Айрис повернулась к Хардвик, которая замерла, вытянувшись в струнку, словно во время праздничного ужина:

– Вы видели, чтобы кто-то печатал на этой машинке? Если конкретнее, между вечером воскресенья и утром вторника.

– Я не видела, но можно спросить у остальных. Миссис Миллс в этих комнатах редко бывает, а вот Селлерс мог что-то заметить. А что происходит? Зачем вам это?

– Надеюсь, что ничего не происходит, и я просто… Просто нервы, – выдохнула она. – А вы как, миссис Хардвик? Я имею в виду после вчерашнего.

– Странно. Леди Шелторп сказала мне не приходить сюда и отдыхать, а я только сбегала домой, проверила мать и вернулась. Лучше работать – это отвлекает. А то бы я всё думала и думала… Всё равно не уснёшь. Но сейчас уже тяжело становится из-за того, что не спала.

– Да, в голове как будто что-то замирает, и мыслей нет, – подхватила Айрис.

– Бывает, когда не поспишь. А вы решили тут остаться?

– Да, пока побудем здесь.

– Не боитесь?

– А чего я должна бояться?

– Кто-то же это сделал…

– Я думаю, что у него были серьезные причины и вряд ли он станет убивать всех подряд.

– Да кто знает, что у этого сумасшедшего на уме? А насчёт машинки – мне спросить Селлерса?

– Если только очень осторожно, чтобы никто не знал, – ответила Айрис, но потом всё же решила уточнить: – У него ведь тоже алиби? Как у миссис Миллс?

– У Селлерса? Нет у него алиби. Его вчера дольше всех допрашивали, беднягу!

– Его же не было в доме! Он отвозил временную прислугу в Хаддингтон.

– В том-то и дело. Никто не заметил, когда он вернулся. Он говорит, что приехал в двенадцать, может, двенадцать десять, то есть уже после того, как сэра Фрэнсиса… ну, знаете… Но никто этого не видел. Полицейские опросили тех женщин из Хаддингтона, уточнили, когда он точно их высадил, что-то там измерили и говорят, что он мог добраться до дома раньше, ещё до полуночи.

– Они что, считают, что он приехал раньше, незаметно прошёл к спальням, выманил сэра Фрэнсиса на лестницу, а потом сбросил?

– Не знаю, что они считают, мисс Бирн, мне они этого не сообщают, но где находился Селлерс в момент убийства, никто не знает. Может, в дороге, а может, и здесь!

– Тогда не спрашивайте его про печатную машинку, – сказала Айрис. – Я не думаю, что это был он, но надо соблюдать осторожность.

– Ни за что не поверю, что это он! – решительно заявила Хардвик. – Он не дурак. Если бы Селлерс хотел его убить, то выбрал бы момент получше, не при всех этих гостях. Он мог бы пробраться к сэру Фрэнсису в дом, когда тот был один, и сделать что хочет. Никто бы его даже не заподозрил!

– Про Томпсона я думаю то же самое: он не дурак. Хотя он единственный, у кого есть мотив.

Айрис вернулась к столу и начала выдвигать ящики в поисках новой ленты для пишущей машинки.

– А я вот думаю, – сказала Хардвик, – что Томпсон вполне мог. Они встретились на лестнице, разругались, он взбесился и толкнул сэра Фрэнсиса! Вот так! – Хардвик резко выбросила руки перед собой, изображая движение. – Может, он этого даже и не хотел… То есть я не говорю, что это он. И он, кстати, уехал.

– А леди Изабель с ним? – спросила Айрис.

– Да вы что?! Нет, конечно! После такого… Я думаю, до похорон она точно здесь останется, а потом… Не знаю, что потом будет. – Хардвик печально вздохнула. – Всё так поменялось. Очень её жаль.

Айрис нашла несколько катушек с лентой – правда, все использованные. Но ей нужно было хоть что-то оставить взамен, чтобы машинка работала.

– Вы её видели? – спросила Айрис, повернувшись к Хардвик. – Как она?

– Я приносила ей обед. Выглядит она плохо, но она оправится, даже не сомневаюсь. Леди Изабель кажется таким нежным мотыльком, но если подумать, она много всего пережила. Пережила то, переживёт и это, – добавила Хардвик с холодным прагматизмом человека, который тоже много пережил.

– Как раз поэтому она и заслужила счастье, – ответила Айрис. – Хотя бы немного. И у них с сэром Фрэнсисом оно могло быть!

