрис закрыла толстый том «Бёркс» и побарабанила пальцами по обложке.

– Очень похоже, что он. Всё отлично выстраивается.

– Не всё. – Айрис упрямо покачала головой. – Не всё. Убийство сэра Фрэнсиса совершенно сюда не вписывается.

– Возможно, совершенно ни при чём, а возможно, Селлерс пытался стащить книгу у него. Сэр Фрэнсис его поймал, завязалась драка…

– Это совсем уже отчаянный шаг! Получается, что Селлерс сначала возвращает книгу, хотя его никто не подозревал в краже, а потом пытается вытащить её чуть ли не из рук спящего сэра Фрэнсиса. Кстати, сомневаюсь, что он спал. Он целый час, если не больше, бегал у меня над головой.

– Да, я тоже думаю, что Селлерс не дурак забираться ночью в чужую спальню. Слишком рискованно. Даже глупо. Но как ещё это объяснить?

– Понятия не имею. Возможно, что это всё-таки не Селлерс украл книгу. Он за ней охотился, да, поэтому он так расстроился, когда мы нашли её в камине, но взял её не он. Кто-то другой. – Айрис потёрла переносицу. – Должно быть какое-то объяснение. Должно. Вещи сами по себе не пропадают и не исчезают. Мы уже кое-что узнали о Селлерсе, возможно, узнаём что-то ещё, и тогда всё станет понятно…

– Есть ещё одна странная вещь, – сказал Дэвид.

– Какая?

– Зачем Селлерс использовал чужое имя?

Айрис растерянно смотрела на Дэвида. Этот вопрос не просто поставил её в тупик – он её почти возмутил.

– Как это зачем? – произнесла она. – Он собирался украсть книгу.

– И что? Кто бы его заподозрил? Он рисковал гораздо больше, используя чужие документы. Если обнаружат пропажу, всегда можно сказать, что ты ничего об этом не знаешь. Даже если за руку схватят, можно сказать, что взял на пару дней почитать, даже не думал красть. А вот если выяснится, что кто-то живёт под чужим именем, то проблемы будут в любом случае.

Айрис задумалась. Она понятия не имела, что полагалось за использование фальшивых документов, но думала, что как минимум несколько месяцев тюрьмы. Дэвид был прав. Глупо идти на серьёзное преступление, чтобы «прикрыть» мелкую кражу. Если у кого-то нет денег, но очень нужны перчатки, он украдёт перчатки с витрины. Он не станет ради пары фунтов врываться с пистолетом в банк, чтобы на украденные деньги честно купить в магазине пару перчаток.

– Может быть, Селлерс уже совершил какие-то преступления и не мог заявиться в Клэйхит-Корт под своим именем? – предположила Айрис.

– Если так, то в полиции его быстро опознают.

– А что, если он…

Айрис не договорила, потому что дверь в библиотеку открылась и на пороге показался Джулиус.

– Ну конечно! Как я сразу не догадался заглянуть в библиотеку? – сказал он жизнерадостным тоном, от которого Айрис покоробило. – Где ещё может быть наша Мэриан? Вас обоих ищет инспектор. Бегает по всему дому.

– Бегает? – Айрис с трудом могла себе представить инспектора Мартина за таким занятием.

– Ну, я преувеличиваю, конечно. Он немного заблудился, мне кажется. Я оставил его в холле Близнецов и сказал никуда не уходить, а то ищи его потом по всему дому. Что ему от вас нужно? – Джулиус переводил взгляд с Айрис на Дэвида и обратно.

Причём взгляд был таким требовательным и строгим, точно Джулиус вообразил себя учителем, допрашивающим двух провинившихся школьников. Айрис даже слегка растерялась и начала придумывать, как бы ответить на вопрос так, чтобы ничего лишнего не рассказать.

– Без понятия, – ответил за них двоих Дэвид, взял Айрис за руку и потянул к двери.

– Он такой счастливый, – прошептала Айрис, когда они вышли из библиотеки. – И даже не пытается это скрыть.

– Ему не нравилось быть подозреваемым в убийстве, – ответил Дэвид.

– Но вы же в точно такой же ситуации. И леди Шелторп, и Джеффри.

– Возможно, мы просто понимаем, что радоваться пока рано.

Когда они вошли в холл Близнецов, инспектор Мартин, проворчав «добрый день», потребовал отдать ему ленту из печатной машинки.

