Сверху раздался женский крик, неузнаваемый, тонкий, пронзительный.

Айрис подняла глаза, чтобы понять, кто кричит, и визг затих.

Людей не было видно – только склонённые через перила плечи и головы, искажённые необычной перспективой лица. Бледные, напуганные, окаменевшие, словно маски.

А в следующую секунду точно сдвинулся с места камушек, удерживавший лавину от схода. Все побежали вниз.

Айрис наконец увидела телефонный аппарат на столе у двери. Она бросилась к нему, но когда потянулась к трубке, её остановила Хардвик:

– Давайте я! Вы же не знаете, куда звонить.

Айрис кивнула и послушно отошла в сторону. Она боялась обернуться и снова увидеть тело.

Тело. Она пока не осознала этого до конца.

Нет, она осознала. Приняла этот факт, но не почувствовала. Эмоций не было. Они словно остановились за какой-то плотиной, и та удерживала их, не давала прорваться наружу. Айрис ощущала их силу и напор – но пока за какой-то преградой. Как будто это были чьи-то чужие чувства, про которые она читала в книге, не её.

Книга.

Сэр Фрэнсис Лайл получил книгу и умер через несколько часов.

Кто-то скинул его с лестницы. Или он сам?

Нет, с чего бы он сам стал это делать? Он вчера не поехал к себе домой, остался на ночь в Клэйхит-Корте, потому что боялся, что Доминик Томпсон может навредить леди Изабель или вынудить её уехать, – он бы не стал освобождать дорогу ненавистному Томпсону. Он не выглядел как человек, который собирается покончить жизнь самоубийством.

И этот крик…

– Айрис, – голос Дэвида прозвучал совсем близко, почти над ухом.

Она вздрогнула.

– Как вы? С вами всё хорошо?

Айрис кивнула, не говоря ни слова. Она вдруг поняла, что ей очень и очень холодно. И ещё, что вокруг очень шумно: все говорят и кричат. Не все. Некоторые молчали и неподвижно стояли у подножия лестницы, словно не знали, куда себя деть. Они действительно не знали. Все ждали полицию, которая приедет и скажет, что им делать.

– Вы дрожите, – сказал Дэвид. – Давайте я принесу что-нибудь из одежды. Или… Нет, давайте лучше я отведу вас наверх. И лучше по другой лестнице. Не смотрите туда.

Дэвид обнял её за плечи и повёл к двери в главную гостиную, но Айрис остановилась.

– Нет, мне нужно туда, – она указала на дверь, расположенную напротив. – Там осталось молоко.

– Что? Какое молоко?

– Обыкновенное, в стакане. Мне надо его забрать. А то оно стоит на полу. Нельзя, чтобы оно…

– Давайте я сначала отведу вас в комнату. Вам надо прилечь и согреться, – терпеливо начал Дэвид. – А потом принесу молоко, обещаю…

– Нет, сначала сходим туда! Его надо забрать, оно же стоит прямо посреди комнаты… – Айрис не смогла договорить. Она так злилась на Дэвида за то, что он не понимал таких простых вещей, что было трудно дышать. Что-то холодное сдавливало грудь и горло.

– Сейчас это не важно, – сказал Дэвид.

Айрис показалось, что она сейчас закричит. Закричит от того, что Дэвид не понимает. Он делает это специально? Издевается над ней?

Она замотала головой.

– Хорошо, – согласился Дэвид. – Если нужно, давайте сначала сходим за молоком.

В пустой гостиной, где Айрис оставила стакан, было тихо. Голоса из других комнат долетали, но приглушённо.

Айрис наклонилась и взяла стакан.

– Теперь я не могу это пить, – сказала она. – Он тогда ещё был жив, а теперь уже нет. Сэр Фрэнсис… Это ужасно. Он просто… Его нет!

– Не надо пить, если не хотите. Давайте я поставлю стакан вон туда на стол. Прислуга уберёт.

– Они ведь не знают. Они, наверное, ничего не слышали с кухни!

– Им скажут. Вам не нужно об этом беспокоиться, Айрис. – Дэвид повёл её к другой двери, обращаясь едва ли не как с ребёнком и крепко прижимая к себе.

В холле Айрис почти с испугом взглянула на лестницу. Резные фигуры при её начале изображали двух юношей в коротких туниках, Кастора и Поллукса, Близнецов.