Глаза защипало, и Айрис быстро заморгала, надеясь, что сможет сдержаться. Она не собиралась плакать сейчас, перед Хардвик, с чёрными от краски пальцами, когда даже слёзы не вытрешь.

Она взяла себя в руки, сделала глубокий вдох.

– Да, не повезло им, – согласилась Хардвик. – И за что его убивать, ума не приложу! Тётка моя его с детских лет знала, он же постоянно в большой дом приходил, так она говорила, что он за всю жизнь ничего плохого не сделал. Правда, добавляла, что хорошего тоже.

– А с кем он ещё здесь общался, кроме лорда Шелторпа и леди Изабель?

– Вот уж не знаю. Они и с лордом Шелторпом не сказать, что часто виделись в последнее время. Сэр Фрэнсис сюда реже стал приезжать, а лорд Шелторп наоборот всё в Лондон ездил… Конечно, когда леди Изабель приехала, сэр Фрэнсис у нас, считай, поселился. В городе к нему хорошо относились, он человек хороший, добродушный. Был, – со вздохом поправилась миссис Хардвик.

– А Доминик Томпсон? – Айрис решила вытянуть из Хардвик как можно больше, пока та была расположена разговаривать. – Какой он? Я его знаю только по новостям, ну и вчера кое-что видела, конечно.

– Так, как вчера, он себя обычно не ведёт. А за закрытыми дверями… Кто знает, что там творилось. Ничего хорошего, я подозреваю.

– Я слышала, что леди Изабель лечилась в клинике. Это из-за него?

– Это называлось санаторий, не клиника. И у леди Изабель было много причин туда попасть. По крайней мере, так моя тётка говорила. Она сказала, что любой бы в больницу попал после такого, а леди Изабель ведь совсем молоденькая тогда была.

– А что случилось?

– Война случилась. Сначала средний брат погиб, но они это вроде пережили. А потом просто одно за другим, сначала Тиндалл…

Айрис уже слышала эту фамилию. Но кто это, она не могла вспомнить.

– Что за Тиндалл?

– Ещё один друг детства. – Хардвик посмотрела на часы, стоявшие на каминной полке. – Ох, сколько я уже с вами тут проболтала! Попадёт мне от леди Шелторп…

– Да она даже не заметит! Ей сегодня не до того.

– Как бы не так… Но ладно, расскажу вам. Всё равно не работается.

Айрис указала Хардвик на кресло:

– Может, вы сядете?

– Нет, садиться я не буду. – Хардвик с сомнением оглядела хозяйское кресло. – Постою.

– Так кто такой Тиндалл?

– Я же вам вроде говорила, что леди Изабель всё равно было, за кого замуж идти, хоть за сэра Фрэнсиса, хоть за Томпсона, хоть за первого встречного.

– Да, что-то такое было, – протянула Айрис. Хардвик действительно рассказывала про это в поезде, но тогда она не обратила внимания.

– Ну так вот, они здесь, считай, вчетвером росли: Родерик, Изабель, Фрэнсис и Генри Тиндалл. Тогдашняя леди Шелторп не стала Родерика отпускать в школу, у неё двое сыновей из-за этого, считай, умерли. В школу занесли скарлатину, ну и заболели все мальчики. Один сын у неё умер, другой выжил, но так ослаб, что отправили домой. А он уже тут подхватил воспаление лёгких и тоже умер. Ну и она Родерика, младшенького, не отпустила, наняли ему домашних учителей. Фрэнсис вместе с ним занимался, он был как товарищ для игр. Леди Изабель тоже на некоторые занятия пускали. А ещё был Генри Тиндалл. Я сейчас ни за что не вспомню, кем он приходился управляющему, какой-то дальний родственник. Он остался без родителей, и управляющий, мистер Тиндалл, привёз его сюда. И его со всеми вместе тоже учили, веселее потому что. Какая-никакая, а компания… Моя тётка говорила, что он очень толковый был: умный, сообразительный, с характером. Во всех играх верховодил. Старый лорд Шелторп постоянно Родерика ругал, как он допускает, чтобы человек низкого происхождения им командовал. Но Родерик, – миссис Хардвик неожиданно тепло улыбнулась, – он и правда мягкий был человек. Командовать – не про него. Генри потом стал помогать дяде со всеми делами, счетами и прочим. Все им были очень довольны. А потом мистер Тиндалл умер. Кажется, от сердца. Миссис Тиндалл тут же вещички собрала и уехала к сыну, а мальчишка ей вообще не нужен был. Он же ей чужой. Лорд Шелторп оставил его временно в доме, пока не пристроит в школу или какое-то благотворительное заведение, но он тут так и остался… Тогда уже война началась, это четырнадцатый или пятнадцатый год, наверное, был. Управляющего и раньше трудно было найти, а когда мужчин на фронт позабирали, в два раза тяжелее стало. А Генри почти всю работу знал. Настоящего управляющего из него не вышло, конечно, но он всё подсчитывал, книги вёл, хотя совсем мальчишка был. Лорд Шелторп даже устроил так, чтобы Генри не призвали, когда восемнадцать исполнилось. Он был очень влиятельный, к нему в графстве прислушивались.