Айрис сунула руку в карман юбки и протянула инспектору маленький бумажный свёрток.

– Вы что, носите ленту с собой? – спросил инспектор, разворачивая бумагу.

– Да, после того, как из моей комнаты пропало кое-что важное.

– А что у вас пропало?

– Книга. Такая же, как та, что оказалась в камине. Я просила констебля вам позвонить и сообщить про…

– А, да! Вспомнил теперь. Мне говорили.

– Вы собираетесь что-то предпринимать?

– Предпринимать? – Инспектор Мартин насмешливо прищурился. – Обыск по всему дому устроить ради вашей книжки?

– Речь не идёт про обыск. Хотя бы просто примите это во внимание.

Инспектор Мартин вытряхнул катушку с лентой себе на ладонь, осмотрел и нарочито медленно засунул обратно в бумажный пакетик. Потом он поднял глаза на Айрис.

– Мисс Бирн, я занимаюсь полицейским расследованием. Прямо сейчас я организую поимку подозреваемого, преступника, который жил по подложным документам. Он вполне может быть вооружён, учитывая, что пропал револьвер. У меня есть по-настоящему важные дела. Я не занимаюсь пропажей книг, газеток, картинок, модных журнальчиков или что вы там ещё почитываете в свободное время. Мне надоело выслушивать ваши фантазии насчёт книг. Я уже начинаю думать, а не сами ли вы это всё подстроили? Кинули книгу в камин, а вторую спрятали. Я даже не знаю, как мне теперь относиться к этому, – он потряс свёртком с летной. – Вдруг появляется лента с анонимными письмами! Из ниоткуда! А не вы ли сами всё это напечатали? Всё как-то подозрительно происходит именно там, где появляетесь вы!

– Зачем мне это делать?! Зачем мне врать? – Голос Айрис прозвучал высоко и ломко от обиды и негодования.

– Для привлечения внимания, для чего ещё? Мы часто с этим сталкиваемся. Начинаете чувствовать себя важной, да?

– Я не хочу чувствовать себя важной! Я просто сообщаю вам то, что знаю, и то, что кажется мне существенным для расследования.

– Книги не важны для расследования. Оно уже практически завершено.

– Если оно завершено, то вы наверняка знаете, какой у Селлерса был мотив?

– Разумеется, знаю, – заносчиво бросил Мартин. – Но вас это не касается.

– Вы не знаете, – своим «официальным», расслабленно-высокомерным голосом проговорил Дэвид. – Просто цепляетесь за версию с Селлерсом, потому что до смерти боитесь, что придётся предъявить обвинение такому человеку, как Доминик Томпсон. Побег Селлерса для вас просто подарок. И не важно, есть у Селлерса мотив или нет. Главное, мотив есть у вас – побыстрее показать начальству результат и никого влиятельного при этом не задеть.

Глаза у инспектора Мартина тревожно забегали, но он быстро совладал с собой.

– Вы понятия не имеете, как ведётся полицейское расследование. Вам, наверное, мамочка выписывала «Солнечные истории»[21], вы их начитались и решили, что богатенькие детки, конечно же, справятся с расследованием лучше тупых полицейских. Куда нам до вас? Вот что я вам скажу, молодые люди: со своими потрясающими идеями о волшебных книгах отправляйтесь в клуб Тайноискателей[22], или как он там называется, и не мешайте мне делать свою работу. Вы меня поняли?

Дэвид хотел что-то сказать, но Айрис крепко сжала его ладонь:

– Пойдёмте. Мы тут ничего не докажем. Понятно же: инспектор уже раскрыл дело.

Инспектор, пока они поднимались по лестнице на второй этаж, наблюдал за ними, скрестив руки на груди.

Айрис достала папку с мемуарами лорда Шелторпа из-под матраса – она опасалась, что и их тоже могут украсть, но более надёжного места не нашла, – и положила на стол. Она взяла вырванный из блокнота листок, импровизированную закладку, отмечавшую место, где она остановилась, прочитала пару строк, а потом раздражённо отодвинула от себя листы.

Настроения что-то изучать больше не было.

Даже если предположить, что она найдёт упоминания о Питере Этеридже, даже если поймёт, почему именно эту книгу забрали, вернули, а потом сожгли, это всё равно никому теперь не нужно! Полиция не станет её слушать. У них есть отличный подозреваемый, и другие версии их не интересуют.

