Айрис сидела на краю кровати, уронив лицо в ладони – как если бы плакала, но глаза оставались сухими. Дэвид Вентворт стоял у окна и тихонько постукивал по одному из стёклышек в переплёте.

Больше никаких звуков. Дом точно вымер. Или затаился.

Айрис выпрямилась и посмотрела на Дэвида. Что он разглядывал за окном? Оно выходило во внутренний двор, видно из него было только стены, башенки, крышу и другие окна. Если бы кто-то сейчас выглянул в окно, то мог бы увидеть их с Дэвидом, как в витрине. Словно они были заперты в кукольном домике; в комнате, где есть только три стены вместо четырёх. Беззащитны.

Дэвид только об этом и говорил после того, как они поняли, что книгу украли: о том, что здесь опасно оставаться и нужно вернуться в Эбберли; что не время изображать Пуаро – тем более что дом не был засыпан снегом и не находился на острове, окружённом бушующим морем.

Айрис не хотела уезжать. Конечно, она понимала, что Дэвид прав, но имела и своё мнение на этот счёт: то, что книгу забрали, означало, что они – хотя бы отчасти – на верном пути. Книга действительно важна.

– Мне и самому противно сбегать, – сказал Дэвид, – но это дело полиции. Тем более мы знаем, что из охотничьей комнаты исчез один из пистолетов.

– А я думаю, что этот человек, кто бы он ни был, уже сделал, что хотел, – забрал книгу. Он не знает, что мы ведём своё расследование. В курсе только вы, но я вам полностью доверяю, и ещё Хардвик. А у Хардвик есть алиби и на момент убийства, и на то время, когда украли книгу. Она была со мной.

– А вдруг у неё есть сообщник?

Айрис поджала губы. Про это она не подумала.

Она узнала одну тайну Хардвик, но могли быть ещё. Свои тайны могли быть у каждого в этом доме. Как будто в Клэйхит-Корте скрывался ещё один потайной этаж, где те же самые люди жили другой жизнью. Похожая на бесчувственный автомат горничная крутила роман с хозяином, хозяин нищающего поместья, вынужденный повторно использовать ленту для пишущей машинки, наряжал любовницу в меха и жемчуга, а кто-то, кого ни за что не заподозришь, переписывался, пользуясь вымышленным именем.

Интересно, что скрывал Фрэнсис Лайл?

В конце концов они с Дэвидом договорились, что сегодня переночуют в Клэйхит-Корте, завтра утром расскажут леди Шелторп про письма «мистера Стивенса», а потом уедут. Айрис не поленилась, сходила к дежурящему на первом этаже констеблю и рассказала про исчезновение книги. Тот сказал, что передаст всё по телефону детективу-инспектору Мартину, и Айрис ждала, что инспектор вскоре перезвонит, чтобы расспросить её и Дэвида подробнее, но так и не дождалась. Инспектора Мартина не интересовала книга Питера Этериджа. Или же он просто не знал, как увязать всё происходящее с книгой с преступлением. Айрис тоже не знала, но это не значило, что за эту ниточку не стоило тянуть.

Ужин прошёл вполне терпимо, если не считать того, что баранина под мятным соусом оказалась слегка пересушенной. Но все были признательны миссис Миллс, что она хотя бы что-то приготовила.

К ужину вышла леди Изабель. Судя по аккуратно уложенным волосам и обильному слою пудры на лице, она пыталась привести себя в порядок, но Айрис не могла сказать, что ей это удалось. Из-за отёкших век глаза казались суженными, презрительно прищуренными, а от уголков губ вниз протянулись складки. Её живое, подвижное лицо напоминало теперь мертвенную маску. Леди Изабель ничего не говорила и почти не ела – и даже когда отправляла в рот крошечный кусочек мяса или овощей на кончике вилки, то открывала рот почти с опаской, точно боялась, что сейчас вырвется рыдание.

Она ушла на середине ужина, видимо, не выдержав встревоженных взглядов и печальной тишины. Но как раз после её ухода за столом начали разговаривать. Обсуждали последствия убийства на карьеру Доминика Томпсона, исчезновение оружия, сожжённую книгу, советы адвокатов, расследование в Эбберли, работу полиции – всё подряд и вперемешку. Похоже, Шелторпы, собравшиеся сегодня в более тесном семейном кругу, были уверены, что преступление совершено кем-то другим, уж точно не одним из тех, кто сидел сейчас за столом: кем-то из гостей или прислуги, но точно не одним из них!

Суббота, 12 декабря 1964 года

Айрис проснулась от холода: она опять лежала в постели поверх одеяла одетой.

Она была уверена, что не может уснуть, и решила сделать выписки из мемуаров. Она помнила, что сказала Дэвиду, что попытается поспать, заперла дверь изнутри, как он посоветовал ей сделать, и забралась в постель со стопкой бумаг. А дальше она ничего не помнила. Она так и уснула не раздеваясь, с включённым светом.