– У леди Изабель был роман с Тиндаллом, да? – поняла Айрис.

– Тётя Харриет говорила, леди Изабель была готова сбежать с ним и выйти замуж тайно. Но их бы не обвенчали без родителей из-за возраста. А вообще Тиндалла просто по дороге отловила бы военная полиция, вот и вся свадьба.

– И что, они так и не сбежали? Что произошло? – Айрис крутила в руках катушки, которые так и не вставила в машинку.

– Нет, не сбежали. Отец их поймал. Не знаю, что уж там у них произошло. Леди Изабель заперли в спальне, Тиндалла тоже где-то заперли. Отец связался с кем надо, и в тот же день приехала военная полиция и забрала парня. Он погиб через несколько месяцев. Тиндалл писал письма на адрес моей бабушки в Клэйхите, а тётя Харриет их тайком передавала леди Изабель. А потом пришло письмо от какого-то офицера, что всё… Он погиб. Тётя сколько могла не говорила про это, потому что случались ошибки, а она очень боялась за леди Изабель… Ну, знаете, что она что-нибудь сделает. Но Тиндалл-то больше писем не писал, леди Изабель начала волноваться, ну и пришлось ей рассказать.

– И что леди Изабель? – Айрис было так плохо, словно она сама пережила эту потерю. Опять – такую несправедливую.

– Тётя говорила, что был просто ужас. Сколько тогда леди Изабель исполнилось? Семнадцать или около того. В семнадцать, даже если парень уехал в соседний город, то уже конец света. Она с того дня отцу не сказала ни единого слова. Ни одного! И тут следом пришло письмо, что погиб Джулиус, самый старший брат. Леди Шелторп после такого слегла и всё, не поднялась уже. Умерла через несколько месяцев. Точно проклятие на них обрушилось…

Айрис вспомнила, как леди Изабель, когда они ходили смотреть травяной сад, рассказывала о своём детстве и сказала, что из тех, с кем она росла, никого почти не осталось, только она сама и сэр Фрэнсис. Айрис тогда подумала, что это обычные сетования человека, который прожил долгую жизнь. Она не понимала, что леди Изабель на самом деле имела в виду: её детство и юность кончились смертями. Жестокими потерями, которых Айрис даже помыслить не могла. Два брата, возлюбленный, мать…

Айрис могла представить, как леди Изабель безмолвно и отрешённо соглашалась на всё: на брак с Фрэнсисом Лайлом, на брак с Домиником Томпсоном – потому что ничто уже не имело смысла и ничто уже не могло ранить сильнее. И она, кажется, поняла теперь, почему леди Изабель казалась такой спокойной, даже немного отстранённой, как будто её ничто по-настоящему не трогало. Она несла себя как стеклянный сосуд, который уже дал трещину и может расколоться от малейшего нажима, от легчайшего движения.

– Они все здесь несчастны, – произнесла Айрис. – Нет, наверное, какое-то другое слово… Они не там и не с теми, с кем хотели бы быть.

– Даже леди Шелторп говорит, что этот дом умирает, – сказала Хардвик. – А теперь ещё и убийство…

Последнее слов вывело Айрис из оцепенения. Она снова взялась за катушки. Закончив, достала из кармана носовой платок, но краска оттиралась плохо.

– Вы хотите забрать ленту? – подозрительно посмотрела на неё Хардвик. – Но так нельзя! Там же… там личная переписка! Это конфиденциально!

– Мне нужно прочитать несколько строк, которые кто-то напечатал недавно. Возможно, они не имеют никакого отношения к тому, что произошло, и тогда я просто верну ленту на место. Но мне нужно это проверить, – твёрдо сказала Айрис.

Она прямо глядела на Хардвик, понимая, что та не будет ей препятствовать. Даже если и хотела бы – не будет.