К тому же у Айрис и не было другой версии. То, что она узнала, вовсе не противоречило версии инспектора Мартина, а наоборот, поддерживало её. Сэдбери заплатил Селлерсу – или пообещал, что заплатит, – за книгу для его коллекции. Селлерс попытался её выкрасть у сэра Фрэнсиса, и ссора закончилась дракой и убийством.

Айрис не верила, что Селлерс действовал бы настолько неаккуратно, но подозревала, что инспектора Мартина этот сценарий вполне устраивает.

Но что делать со всем остальным? С сожжённой книгой, к примеру. Это точно не Селлерс сделал, судя по тому, как он расстроился. И не Селлерс оставил в книге странную надпись. И не он подбросил книгу в кабинет. И вряд ли он украл «Ворона вещей» из комнаты Айрис – книга без автографа ему не нужна.

И как объяснить историю с бронзовыми желудями? Как они попали в книгу?

И надо ли вообще что-то объяснять? Только ей начало казаться, что появился просвет, как на пути возникла непрошибаемая стена в виде инспектора Мартина и его уверенности в вине Селлерса.

Вид у Айрис, видимо, был печальный и убитый, потому что Дэвид сказал:

– Я бы не стал верить заявлениям инспектора Мартина. Люди, особенно те, которые служат и привыкли к чёткой субординации, не выносят, когда в их решениях сомневаются. Думаю, он сам прекрасно понимает, что версия с Селлерсом довольно шаткая, но ни за что это не признает.

– Это мило, что вы пытаетесь меня успокоить, но… Но у меня ведь на самом деле нет ни улик, ни доказательств, ни даже версий. Я только задаю глупые вопросы: не кажется ли вам странным, что книгу сожгли или что книга пропала из моей комнаты? Да, странно, но дальше-то что? С тем же успехом можно спросить: «А не кажется ли вам, инспектор Мартин, странным, что в ночь убийства шёл снег?» Если бы у меня были ответы… А так инспектор считает, что я просто любопытная девица. Возможно, он прав, – расстроенно добавила Айрис. – Выводов у меня на самом деле нет.

– Но если бы инспектор Мартин захотел вас выслушать, то он узнал бы и кое-какие полезные для себя вещи. Например, о связи Селлерса с маркизом Сэдбери. Так что ему же хуже.

Айрис механически загибала уголок на мемуарах лорда Шелторпа.

– Я боюсь, – сказала она наконец. – Боюсь, что ничего не получится. Что я зря трачу ваше время, что из-за меня вы остались здесь, а в итоге я всё равно ничего не узнаю. Прочитаю мемуары от корки до корки и всё равно ничего не пойму! Когда я разыскивала родителей Руперта, то понимала, что мне надо делать, кого расспросить. А сейчас я не понимаю, куда двигаться дальше… Мемуары – последний шанс, но я понятия не имею, что в них искать.

– Есть ещё шифр в книге. Хотя я не уверен, что это шифр.

– Это может быть просто ошибка в дате, – удручённо произнесла Айрис. – Я и раньше не знала, что с ним делать, а теперь ещё и книги нет.

– Книгу можно найти у букинистов. Вряд ли я купил последнюю.

– А вдруг на самом деле это была последняя? – Эта мысль Айрис испугала и одновременно щекочущим, приятным образом взволновала. – Вдруг кто-то уничтожает книги Питера Этериджа? Покупает у букинистов, крадёт из библиотек, пробирается в частные дома и сжигает? Как вам идея?

Дэвид рассмеялся:

– Звучит очень увлекательно. Как сюжет для фильма.

– Но мы же не проверяли! А что, если этих «Воронов» уже почти не осталось?

– И зачем их кто-то уничтожает?

– Вот это нам и предстоит узнать! – довольная шуткой, улыбнулась Айрис. – Есть ещё вариант, что это дело рук безумца и никакого смысла в этом нет, но если бы я решила написать детектив, получилась бы отличная завязка.

– Если на то пошло, то детектив писать должен я, – сказал Дэвид. – Они всегда написаны от лица не особенно догадливого спутника талантливого сыщика.

– Не всегда! – возмутилась Айрис. – И вы нисколько не хуже меня. Просто заняты другими делами.

– Попробую заняться для разнообразия этим шифром. – Дэвид подошёл к столу. – Я где-то тут оставил свои вычисления. Вдруг мне на этот раз удастся блеснуть?

– Вот ваши листочки, я их убрала в ящик. А я займусь мемуарами.