Ступени скрипели и скрежетали, пока Айрис с Дэвидом поднимались на второй этаж. С галереи Айрис посмотрела вниз, на то место, куда упал сэр Фрэнсис. Здесь оно было совершенно пустым. Только чёрные и белые квадраты пола. Не было ни стола, ни ваз.

У Айрис закружилась голова. Квадраты приближались и удалялись, точно пол внизу пульсировал. Она отшатнулась.

– Пойдёмте, – позвал Дэвид. – Не надо туда смотреть.

– Как вы думаете, он сам? – спросила Айрис.

Дэвид открыл перед ней дверь в коридор, идущий вдоль всего здания от лестницы к лестнице.

– Сомневаюсь, – сказал он после долгой паузы. – Этот крик. Лайл кричал несколько раз до того, как упал… Мне кажется, самоубийцы так не делают.

Они остановились в самом начале коридора, пытаясь понять, как здесь включался свет. Электричество в Клэйхит-Корте проводили давно и, кажется, без всякой схемы и плана. Несмотря на то что расположение лестничных холлов, залов, спален и коридоров было одинаковым, настолько одинаковым, что даже живущие здесь люди иногда путались, выключатели появлялись каждый раз в разных местах, словно электрик, живший много десятилетий назад, задался целью по мере сил разнообразить слишком похожие комнаты.

Айрис догадывалась, что истинной целью было провести провода как можно незаметнее – спрятать в зазоре меж двух панелей или под портьерой, но искать выключатели было тем ещё развлечением. Особенно в темноте.

Наконец щелкнул тумблер.

Дэвид чуть ли не насильно засунул Айрис под одеяло – хотя ей казалось, что трясётся она не от холода, – сказал, что принесёт бренди, и велел никуда не уходить.

Единственный вопрос, который Дэвид ей задал, был: «Вы всё это видели?»

Айрис ответила, что нет. Когда они с Хардвик выбежали в холл, сэр Фрэнсис уже лежал там. Она не стала говорить, что он был ещё жив. Наверное, даже если бы хотела, то не смогла бы. Ей и правда надо было что-нибудь выпить, чтобы прийти в себя.

Айрис не была уверена, что хочет. Сейчас её мысли были точно обёрнуты толстым слоем ваты, они медленно ворочались в ней и звучали еле слышно. Но если эту вату убрать, какая первая мысль придёт в голову?

Он не сам это сделал. Его скинули. И убийца сейчас в доме.

Зачем убивать сэра Фрэнсиса? Особенно здесь, в доме, где тяжело сделать что-то тайно. Да тут по коридору нельзя пройти так, чтобы все не услышали!

Айрис чувствовала, как в голове, словно маленькие зубчатые колёсики, цепляясь одно за другое, начинают крутиться мысли.

И именно сегодня, когда в доме полно гостей.

Доминик Томпсон ему угрожал, Айрис сама слышала. Но Томпсон был бы последним дураком, если бы решил скинуть сэра Фрэнсиса в лестничный пролёт через несколько часов после ссоры. Он бы так не поступил. Слишком глупо. Или на это и расчёт? Никто не поверит, что он это сделал. А может быть, всё случилось внезапно? Вспыхнула ссора…

Какие ещё могли быть мотивы? Кому мешал сэр Фрэнсис?

Айрис вспомнила, как совсем недавно слышала его шаги у себя над головой.

Но когда она уходила, в той комнате уже какое-то время была тишина. Он лёг в постель и уснул? Судя по тому, как он был одет, – спать он даже не собирался. Может быть, в тот момент его уже не было в комнате?

Механизм её мыслей начинал работать всё ритмичнее, всё быстрее.

Если его не было в комнате, то где он был? У леди Изабель?

Вот и версия: он пошёл к леди Изабель, Томпсон их застал, впал в ярость… Надо будет спросить у кого-нибудь, например у Джулиуса, слышал ли он какой-нибудь шум за стеной до того крика. Хотя он наверняка спал беспробудным сном.

А что, если это вообще не связано с леди Изабель?

Нет, скорее всего, связано. Очень маловероятно, что безобидный Фрэнсис Лайл сумел в один и тот же день разозлить сразу двоих людей. А она сейчас придумывает какие-то фантастические сценарии, умножает сущности без необходимости вопреки советам Вильяма Оккама.

Но есть ещё книга. Эта странная книга, которая то исчезает, то появляется.