Хардвик отвернулась и дёрнула плечом:

– Как хотите, мисс Бирн.

– Спасибо, миссис Хардвик. – Айрис постаралась произнести это как можно мягче. – Я очень вам благодарна за помощь. Обещаю, я не сделаю с лентой ничего плохого, нечестного. Я просто хочу понять, что особенного в этой книге, или найти того, кто это знает.

– Боже, далась вам эта книга! – покачала головой Хардвик.

Айрис взяла со стола мемуары и катушки и пошла к двери.

Она могла бы рассказать Хардвик, почему ей «далась» эта книга, но думала, что Хардвик не поймёт. Она вряд ли знала, что это такое – найти не заметную никому нить и вслед за ней пройти по лабиринту тайн. Айрис понимала, что в конце может не оказаться никаких ответов, что она может вернуться к той же точке, с которой начала, или заблудиться навек, но она не могла устоять. Странность, нестыковка, нарушение естественного хода вещей, которое и выведет к разгадке, – так сказал Годдард. Здесь странность определённо была.

Книга. Исчезающая и появляющаяся книга.

Айрис решила сначала заняться лентой. Ей это казалось более важным делом, чем мемуары, к тому же в окна пока светило солнце – довольно яркое, в отличие от тусклых настольных ламп. Айрис переоделась в тёмный свитер, который не жалко было запачкать, и начала отматывать ленту на нужное место.

Она собиралась читать только то, что было нужно для её маленького расследования, но всё равно невольно замечала отдельные слова. Ничего «конфиденциального» она не вычитала. Машинка, кажется, использовалась исключительно для печатания каталожных карточек. Айрис пришлось отмотать чуть не треть ленты, чтобы добраться до нужного места, и она встретила только одно письмо куда-то в Лондон – она не стала рассматривать, куда именно.

Найдя наконец нужный кусочек, Айрис начала внимательно изучать наслаивающиеся друг на друга буквы. Кто-то напечатал короткое письмо, и она даже частично разобрала адрес. В нём было слово «коттедж», «Альб», вероятно, название улицы, и «аффол», вероятно, графство Саффолк.

Далее следовали слова:

Уважаемый мистер Ха заслуг уверен ваши ста успешн напо в сложившейся ситуа ния за несколько не вын вас срочно настоящ 4 ден рефо прилагается к эт чтобы книга своевреме Как мы и оговоренное в моём исм Надеюсь про в хлопот храни росить ещё раз упоминать об обстоятельствах

Айрис была уверена, что специалист, вооружившись лупой и ещё какими-нибудь особыми приспособлениями, сумел бы разобрать гораздо больше. Возможно, даже всё. К сожалению, она могла полагаться только на собственное зрение и здравый смысл. Он ей подсказывал, что автор письма, во-первых, о чём-то напоминал таинственному мистеру Ха… проживавшему в Саффолке, во-вторых, просил срочно сделать что-то оговоренное ранее и касавшееся книги и, в-третьих, просил не упоминать о неких обстоятельствах.

Но больше всего Айрис встревожила подпись «Р. С. Стиве…». В доме не было никого с фамилией Стивенс или Стивенсон, а это значило, что автор пользовался вымышленным именем.

Айрис понимала, что люди далеко не всегда представляются чужими именами и пытаются сохранить анонимность с дурными целями. Но успокоить свою подозрительность она не могла – и поэтому стала прокручивать ленту дальше. Вдруг это было не единственное письмо этого «Стиве»?

Она понятия не имела, как сумеет распознать следующее послание, но, смотав не больше фута ленты, нашла слово «бион-стр».

Альбион-стрит!

Это явно была та же самая улица, что упоминалась в первом письме, вернее, наоборот, в последнем – Айрис двигалась от более свежих записей к более старым.

Второе письмо на Альбион-стрит было длиннее, но оказалось почти нечитаемым.

Айрис с уверенностью разобрала только что-то про особые заслуги, потом про вознаграждение, семью, тайну и важную дату и какие-то сроки. В подписи опять же был указан кто-то с инициалами «Р. С.». И ещё один кусочек слова очень заинтересовал Айрис. Возможно, у неё был недостаточно большой словарный запас, но она знала лишь два слова, где встречалась последовательность «зетт»: «фризетта»[18] (что-то связанное с причёсками и встречавшееся в старых модных журналах, которые Айрис любила рассматривать) и «газетт». Айрис очень сильно сомневалась, что кто-то мог в такого рода письме упомянуть причёску, так что, скорее всего, речь шла о названии газеты.