Уже второй раз за неделю, что она провела здесь.

Айрис посмотрела на часы: два ночи. В полубессознательном состоянии она переложила папку с мемуарами с кровати на пол, залезла под одеяло и снова уснула.

Во второй раз она проснулась от шума: на галерее хлопали двери и скрипели половицы под чьими-то тяжёлыми шагами. Айрис сквозь сон немного поразмышляла над тем, когда же эти невоспитанные люди прекратят ходить туда-сюда среди ночи, но потом пришла в себя достаточно, чтобы понять – в доме что-то происходило. Не должно быть такой беготни – она снова посмотрела на наручные часы – без двадцати шесть утра.

Айрис собралась с духом и – как делала это каждое утро в Клэйхит-Корте – вынырнула из-под одеяла в холодный, выстуженный воздух снаружи. Поёжившись, она сунула ноги в туфли, тоже холодные, и подошла к двери.

На галерее второго этажа никого не было, зато внизу горел свет, и оттуда доносились голоса. Айрис подошла к перилам и перегнулась через них.

Снова появилось это неприятное щекочущее и толкающее чувство под коленями, но зато она увидела, кто разговаривал: облачённая в чёрный атласный халат леди Шелторп, миссис Миллс и мужчина в полицейской форме.

Они старались говорить тихо, так что Айрис не могла разобрать слов, но по интонации и жестам, даже по тому, как леди Шелторп обхватывала себя руками и как подрагивала её голова, она догадалась, что случилось что-то нехорошее.

На другом конце галереи открылась ещё одна дверь, и оттуда, кутаясь в длинный серый кардиган, выглянула леди Изабель. Они с Айрис молча переглянулись, но леди Изабель не стала, как Айрис, вслушиваться и гадать, что же происходит. Она быстро прошла по галерее к лестнице и, спустившись на пару ступенек, спросила:

– Гвендолин, что случилось?

Её голос звучал хрипло и очень тревожно. Даже испуганно.

Леди Шелторп посмотрела наверх:

– Фред Селлерс сбежал.

– Что? – Леди Изабель растерянно замерла. – В каком смысле сбежал? Зачем?

– Очевидно, у него был повод. – Леди Шелторп повернулась к полицейскому и ядовито добавила: – Ему дали возможность ускользнуть. Вы должны были задержать его ещё вчера!

Несчастный констебль, который, разумеется, не имел права никого задерживать и лишь выполнял распоряжения инспектора Мартина, не нашёлся, что ответить.

Оказалось, что про исчезновение Селлерса первой узнала миссис Миллс. Она плохо спала и проснулась раньше обычного. Решив, что лучше заняться делами, чем лежать в постели, она отправилась на кухню, чтобы начать готовить завтрак. Она проходила мимо коридора, ведущего к двери для слуг, и заметила, что крючки для одежды пустые. Сама миссис Миллс оставляла пальто в своей комнате (оно было дорогим, с меховым воротником, и миссис Миллс тщательно оберегала его от пыли), а вот Хардвик и Селлерс вешали свои у двери. Хардвик ночевала у себя дома в городе, а вот одежда Селлерса должна была висеть здесь.

Миссис Миллс сначала решила, что Селлерс тоже мучился от бессонницы и вышел подышать воздухом. Но погода была преотвратная – шёл смешанный с дождём снег – и для прогулок совершенно не подходила. Заподозрив худшее, миссис Миллс направилась в комнату Селлерса. Комната стояла пустой: немногочисленные вещи Фреда Селлерса исчезли. Констебль, которого на всякий случай оставили дежурить в Клэйхит-Корте, ничего не видел и не слышал, но Айрис не стала бы винить его в небрежении службой: надо было быть многооким Аргусом, чтобы уследить за всеми дверями этого огромного дома. Двенадцать входов, не считая тех, что для прислуги, если Айрис правильно помнила.

Леди Шелторп была в ярости, что полиция не предприняла никаких действий вчера и упустила Селлерса, но Айрис видела в её глазах и кое-что другое: облегчение. Теперь подозрения с её семьи и её гостей можно сказать, что сняты. Это сделал лакей. И он сам себя изобличил, сбежав при первом же удобном случае.

Джулиус, Элеонора и её муж думали точно так же: они словно выдохнули, узнав об этом. За завтраком они выглядели едва ли не счастливыми, точно убийца уже был пойман и осуждён. Леди Изабель снова не вышла к завтраку, и её отсутствие дало остальным больше свободы: им не нужно было выказывать уважение к её потере, и делалось совершенно ясно, что сама по себе смерть сэра Фрэнсиса никого особенно не печалила. Если бы он погиб где-то за пределами Клэйхит-Корта, они бы переживали куда более искренне; но сейчас в его смерти они видели лишь проблему, огромное неудобство, и, конечно же, были очень рады, когда побег Селлерса снял с них подозрения.