На самом деле сегодня – или уже вчера? – произошли две важные вещи: сэр Фрэнсис поссорился с Томпсоном и получил книгу.

Айрис, только что трясшаяся от холода, почувствовала, что задыхается. В свитере было жарко, спина стала мокрой от пота.

Она откинула одеяло.

С этой книгой определённо было что-то не то. И кто-то в доме знал, что именно. Кто-то, кто забрал её, а потом вернул.

Может быть, книгу снова пытались украсть?

Айрис встала с кровати и подошла к двери. Она открыла её наполовину и прислушалась.

Все, кажется, были внизу. По крайней мере, голоса доносились только оттуда. Говорили сразу несколько человек, пятеро, может быть, больше. Слов отсюда было не различить, но явно шёл какой-то яростный спор.

Айрис обогнула галерею и подошла к лестнице на третий этаж.

Раньше она туда не поднималась, но всё выглядело так, как она и ожидала: третий этаж оказался точной копией второго с тем лишь отличием, что отсутствовала лестница наверх, а высота потолков была не такой грандиозной, как на нижних этажах.

Айрис подошла к «своей» двери – та даже не была до конца закрыта. Айрис толкнула её плечом.

Комната выглядела нежилой. В отличие от гостей, прибывших с багажом, сэр Фрэнсис вселился в свою спальню спонтанно, и с собой у него не было никаких вещей. Только на спинке стула висел чёрный пиджак.

Кресло было отодвинуто от стены и поставлено неподалёку от двери.

Айрис всё осмотрела, даже пошарила рукой под подушками и проверила карманы в пиджаке. Книги нигде не было.

Спрятать её в этой почти пустой, аскетичной комнате было некуда. Да и зачем сэр Фрэнсис стал бы её прятать?

На всякий случай Айрис зашла в ванную. Это была такая же непропорционально длинная и узкая комната, как и в её спальне. Только здесь было ещё больше сырости и стоял неприятный затхлый запах. И унитаз был не современный, а старинный, из расписанного синими цветами фарфора, – и с жутковатыми чёрно-ржавыми потёками.

Айрис поморщилась. В Клэйхит-Корте определённо не стоило заходить на «необитаемые» территории вроде редко используемых гостевых спален.

Так же тихо, не встретив никого, она вернулась в свою комнату.

Оставался небольшой шанс, что книга была у сэра Фрэнсиса в момент падения. Или он позабыл её в одной из комнат внизу. Если это так, то книгу скоро найдут или уже нашли. Но Айрис думала, что книги нет ни среди обломков стола в холле, ни на диванах в гостиных.

Фрэнсиса Лайла убили, сбросив с лестницы, а «Ворон вещей» с автографом Питера Этериджа снова пропал.

Айрис зябко поёжилась.

Что происходило в этом доме?

Пятница, 11 декабря 1964 года

Когда Дэвид принёс Айрис в комнату брэнди, она сделала два быстрых глотка, а потом, продышавшись и вытерев слёзы, сказала, что не хочет оставаться в спальне. И что она уже в порядке.

По недоверчивому и тревожному взгляду Дэвида было понятно, что он ей не поверил, но спорить он всё равно не стал.

– Зачем вам туда идти? – спросил он. – Все только спорят без конца. Или плачут.

– О чём спорят?

– Пытаются выяснить, кто что видел и слышал. Кто раньше выбежал из спальни… Сколько секунд прошло между первым криком и вторым…

– Мне кажется, секунды три. Или даже меньше.

– Первый крик я слышал сквозь сон. Проснулся только от второго, а потом почти сразу этот грохот. Я подумал, что-то с лестницей. Кто-то опёрся на перила, а они поломались.

– То есть вы не разобрали, что он кричал? Это были какие-то слова. Но я не поняла, какие именно.

– Нет, я не разобрал, но леди Алленби говорит, что это были «Пусти» и «Нет». Она ещё не спала, мучилась от бессонницы. Мисс Милфорд подтвердила её слова. Сказала, что спит очень чутко и всё прекрасно слышала.

– Мисс Милфорд – это ведь другая кузина Родерика? – уточнила Айри.

– Да, та, которая приехала вместе с братом и его женой. Такая худенькая, маленькая.

Айрис кивнула. Теперь она вспомнила.

– А где комната мисс Милфорд? На втором этаже, но дальше по коридору?