Айрис думала, что ей опять придётся читать про блиндажи и обстрелы, но мысль лорда Шелторпа почему-то вильнула назад, ко временам счастливого детства. В конце главы лорд Шелторп вспомнил о смерти брата, погибшего под Эль-Кутом[23], а потом пустился в пространные рассуждения о том, как много для мальчика значат отец и старшие братья. Он писал о том, что из-за большой разницы в возрасте не воспринимал Джулиуса и Эдвина как товарищей по играм, и они виделись ему фигурами героическими, полумифическими, которые большую часть года жили где-то вне Клэйхит-Корта и лишь изредка наведывались домой, что всей семьёй воспринималось как праздник.

Айрис сравнивала машинописные страницы с черновиками, чтобы ничего не пропустить, – и видела, как менялась история прямо во время написания.

Черновики казались более правдивыми: это была почти неотредактированная версия жизни Шелторпов, в которой Гвендолин Ситон сначала становилась невестой Джулиуса, где на Фрэнсиса Лайла Шелторпы смотрели свысока из-за отсутствия у него титула и денег и где вся семья мучилась под властью деда, никак не желавшего умирать или хотя бы выплачивать сыну пристойное содержание. В перепечатанной версии шероховатости сглаживались и Шелторпы сияли благородным аристократическим глянцем. Если в черновиках всегда назывались все имена, то потом участники событий превращались в «друга семьи» или «матушкину знакомую». Дети, с которыми рос Родерик, превратились в безымянных товарищей по играм и по учёбе. И если Лайла и леди Изабель Родерик хотя бы иногда называл, то Генри Тиндалл, о котором рассказывала Хардвик, был начисто вычеркнут из напечатанной версии то ли за своё низкое происхождение, то ли за свою слишком крепкую дружбу с леди Изабель.

Потом и Фрэнсис Лайл на время потерял своё имя. Лорд Шелторп писал о том, что, начиная с мая 1918 года, его подразделение постоянно переводили, пересылали и переукомплектовывали, так что неудивительно, что в начале июня ему повезло встретиться со «старым знакомым», которого не видел с колледжа. Тот работал в госпитале, и они договорились встретиться позднее и провели вместе два отличных часа – больше они не могли себе позволить. От него Родерик Шелторп узнал новости из Клэйхит-Корта – письма в госпитали, видимо, доставлялись гораздо лучше, чем в окопы на передовой. Айрис догадалась, что этим знакомым был Лайл, а его имя в тексте возникло только тогда, когда Родерик начал рассказывать о знакомстве с капитаном Этериджем.

Айрис вся подобралась, читая эти строки.

«Несколько дней затишья дали мне возможность прийти в себя. Я написал письма родителям и сестре, думаю, очень их напугав. Мной в тот момент владела странная уверенность, что я скоро погибну, что в том случае с неразорвавшимся снарядом я израсходовал всю свою удачу, которой, честно скажу, судьба мне и без того отвесила слишком много. Из тех, с кем я всего лишь месяц назад поступил под командование капитана Грегсона, в живых осталось лишь трое. Я был убеждён, что настал мой черёд. Смерть меня не страшила, я только хотел, чтобы она не была мучительной.

Правду говорят, что солдата нужно держать постоянно занятым, потому что, когда у него появляются свободные часы, он начинает предаваться излишним размышлениям о судьбе, близости смерти, доме и прочем, что плохо сказывается на боевом духе. Я позаботился о своих подчинённых и держал их разумно занятыми, меня же самого преследовали воспоминания о доме.

В таком угнетённом состоянии я снова встретил моего старого друга Фрэнсиса Лайла. Он пригласил меня присоединиться к небольшой компании, что собирал у себя его начальник, доктор Лоусон. Приходили к нему офицеры и кое-кто из докторов. От нескольких человек, с кем познакомился там, я получил ценные советы, потому что, как уже говорилось выше, лейтенантом я стал вовсе не потому, что заслуживал, а потому что все, кто был выше меня чином, оказались либо убиты, либо тяжело ранены. Случалось, что новички совершенно без опыта получали в своё командование взводы по той же причине: больше никого не осталось.