Когда Дэвид сказал, что побег ничего не доказывает и прямых улик против Селлерса всё равно нет, как и мотива, то его слова просто пропустили мимо ушей. Никому не хотелось портить себе маленький праздник.

– Люди часто совершают спонтанные, совершенно немотивированные поступки, – заявил Джулиус. – Особенно люди… хм… малообразованные, – добавил он.

Айрис готова была поклясться чем угодно, что он собирался сказать «люди низших классов».

– Да-да, – поддержала его леди Шелторп, – Селлерс мог совершить это в порыве. Из-за злости или обиды. Если бы он дал себе время подумать, то, возможно, никогда бы такого не сделал.

– У злости или обиды должны быть причины, – сказала Айрис.

– Полиция его поймает и наверняка выяснит эти причины, – уверенно сказала леди Шелторп.

Хотя Айрис и пыталась защитить Фреда Селлерса от необоснованных – пока – обвинений в убийстве, она тоже думала, что Селлерс – подозреваемый ничуть не хуже Доминика Томпсона. Про Селлерса мало что было известно, он появился в доме недавно, быстро нашёл общий язык с Родериком Шелторпом, помогал ему с книгами и часто их обсуждал. И, если подумать, он был единственным человеком в доме, который не отзывался о «Вороне вещей» как о незначительной книжонке, которая причинила столько хлопот. Мог он что-то знать о книге? Знать больше, чем рассказал хозяевам и Айрис?

Айрис понятия не имела. Если и знал, Селлерс был достаточно умён и осторожен, чтобы этого не выдать. Хотя вчера, когда он увидел обугленные останки книги в камине, явно расстроился.

А что, если «Ворона вещей» из её комнаты украл тоже он?

Он мог. Алиби у него не было. Впрочем, алиби, насколько Айрис и Дэвид смогли это самостоятельно установить, не было ни у кого, кроме самой Айрис и миссис Хардвик. На то, чтобы зайти в комнату и взять со столика книгу, требовалось десять секунд, и любой мог это сделать.

Айрис, пока ждала завтрака, пыталась понять, не обретёт ли история с книгой, часословом, письмами в газету и, в конце концов, убийством какой-то смысл, если представить, что за всем стоял Селлерс. Но нет, яснее ситуация не стала. Участие Селлерса ничего не объясняло. Оно просто подбросило в и без того запутанную головоломку новый, ни к чему не подходящий кусочек.

Но, возможно, ей и не нужно было увязывать в одну схему всё. Например, Селлерс мог быть связан только с книгой и ни с чем больше. Что, если он знал, что книга стоила несколько тысяч фунтов, и охотился за ней? Он сказал, что выправил произношение в каком-то респектабельном доме в Лондоне. Не мог ли он там же узнать о высокой стоимости книг Питера Этериджа?

Слишком невероятное совпадение, но его нельзя было отметать. Айрис даже злилась на себя, что раньше об этом не подумала.

Она собиралась рассказать леди Шелторп про письма сразу после завтрака, но та отправилась второй раз за утро беседовать с инспектором Мартином, а точнее, требовать от него немедленных действий.

Инспектор утром несколько раз показывался в Клэйхит-Корте: исчезал, снова приезжал и, судя по всему, вёл какую-то бурную деятельность, смысл и результат которой пока оставались непостижимыми для обитателей дома. Про исчезновение второго экземпляра книги он, разумеется, даже не вспомнил и не посчитал нужным поговорить с Айрис. Её это немного обидело, но не сильно. У её тоже были намечены кое-какие дела на это утро.

Для начала ей нужно было найти телефон, который стоял бы в таком месте, чтобы разговор не смогли подслушать. Наилучшим вариантом стал бы кабинет, но он так и оставался закрытым, поэтому Айрис пошла в библиотеку.

Она не любила что-либо делать, не подготовившись, поэтому сначала поискала «Истерн Дейли Газетт» в Британнике, но то ли газета была слишком незначительной, то ли её вообще не существовало на момент выхода этого тома, в тысяча девятьсот двадцать шестом году, и такой статьи там не оказалось. Айрис всерьёз и не рассчитывала её найти, так что поставила книгу на полку, положила блокнот на стол рядом с телефоном и набрала номер оператора.

– Будьте добры, Норидж, Норфолк, редакция «Истерн Дейли Газетт».

– Звонок за ваш счёт или за счёт вызываемой стороны?

– За мой.

– Минутку.

Телефонистка надолго замолчала. Айрис уже решила, что она не угадала и сейчас ей скажут, что в Норидже нет такой редакции, как в трубке что-то громко зашуршало, и девушка громко объявила: «Соединяю».