История становилась всё подозрительнее.

Айрис только решила поискать следующее письмо загадочного Р. С. Стиве, как в дверь постучали.

Айрис быстро спрятала ленту в ящик стола и прокричала: «Войдите».

Это был Дэвид, и ему она могла рассказать о том, что нашла. В конце концов, она обнаружила эти письма только благодаря ему. И на этот раз Дэвид, к счастью, не стал говорить, что это всё мелочи, которые могут оказаться ни с чем не связаны. Его тоже беспокоило то, что письмо было подписано вымышленным именем.

– Надо посмотреть, нет ли ещё сообщений от этого Стивенса, – сказал он. – Или вы просмотрели уже всю ленту?

– Нет, не всю. – Айрис чуть помедлила и осторожно спросила: – То есть вы не считаете, что я делаю что-то предосудительное?

Дэвид усмехнулся:

– Читать чужую переписку не самое достойное занятие, так меня учили в детстве. Говорили, что настоящий джентльмен такого себе не позволит. Но когда я стал старше и учить меня начал дядя Роланд, в том числе тому, как управлять компанией и вести бизнес, он объяснял это уже по-другому. Да, мы должны быть честными, но только с теми, кто честен с нами. Если тебя пытаются обмануть или подставить, то с такими людьми честность не поможет. Она может быть просто опасна. Невозможно честно выиграть в карты у шулера. Мистер Стивенс явно ведёт нечестную игру. Это повод на время забыть о джентльменском поведении.

– А я никогда и не считала себя настоящей леди, – заявила Айрис, открывая ящик стола.

Третье письмо мистера Стивенса, как они с Дэвидом решили его называть, следовало сразу за вторым. И расшифровалось оно тоже быстрее, потому что они работали вдвоём: Айрис рассматривала ленту и диктовала, а Дэвид записывал.

Айрис отмотала ленту до адреса и стала читать оттуда. Адрес теперь был другим. В начале стояло слово «Газетт», а дальше шла улица, названная в честь святого или святой на букву П, Айрис предположила, что это могла быть Сент-Питер- или Сент-Пол-стрит. Название города и графства читались отлично: Норидж, Норфолк.

Айрис даже прервалась, когда это прочитала.

– Узнать, какие газеты выходят в Норидже, будет несложно, – сказала она, а потом добавила: – И кстати, в нашем колледже, да и в других тоже, многие читали «Истерн Дейли Газетт». Она явно выходит где-то в восточных графствах, судя по названию, но вот где именно, я не знаю. Но продаётся она не только там. Как минимум в Оксфордшире тоже.

– Да, я слышал, хотя сам не читаю, – кивнул Дэвид. – Она сейчас довольно популярна, некоторые говорят, что даже может повторить успех «Гардиан» и стать национальной газетой[19].

– Я потом проверю, где расположена редакция. А сейчас давайте дальше. Так, дальше «сэ». Это точно «Уважаемый сэр», в самом начале письма. Дальше… Хм… Читатель. Сложный и непревзойдённый. Выразить своё. Тут вообще ничего непонятно. Подсказать мне. Иметь воз… Скорее всего, «возможность». Та-а – а-к. Это похоже на «проверить». Что там дальше? Обсудить. Важно. Телефон. Удивлять всех или всегда. Снова «Газетт». Письма. Срочно. С уважением. На этом всё. Письмо самое короткое из всех.

– Если тут нет или не видно подписи, то, может, это вовсе не письмо Стивенса?

– Они были написаны одно за другим, и там и там упоминается «Газетт». Очень похоже на то, что эти письма связаны. Посмотрю, что есть ещё.

Больше Айрис подозрительных писем не нашла. Возможно, они и были, но она просто не сумела их отличить от всего прочего. Разбирать буквы на повторно использованной ленте было тяжело, особенно когда веки так и опускались вниз от усталости, а сами глаза казались сухими, как старая бумага.

Айрис закрыла глаза и потёрла их тыльной стороной ладоней.

– Ну всё, – тяжело выдохнула она. – Судя по дате, мы добрались до августа, а дальше просто не имеет смысла ничего смотреть. Или имеет, но не сегодня. Больше не могу…

– Давайте тогда я попробую, – сказал Дэвид. – А вы отдохните.

– Жутко хочется спать. – Айрис, не открывая глаз, откинулась на спинку стула. – Но я знаю, что если лягу, то не усну или усну минут на десять, а потом опять всё по новой…

– Что по новой?