У доктора Лоусона я повстречал замечательных людей, и одним из первых хочу назвать капитана 80-й роты Королевских Инженеров Питера Этериджа. Это был примечательный человек, очень доброжелательный, толковый и практически мыслящий. В отличие от большинства из нас, в мирное время людей самых разных занятий, это был кадровый офицер с огромным опытом, отправленный в Бельгию в первые же недели войны. Я узнал, что он происходил из старого оксфордширского рода, состоял в дальнем родстве с Луишемами из Распера, но, к сожалению, в силу ряда причин не получил достойного образования. Увидев его, вы бы решили, что имеете дело не с джентльменом, а с сыном клерка или зажиточного фермера. Манеры его были грубоваты, и, думается, он не прочитал ни одной книги после того, как окончил обучение в школе, за исключением служебных регламентов, циркуляров и инструкций. Тем удивительнее было мне обнаружить недавно, что он начал писать рассказы, и его сборник был издан в уважаемом лондонском издательстве. Впрочем, капитан Этеридж обладал врождённым талантом рассказчика, слушать его было увлекательно, о чём бы он ни заговорил, даже когда он говорил о самых скучных вещах.

Наконец началось передвижение на новые позиции, и я распрощался и с Фрэнсисом Лайлом, и со своими новыми друзьями, которых мне суждено было узнать лишь на краткий миг.

С капитаном Этериджем мы вскоре встретились под Аррасом. Я видел его почти каждый день, он то руководил строительством окопов, то инспектировал глубокие землянки, сооружения, что спасли тысячи жизней во время артиллерийских обстрелов. Конечно, ни о каких беседах, вроде тех, что мы вели в дни относительного затишья, речи сейчас не могло идти. Помню, как капитан Этеридж вместе с двумя офицерами снабжения прибыл в нашу роту обсудить что-то с майором Пауэллом и капитанами, я же выкурил несколько папирос с сержантом Этериджа (по случайности с этим человеком я также был давно знаком). Мы обменялись новостями об общих знакомых и подивились тому, как далеко от дома нас забросила судьба, и тому, что мы встретились.

То был последний раз, когда я его видел. Через день, 8 августа, началась Амьенская операция».

Айрис посмотрела следующие страницы – об Этеридже, естественно, ничего больше не говорилось. Если Айрис правильно помнила, вскоре после Амьенской операции должна была начаться битва на Сомме, где Питер Этеридж и получил все те страшные ранения.

Мемуары лорд Шелторп начал писать в конце сороковых. Он уже знал об издании книг Этериджа, но в рукописи не было ни малейшего намёка, что они впечатлили его настолько, чтобы он лично отправился в Окли. К тому времени вышла только «Луна-близнец» и, может быть, «Глаза Орфея». До публикации «Ворона вещей» оставалось около десяти лет. Может быть, всё дело было именно в этой книге?

Айрис уже в сотый раз задавала себе вопрос: «Что в ней такого?»

– Как у вас дела? – Она оторвалась от мемуаров и посмотрела на Дэвида, который склонился над листком, исписанным рядами цифр и букв.

– Никак, – ответил Дэвид. – Я пробовал всё, что только мне приходило в голову. Здесь поможет только специалист по взламыванию кодов, вроде тех, что работают на правительство. У вас случайно нет знакомых в MI5?

– Если это вообще код, – грустно протянула Айрис.

– К тому же самой книги теперь тоже нет. Так что я умываю руки. Этот код мне не по силам – есть он или нет его. А у вас есть успехи?

– Я нашла упоминание про Питера Этериджа, но оно такое… обычное. Ничего особенного. Но у меня ещё куча глав впереди и черновики, – добавила Айрис. Она хотела, чтобы голос прозвучал бодро, получилось же довольно безрадостно.

Она была готова сдаться.

Леди Шелторп не вышла к ужину – она опять слегла с приступом мигрени, зато появилась леди Изабель, вся в чёрном и, кажется, ещё сильнее похудевшая. Бледная, с замершим выражением лица, она походила на статую из готического собора: большие глаза под тяжёлыми веками, тонкий нос, идеальной формы подбородок; как будто горе её не старило, как это часто бывает, а превращало в камень.

Она не принимала участия в вяло текущем разговоре за столом и только спросила, где Джеффри. Элеонора ответила, что в понедельник девочкам нужно в школу, а Джеффри на работу, поэтому они уехали.

– Да и вообще не думаю, что девочкам полезно здесь находиться, пока всё это происходит, – добавила Элеонора.

Леди Изабель кивнула:

– А ты решила остаться?

– Мама вся на нервах. А тебе ещё хуже, – покачала головой Элеонора. – Да я ни спать, ни есть не смогу, если вас тут оставлю.