Дальнейшие слова у Айрис уже были заготовлены. Она сказала, что ей нужно отправить в редакцию текст объявления и она хочет уточнить адрес. Секретарь на другом конце провода бодро протараторила привычные слова:

– Улица Святого Павла, дом двадцать, но можете просто написать название газеты. На почте знают.

Получается, она угадала. Та самая газета!

Но радости не было никакой – потому что это снова ничего не объясняло. Вчера она плохо соображала и втайне надеялась, что сегодня, когда выспится, что-нибудь придумает. Но и на свежую голову события казались ничуть не понятнее. Она думала, что убийство сэра Фрэнсиса было как-то связано с книгой, но не сумела ни расшифровать надпись, ни хотя бы сохранить книгу. Она исчезла так же загадочно, как экземпляр сэра Фрэнсиса. Даже ещё загадочнее – тот пусть в камине, но нашли. Она надеялась, что инспектор Мартин начнёт искать «Ворона», может быть, проведёт обыск, но тот про книгу начисто забыл и сегодня занимался только сбежавшим Селлерсом.

Да и сама Айрис сегодня думала в основном о Селлерсе. Мысли невольно сворачивали к нему. Мог он быть автором письма в «Истерн Дейли Газетт»? Запросто. Но вот зачем ему туда писать?

Может, он хотел передать компрометирующие материалы на Шелторпов за вознаграждение? Или сотрудник газеты предложил ему это сделать, а он написал отказ? Но зачем «Истерн Дейли Газетт» вообще интересоваться Шелторпами? Они не были интересны публике и даже жили в другой части страны. Может быть, это связано с Домиником Томпсоном? Уж его-то пресса любила! Он регулярно поставлял газетам скандальные высказывания, которые они могли восторженно или гневно обсасывать по несколько недель. Мог Фред Селлерс сообщать «Газетт» сплетни о Томпсоне? Разумеется, мог. Айрис нравился Селлерс, и она бы не хотела, чтобы это оказалось правдой, но она понимала, что как раз Селлерс мог.

А сэр Фрэнсис мог Селлерса случайно разоблачить. Например, зашёл в кабинет, когда тот печатал…

Айрис резко поднялась на ноги.

Это уж слишком! Сейчас она просто фантазирует!

Но разве детективы не так действуют? Перебирают десятки вариантов, даже самых невероятных, пока не найдут такой, который объяснит всё происходящее?

Вообще-то Айрис понятия не имела, как действуют настоящие детективы. Если не считать инспектора Годдарда, она была знакома только с книжными детективами, а лорд Питер Уимзи и Эркюль Пуаро обычно излагали ответ на детективную загадку, но не объясняли в деталях, как пришли к нему. Шерлок Холмс рассказывал о своём методе чуть больше, но Айрис он точно не подходил: она не обладала такими познаниями, наблюдательностью и гениальностью.

Когда шло расследование в Эбберли, к ней хотя бы был доброжелательно настроен инспектор Годдард. Он не со всем соглашался, но хотя бы выслушивал её идеи, а Мартин её просто игнорировал!

Хотя Айрис и сама, возможно, стала бы игнорировать человека, который настаивал на взаимозависимости двух явлений, между которыми не было очевидной и понятной связи, да ещё и рассказал, что в книге мог быть в зашифрованном виде изложен посмертный опыт Питера Этериджа. Айрис не говорила, что на самом деле так считает, она сказала, что есть люди, которые в это верят, но сейчас она думала, что вообще не следовало распространяться на эту тему. Кажется, инспектор Мартин посчитал её помешанной на эзотерике дурочкой. Но она рассказала всё из лучших побуждений – ей казалось, что полиции действительно важно это знать.

Айрис остановилась напротив каталога и потрогала рукоятку-жёлудь на одном из ящиков.

Каким образом в книгу Этериджа могла попасть именно эта вещь? Возможно, в какой-то момент времени ручки-жёлуди вошли в моду, и Этеридж где-то ещё увидел такую мебель. Или ему рассказал Родерик Шелторп. Или он просто это выдумал.

Бронзовые желуди на средних ящиках, которые время от времени вынимали, были светлыми и блестящими; на верхних и нижних рядах, где ящики были пустыми, ручки потемнели. Таблички с выгравированными буквами побурели везде, так что сейчас, когда лампы не были включены и солнечный свет едва пробивался сквозь плотные, точно войлочные облака, буквы можно было различить, только встав под определённым углом к шкафу, чтобы хотя бы чуть-чуть проступил рельеф.

Айрис машинально касалась пальцем некоторых ящичков.

Аус – Бад

Би – Блу

Бук – Бю

Айрис остановилась и ещё раз проговорила про себя то, что только что прочитала. «Би-Блу».

Что там рассказывал Селлерс про лорда Шелторпа? Тот доходил до библиотеки и требовал найти ему что-то, что звучало похоже на Библию, но Библией не было.