– Мысли. Кто это мог сделать? Кого точно можно исключить? У кого есть мотив? И снова по кругу. Мне уже кажется, что это случилось не ночью, а на той неделе. Давно. Не знаю почему… Мне кажется, он уже давно мёртв. Я как будто уже привыкла к тому, что его нет. Почему так происходит? – Айрис запрокинула голову, пытаясь размять затёкшую шею. – Боже, я опять веду себя совсем не как леди!

– Мне это нравится. Так проще, – сказал Дэвид.

Айрис чувствовала, что надо что-то сказать, но голову опять заполнила эта толстая, плотная вата, а язык точно отнялся от смущения. Но зато мысли на другую тему появлялись в голове с услужливой готовностью – и даже язык снова начал повиноваться.

– И что нам делать дальше с этим Стивенсом? – спросила она.

И только после того, как она произнесла эти слова, Айрис поняла, как это прозвучало: так, словно она не хотела, чтобы их разговор стал чуть более личным и пыталась держать Дэвида на расстоянии.

Айрис выпрямилась и открыла глаза. Господи, ну почему? Почему она опять всё делает совершенно неправильно? И не просто неправильно – каким-то глупым и наихудшим возможным способом.

– Я думаю, надо рассказать об этом тёте Гвендолин, – сказал Дэвид, который, даже если его и задел ответ Айрис, виду не подал. – Это же в её доме происходит.

– Вообще-то в доме Джулиуса.

– Только на бумаге, – пожал плечами Дэвид. – Возможно, тётя даже сможет понять, о чём речь в письмах.

– Их невозможно понять, – расстроенно заявила Айрис. – А вот если мы передадим ленту полиции, они наверняка сумеют прочитать всё! Если, конечно, захотят.

– На первый взгляд это никак не связано с убийством, так что могут и не захотеть. В написании писем в газету вообще-то нет ничего противозаконного, даже под вымышленным именем.

– Тогда давайте хотя бы расскажем вашей тёте.

– Лучше завтра. Сегодня ей уже хватило новостей.

– Мне на сегодня уже тоже всего хватило. – Айрис снова начала тереть глаза. – Я хотела читать дальше мемуары лорда Шелторпа, но уже не в силах. И я просто не знаю, за что хвататься… Если подумать, мне и не надо ни за что хвататься: я же не в полиции работаю. Но я не могу просто сидеть и ничего не делать! Только я не знаю, что важно, а что нет… Книга явно во всём этом замешана, но я не знаю, почему именно. Сама по себе или за надписи. А теперь ещё эти письма! И с часословом какая-то мутная история!

– Что за часослов? – спросил Дэвид.

– Даже не хочу про это рассказывать. Часослов никак не связан с сэром Фрэнсисом, – добавила она беспомощно. – А если хотите странных историй, то я вам расскажу про «Ворона вещей».

– Вы дочитали? – спросил Дэвид, которому Айрис вчера во время прогулки успела пересказать повесть до середины.

– Да, дочитала, но не в этом дело. Помните, я говорила, что от некоторых мест в книгах Этериджа буквально мурашки по коже бегут, и не от того, что они жуткие, а от того, что вызывают странное ощущение. Как будто ты что-то делал, а автор тебе через плечо заглядывал, а потом взял и описал. Ментон-Уайт сказал, что это не со мной одной такое.

– Не очень понятно, как это. Как-нибудь почитаю этого «Ворона». Надо же знать, из-за чего столько разговоров.

– Я там сегодня кое-что нашла… Сейчас покажу. – Айрис встала и подошла к прикроватному столику, на котором оставила книгу перед тем, как пойти искать Хардвик.

На столике книги не было.

Айрис обернулась и посмотрела на столе. На всякий случай подняла подушки.

– Что такое? – Дэвид тоже поднялся на ноги.

– Её нет, – внезапно севшим голосом произнесла Айрис. – Книги нет. Я точно помню, что положила её вот сюда! Потом я ушла за лентой, а когда вернулась, то сразу села за стол. Я не понимаю…

Они с Дэвидом обыскали всю комнату, хотя Айрис ни на секунду не сомневалась в том, где оставила книгу. Но она до последнего надеялась на чудо: что книга найдётся в каком-нибудь неподходящем месте, куда она её по рассеянности засунула. Чуда не произошло. Книга пропала.

Вторая копия «Ворона вещей» исчезла за один день.