– Мы можем о себе позаботиться, не переживай, – сказала леди Изабель. – Не такие уж мы беспомощные, как тебе кажется.

– В конце концов, я здесь! – бодро заявил Джулиус.

Элеонора лишь смерила его насмешливым взглядом.

– Леди Изабель, – заговорила Айрис, – я сегодня полила ваши цветы, так что за них можете не беспокоиться. Они хорошо себя чувствуют.

– Спасибо, Айрис, – ответила леди Изабель. Голос у неё дрогнул. – Я не подумала про них… Мне так… – Она вдруг наклонила голову, а потом торопливо вынула носовой платок и прижала к глазам.

Айрис растерялась:

– Простите, я не хотела… Я просто решила помочь. Миссис Хардвик очень занята…

Айрис, ужасно расстроенная тем, что её слова вызвали у леди Изабель слёзы, хотела сказать что-то ещё, но увидела, что Элеонора, сидящая напротив, машет рукой: всё в порядке, это не из-за вас, просто сменим тему.

– Джулиус, как там Бургундия? – заговорила она. – Точно не надо вызвать ветеринара повторно? Или, может, другого ветеринара? Не верю, что рекомендация хорошо проливать сено поможет.

Пока за столом обсуждали лошадей и сомнительную квалификацию нового ветеринара, леди Изабель успокоилась.

Она с царственно-равнодушным видом отрезала кусочки мяса, поддевала их вилкой и подносила ко рту. Двигалась она как автомат, очень красивый и изящный автомат. Несмотря на то что в её бледном лице и мертвенном взгляде чудилось что-то жуткое, Айрис не могла не поражаться тому, насколько красивым оно было. Почему-то ей казалось, что даже в молодости леди Изабель не была настолько привлекательной. Судя по фото в кабинете и в гостиной леди Шелторп, юная леди Изабель была скорее милой и очаровательной, сейчас же её хрупкая красота обрела настоящую глубину.

В середине ужина к Джулиусу подошла миссис Хардвик и что-то тихо произнесла. Джулиус тут же сдёрнул салфетку с коленей и вскочил на ноги.

– Прошу меня простить, зовут к телефону, – объявил он. – Вернусь через минуту.

Джулиус вернулся даже быстрее – лицо у него было взволнованным, раскрасневшимся.

– Они поймали Селлерса, – торжественно произнёс он, садясь за стол. В голосе его слышалось недоумение, словно он даже ни на секунду не верил, что полиция, эти недотёпы и бездельники, смогут отыскать Селлерса. – Он остановился в каком-то пабе, переночевал в верхней комнате, затем вызвал такси… В общем, они нашли таксиста и так далее, всех деталей я не знаю. Это звонил сержант Хокинс. Хотел, чтобы я всех успокоил. Мама боялась, что он может объявиться здесь, хотя я сразу сказал, что это глупости! Не для того он сбегал, чтобы тут бродить!

– И где он сейчас? – спросила Элеонора.

– Как я понял, в полицейском участке в Боденхэме. Он был ближе всего. В понедельник или вторник судья решит, что с ним делать, но сержант Хокинс уверен, что его отправят в тюрьму на период следствия. Он же жил под чужим именем.

– А настоящее не выяснили? – спросил Дэвид.

– Нет, пока ничего не выяснили. Хотя я не спросил про это… Почему-то не пришло в голову. Но, думаю, если бы они узнали его имя, то обязательно сказали бы мне.

– Это значит, всё кончено? – Леди Элеонора старалась сохранять серьёзное, спокойное лицо, но всё равно было слышно, с каким радостным облегчением она это говорит, а уголки ярко накрашенного рта подрагивали в улыбке.

– Боюсь, что нет, Элеонора, – строго и холодно произнесла леди Изабель. – Насколько я поняла, у полиции на Селлерса ничего нет. Кроме мошенничества с документами, разумеется.

– Всё равно, я считаю, главное сделано. Они поняли, куда смотреть, а уж доказательства найдутся.

– И ещё кое-что, – снова громко заговорил Джулиус. – Вдруг не все знают. Похороны будут во вторник, в нашей церкви.

– Родственники сэра Фрэнсиса уже приехали? – удивилась Элеонора.

– Не уверен. – Джулиус отпил вина из бокала. – Кажется, они договорились с преподобным Уайтхедом по телефону.