На ящике с табличкой «Би – Блу» не было бумажной наклейки, значит, лорд Шелторп не ставил туда карточки. Ящик должен был быть пустым.

Что Шелторп там мог искать?

Вот сейчас она и узнает.

Айрис вытащила ящик. Он находился над уровнем её лба, так что сначала она не видела, пуст он или же в нём что-то есть. По весу казалось, что пуст, но потом что-то металлическое проехалось из дальнего конца ящика в ближний.

Айрис опустила ящик ниже, заглянула в него и ахнула.

Гремели два новеньких ключа на блестящем колечке, но кроме них внутри лежали: тонкий блокнотик в серой тканевой обложке, скрученные в трубку машинописные листы и какие-то разрозненные бумажки самых разных цветов и размеров.

Вот что Родерик Шелторп пытался найти перед смертью! У него не хватило сил, чтобы вытащить ящик, а Селлерс не понял, о чём его просил хозяин.

Би – Блу.

Айрис поставила ящик на письменный стол, потянулась за ключами, но потом убрала руку.

Ей не следовало брать эти вещи, да и вообще заглядывать в ящик. Она должна найти леди Шелторп и отдать ей то, что нашла.

Но Айрис подозревала, что лорд Шелторп не хотел бы, чтобы жена это видела. Айрис уже поняла, что блокнот в тканевой обложке был чековой книжкой, очевидно, той самой, чеками из которой расплачивались за шубку миссис Хардвик, её жемчуга и бог знает что ещё.

Селлерс говорил, что хозяин сжёг много бумаг незадолго до смерти. Айрис думала, что он и это всё уничтожил бы, если бы сумел добраться.

Лучше отдать всё Джулиусу. Раз он наследник, ему с этим и разбираться.

Айрис медлила. У неё не было никаких сомнений в том, как правильно поступить: не заглядывая в ящик, отдать всё Джулиусу. Но она могла поступить и неправильно: сначала изучить содержимое. В этом ящике хранилась Тайна. Возможно, тайна простая и пошлая: супружеская измена. А возможно, более любопытная: ведущая к часослову или даже к «Ворону вещей».

Айрис не была готова, как полиция и Шелторпы, с облегчением повесить преступление на Селлерса. Да, его поведение было подозрительным, но это не значило, что он убийца. И в этом ящике могли храниться важные улики.

– Ну что ж, – произнесла Айрис, вынимая из ящика свёрнутые в трубку бумаги, – как мы уже выяснили, я не леди.

Бумаги оказались договором долгосрочной аренды квартиры в доме 51 по Албермарл-стрит в Лондоне. Договор был заключен между владельцем собственности и Родериком Шелторпом в январе 1963 года. Ключ, видимо, открывал двери этой квартиры.

И Селлерс, и Хардвик говорили, что в последние месяцы лорд Шелторп чаще обычного ездил в Лондон, где гостил у друзей. Неудивительно, что он туда зачастил – у него появилось собственное гнёздышко.

Следующей на очереди была чековая книжка банка «Кокс Биддальф». К счастью для Айрис, лорд Шелторп аккуратно подписывал корешки чеков, и поэтому проследить крупные траты оказалось легко: ювелирный салон, меховщик, снова ювелирный салон, портной, неизвестное Айрис заведение на Пэлл-Мэлл, где Шелторп оставил семьдесят фунтов, некий мистер Халифакс, чек на предъявителя, снова ювелир, антиквары Лейк и Винтерботтом (чек на три тысячи пятьсот двадцать фунтов), опять ювелир, магазин одежды, чек на имя Дж. Шелторпа на пятьсот пятьдесят фунтов.

Айрис остановилась. Если все прочие чеки подтверждали то, что она уже знала: Родерик Шелторп из своих таинственных доходов покупал дорогие подарки любовницам и оплатил покупку часослова, – то это было что-то новенькое. Вроде бы ничего особенного: отец помогает деньгами сыну. Но, возможно, Джулиус в курсе тайной жизни отца… Айрис пока не знала, что это значило для расследования в целом, но информация была интересная.

Она переписала даты с некоторых особо любопытных чеков, а потом приступила к стопке пёстрых листочков. Если не считать нескольких записок с номерами телефонов и пары счетов из ресторанов, всё это были билеты на театральные постановки и квитанции от букмекера. Зато под слоем бумажек Айрис нашла маленькую записную книжку. Судя по странным именам (Папирус, Мармелад, Равель, Лорд Бисквитов) и длинным спискам с цифрами, лорд Шелторп записывал в блокнот что-то связанное со скачками. Айрис в этом совершенно не разбиралась, зато она обратила внимание на обведённые в кружочек суммы, перед некоторыми из которых стоял плюс или минус. Видимо, размер ставки, а рядом выигрыш или проигрыш.

Айрис сначала решила, что в этом блокноте уж точно не найдёт ничего интересного, но пока она его листала, то заметила, что с определённого момента суммы, которые лорд Шелторп ставил на лошадей, сильно возросли. Раз в десять. А если судить по датам, он и ставки стал делать чаще.

Получалось, что примерно в марте 1962 года денег у Родерика Шелторпа стало больше, чем было раньше.

Айрис взяла чековую книжку. Самый первый чек выписали в мае 1962 года. Конечно, это не значило, что чек был самым первым. Возможно, до того Родерик Шелторп пользовался другой чековой книжкой, а в мае она закончилась, и он начал новую. Но больше было похоже на то, что весной 1962 года Шелторп разбогател и через какое-то время открыл отдельный счёт, о котором не знала жена. Деньги с него шли на оплату подарков любовницам, развлечений и прочих излишеств, которых бы ему ни за что не позволила леди Шелторп.

Интересно, как много было известно Джулиусу? И имело ли это хотя бы какое-то отношение к убийству сэра Фрэнсиса и книге?

А что, если да? Не получится ли так, что, если она скажет Джулиусу про документы в каталожном ящике, то подвергнет себя опасности? Вдруг убийца – Джулиус? Он испугается, что она нашла какую-то компрометирующую информацию (пусть сама и не поняла этого) и убьёт и её тоже?

Господи, нет… Джулиус не мог быть убийцей! Мягкотелый бездельник Джулиус, напевающий песенки про библиотекаря Мэриан, никого бы не убил, не осмелился.

Но она ведь не так уж хорошо его знала. Неизвестно, каким он делался, когда его разозлить или загнать в угол.

Как ни странно, Айрис вполне могла представить, что Фред Селлерс мог кого-то убить. В его характере чувствовались смелость, решительность, склонность к риску, может быть, даже некий авантюризм, готовность преуспеть любой ценой. Что-то немного опасное. И этого всего был напрочь лишён Джулиус Шелторп. Если бы Айрис спросили, кто из них убийца, она бы выбрала Селлерса.

Всё упиралось в вопрос – зачем? Зачем кому-то убивать Фрэнсиса Лайла? Да ещё и в такой день. И Селлерс, и Джулиус могли бы сделать это до или после приезда гостей, обставив всё так, чтобы не стать одними из подозреваемых.

Сам момент смерти явно намекал на то, что существовала какая-то связь с книгой. То, что сэр Фрэнсис её получил, запустило какую-то неясную пока цепь событий, которая и привела к убийству. Может быть, человек, укравший книгу, пытался сэра Фрэнсиса спасти?

Но зачем тогда он её вернул?

Айрис потёрла лоб.

Никакого смысла! Куча событий, которые ни во что логичное не связывались.

Или же всё просто – сэра Фрэнсиса скинул в пролёт лестницы Доминик Томпсон.

Нет, это точно как-то связано с книгой! Стоило сэру Фрэнсису её получить, как его убили.

Но почему она решила, что дело именно в книге? В тот день много кто получил памятные вещи.

Айрис торопливо переложила все вещи лорда Шелторпа обратно в ящик и вернула его на место.

Ей нужно обязательно рассказать про это Дэвиду. Как можно скорее!

Дэвид сидел за столом с какими-то документами, когда Айрис, два раза стукнув, влетела к нему в спальню:

– Дело может быть не в книге, а в других вещах, которые завещал лорд Шелторп! – объявила она с порога. – Я только сейчас это поняла.

Дэвид отложил ручку, которой он что-то отмечал на листе, внимательно посмотрел на Айрис:

– Вы ведь помните, что мы сегодня уезжаем?

– Да, я помню, но… – Айрис не знала, какое из многочисленных возражений выбрать. – Но со вчерашнего дня так много всего произошло.

– Не так уж много – сбежал Селлерс. Или я чего-то не знаю?

– Я узнала адрес «Истерн Дейли Газетт». Улица Святого Павла в Норидже. Мы угадали!

Судя по всему, это открытие Дэвида не впечатлило. Он пожал плечами и сказал:

– Расскажем про это тёте, и можно уезжать. Она сама решит, что с этим делать, рассказывать полиции или нет.

– Я понимаю, что вам нужно вернуться на работу, у вас есть дела, и если бы я могла остаться здесь одна, то не просила бы вас! – Айрис подошла к столу, за которым сидел Дэвид, вплотную. – Мне очень неловко просить вас, правда! Но дайте мне ещё один день. Я так и не успела прочитать мемуары, и мы не разобрались с письмами Стивенса, а теперь ещё и Селлерс пропал! И я уверена, что книга из моей комнаты исчезла не просто так!

– Айрис, это работа полиции. И как раз потому, что кто-то зашёл в вашу комнату и унёс книгу, вам нужно отсюда уехать. А если это не Селлерс? Тогда убийца всё ещё в доме.

– Вот поэтому я и хочу остаться! Не хочу ничего плохого сказать о полиции, уверена, они знают своё дело, но мне кажется, они решили, что это Селлерс, и больше не хотят ничего расследовать, изучать улики, что-то сопоставлять. Вы только подумайте: сэр Фрэнсис получает «Ворона вещей», и в одну ночь убивают его и сжигают книгу. На следующий день я сообщаю, что из моей комнаты пропала точно такая же книга, и им всё равно! Инспектор просто меня игнорирует. – Айрис выставила руки перед собой, точно защищаясь: – Прозвучало так, как будто я обиделась, что на меня не обращают внимания! Я не об этом. А о том, что инспектор Мартин хочет побыстрее закрыть это дело, а разбираться, что на самом деле произошло, – не хочет. А я хочу. Эта книга, сам Питер Этеридж, завещание… В этом всём что-то есть. И никому, кроме меня и вас, после побега Селлерса до правды нет дела. Может быть, только леди Изабель. Но она… Она из комнаты почти не выходит. – Айрис замолчала, кое-что вспомнив. – Цветы! Я же должна сегодня полить её цветы! У неё тут целый сад.

– Сад? У леди Изабель? – переспросил Дэвид.

– Да, травяной, на втором этаже. Розмарин, мята, ещё что-то… Этим я займусь потом. – Айрис не собиралась отвлекаться от главной темы: – Вы можете остаться здесь хотя бы на выходные?

– Сегодня суббота. Думаете раскрыть дело за два дня? – Дэвид удивлённо улыбнулся.

– Нет, не раскрыть… Что-то ещё узнать.

– Но в понедельник мы возвращаемся домой. Вы обещаете?

Айрис секунду подумала, а потом сказала:

– Нет, не могу этого обещать. Сейчас я думаю, что я успею прочитать все мемуары и все черновики к ним. Но вдруг я обнаружу что-то ещё? Я знаю, что вам нужно работать. Но вы же можете работать здесь так же, как работаете в Эбберли! Да, я знаю, это очень наглая просьба, но я хочу здесь остаться. Я уже столько всего разузнала про книгу, что не могу остановиться на полпути!

– Я, конечно, могу вызвать сюда Аллена, он привезёт все срочные документы из офиса… – Дэвид покачал головой.

Айрис понимала, что Дэвиду не особенно хочется оставаться в Клэйхит-Корте ещё на несколько дней, но видела и то, что он если ещё и не сдался, то был на пути к этому.

– Может быть, столько времени и не потребуется. – Айрис продолжила свои уговоры. – Если я до завтрашнего вечера изучу всё, что хотела, и не найду ни одной зацепки, ни одного намёка, то обещаю – я отступлюсь и мы уедем. Обещаю!

Дэвид ничего не говорил и просто смотрел на неё. Взгляд был немного растерянным, взвешивающим: так смотрят, когда не уверены, шутит собеседник или говорит всерьёз.

– Обычно девушки хотят поехать на море, ну или сходить в театр или в ресторан, – произнёс он после долгого молчания, а потом усмехнулся: – А вам нравятся места преступлений.

– Это не то же самое, – сказала Айрис. – Театр – это развлечение, а место преступления – это… Даже не знаю. Это место, которое скрывает что-то важное, и это что-то обязательно нужно узнать. Я бы сказала, что это история про восстановление справедливости, но звучит слишком громко, слишком пафосно… И я не ощущаю себя вершителем справедливости. Скорее тем, кто хочет понять. Инспектор Мартин предпочитает игнорировать то, что не вписывается в его картину преступления, а я пытаюсь для всего найти место и объяснение. Наверное, некоторые кусочки лишние и мне придётся их отбросить, но я должна попробовать найти объяснение тому, что происходит в Клэйхит-Корте уже несколько недель.

– Для вас это загадка, ребус. – Дэвид рассматривал Айрис с холодным, отвлечённым любопытством. – Примерно то же самое, что кроссворды для Джеффри.

– Нет, это не какие-то кроссворды! – возмутилась Айрис. – Здесь речь идёт о жизни человека.

– Тогда скажите, вот сейчас, не когда вы обнаружили тело, а сейчас, что у вас вызывает больше эмоций: смерть сэра Фрэнсиса или книга? Что вас заставляет здесь оставаться? Только честно.

Айрис сглотнула. Она знала ответ и знала, что Дэвид знает. Она отвела в сторону глаза, словно ей надо было подумать, и сказала:

– И то и другое. Книга интересует меня не сама по себе, а потому что связана с сэром Фрэнсисом.

– Но она вас интересует, а сэр Фрэнсис вряд ли. Вы не сильно опечалены его смертью. Шокированы – да, опечалены – нет. Он для вас всё равно что жертва в детективе. Умирает на первых страницах, и никто её по-настоящему даже узнать не успел.

– Я опечалена, – сказала Айрис. – Но я действительно слишком мало знала сэра Фрэнсиса, чтобы по-настоящему по нему скорбеть… Это не очень хорошо звучит, понимаю. Но потеря – это когда ты теряешь что-то, что было в твоей жизни раньше, а в моей жизни сэра Фрэнсиса не было. В ней не изменилось ничего. Наверное, у всех людей так, если, конечно, ты не Джон Донн, по которому звонит каждый колокол.

– Я тоже не ощущаю потери, – сказал Дэвид. – Интересно, мы должны чувствовать по этому поводу угрызения совести? Хотя бы чуть-чуть?

– Наверное, да, – голос Айрис против её воли прозвучал виновато. – Потому что это же чья-то смерть, трагедия…

– Я говорил про это с матерью, – неожиданно тихо сказал Дэвид. – Про детективы, про то, что люди в них превращаются в расходный материал. Она сказала, что хотя умирает именно жертва, но детектив – это не трагедия жертвы, а трагедия убийцы. Читатели спокойно относятся к смерти – они ведь не знают этого человека; а то, что происходит дальше, трогает их гораздо сильнее.

– Значит, я бесчувственный читатель детективов. – Айрис пожала плечами. – Но мне кажется, что от моего интереса к книге больше пользы, чем если бы я сидела и оплакивала сэра Фрэнсиса. Лучшее, что я сейчас могу для него сделать, – это попытаться найти убийцу. Или что-то, что приведёт полицию к убийце. Я знаю, что не обязана этого делать, но всё равно чувствую ответственность.

– Мне это в вас нравится, – в голосе Дэвида слышался новый, незнакомый Айрис подтон, низкий, немного напряжённый рокот. – Не чувство ответственности. А то, как вы загораетесь расследованием, как у вас блестят глаза…

– А в остальное время они, получается, не блестят?

– Иногда бывает. Но обычно вы очень серьёзная.

– А сейчас?

Айрис смело, с лёгким вызовом смотрела Дэвиду в глаза и очень надеялась, что она не начнёт стремительно и глупо краснеть.

– Сейчас блестят, – сказал он, улыбаясь открыто и широко. – Надеюсь, это не из-за расследования или из-за… О чём вы только что говорили? А, о детективах!

– Нет, точно не из-за них.

Айрис казалось, что-то сдавливает грудь, так трудно было дышать. Тело было одновременно напряжённым, словно струна, и слабым, непослушным, как будто чужим. И эти чужие, не подчиняющиеся ей губы прошептали:

– Может быть, это из-за вас?

Прикосновение его пальцев к её оказалось таким неожиданным, что Айрис едва не отдёрнула руку.

Ладонь у Дэвида была горячей и на удивление жёсткой. Айрис чувствовала шероховатые островки на её внутренней стороне – мозоли от занятий греблей.

Ей нравилось это прикосновение, слегка царапающее и очень нежное. Айрис сжала ладонь Дэвида чуть сильнее.

В коридоре громко хлопнула дверь, послышались шаги и голоса.

Они с Дэвидом, словно чего-то испугавшись, расцепили руки.

– Хорошо, давайте останемся тут до конца воскресенья, – сказал Дэвид, удивительно быстро вернувшись к своему обычному сосредоточенно-спокойному тону. – Но на этом всё.

– Всё – если я ничего не найду, – уточнила Айрис. – Если найду, то будем смотреть по обстоятельствам.

Дэвид кивнул.

Голос за дверью явно принадлежал инспектору Мартину – он говорил как будто с ленцой, снисходительно. Ещё слышался голос Хардвик и невнятные бурчания неизвестного мужчины. Айрис была уверена, что это сержант, всюду сопровождавший инспектора Мартина.

Айрис подошла к двери и прислушалась. Насколько она могла понять, инспектор Мартин рвался в комнату леди Шелторп для разговора, а Хардвик объясняла ему, что это невозможно и недопустимо. Леди Шелторп не может принять его в своей спальне прямо сейчас, но позднее спустится в гостиную. В конце концов Мартин удовлетворился беседой с Джулиусом, а разговор с его матерью оставил на потом.

– Видимо, что-то случилось, – сказала Айрис. – Может, они что-то узнали?

Дэвид только пожал плечами.

– Пока с вашей тётей поговорить всё равно нельзя, давайте я запишу, кому что завещали. Насколько вы помните, конечно.

– Вы думаете, это имеет какое-то значение? – спросил Дэвид.

– Понятия не имею. У меня вот тут, – Айрис постучала по крышке блокнота, – записана уйма всего. Больше половины окажется совершенно ненужным. Но я заранее не знаю, что пригодится, а что придётся вычеркнуть, поэтому собираю всё.