– Нет, на третьем этаже. Не знаю, где именно.

– Как думаете, что произошло? – спросила Айрис.

Дэвид отвёл взгляд. Уголки губ дрогнули, но он так ничего и не сказал, словно всё в нём противилось правде. Он не хотел произносить вслух того, о чём они оба уже знали: произошло убийство.

– Я очень надеюсь, – заговорил наконец Дэвид, – что, когда рассветёт, полиция осмотрит дом, и они обнаружат, что кто-то влез в окно или взломал дверь. Я надеюсь на это, потому что если они ничего такого не найдут, то, значит…

Айрис знала, что хотел сказать Дэвид Вентворт: это значит, что сэра Фрэнсиса убил один из тех, кто остался на ночь в Клэйхит-Корте.

– Может быть, это был несчастный случай, – сказала Айрис. – Или даже самоубийство. Мы ведь не знаем наверняка… То, что он кричал до падения, конечно, подозрительно. Но они могли неправильно расслышать.

– Сразу двое?

– Может, они расслышали правильно, но мы неправильно понимаем смысл…

Айрис замолчала: она не могла придумать никакого убедительного объяснения, почему бы сэр Фрэнсис мог кричать «Пусти» за пару секунд до того, как случайно упал в лестничный пролёт или спрыгнул туда сам.

– Давайте пойдём вниз, к остальным, – сказала Айрис.

– Мне кажется, здесь вам будет лучше. – Дэвид прикусил губу. – Я теперь чувствую себя виноватым. Если бы вы уехали отсюда во вторник, то сейчас спокойно спали бы в своей комнате. Из-за меня вам пришлось всё это увидеть и…

– Никто в этом не виноват. Вы же не могли знать.

– Я думал, что мы проведём немного времени вместе. У меня заняты все выходные, а мне хотелось увидеться с вами… Знаю, идея идиотская. Я, наверное, первый в мире человек, который приглашает девушку на чтение завещания своего дяди. Хуже этого было бы только свидание на похоронах! Я просто… Нет, лучше не буду ничего говорить. Я делаю только хуже.

– Нет, – произнесла Айрис, которой от признания Дэвида хотелось расплакаться и рассмеяться одновременно.

Конечно, ей хотелось сказать что-то более умное, чем просто «нет», но мысли в голове отчаянно путались и где-то в груди рождалось чувство, опасно близкое к панике. И одновременно пришло облегчение – от того, что не одна она ощущает эту мучительную неуверенность и неловкость. Что он точно так же, как она, парализован боязнью сделать что-то не так, допустить ошибку.

– Я уже перестала дрожать, смотрите. – Айрис вытянула вперёд обе руки. – Мне правда лучше.

Дэвид сжал её ладони каким-то «докторским», профессиональным движением, словно ему нужно было убедиться, что она действительно больше не дрожит.

Констебль приехал довольно быстро, но он только и сделал, что обозначил места, куда нельзя было заходить. Но к телу и так никто не приближался, и по лестнице никто не ходил.

Около двух часов ночи прибыл доктор для осмотра тела и ещё пара констеблей, а инспектор всё никак не ехал.

Спать, естественно, никто не ложился.

После того как констебли собрали краткие показания, все – или почти все – собрались в гостиной леди Шелторп. Не было только Джеффри Нортона и леди Изабель. Разговоры постепенно стихли. Хозяева и гости сидели молча и ждали, что будет. Комната напоминала убежище, за пределы которого выходить было слишком опасно.

Айрис знала, что Джеффри поднялся наверх караулить дочерей, которые пока крепко спали. Он должен был увести их к другой лестнице, если так получится, что тело до сих пор будет лежать внизу, когда они проснутся. Джулиус и леди Шелторп, разумеется, требовали, чтобы сэра Фрэнсиса перенесли в комнату, чтобы он не лежал вот так у всех на виду, пусть и прикрытый тканью, но полицейские сказали, что это сделают только после того, как его осмотрит инспектор. Они уверяли, что из Херефорда уже выехала машина, но из-за темноты и гололёда на дорогу могло уйти несколько часов. Так что Джеффри и Элеонора поочерёдно дежурили у спальни девочек, чтобы те не выбежали на лестницу, когда проснутся.

Леди Изабель оставалась в холле. Она сидела на диванчике неподалёку от дверей и смотрела на стену перед собой. Каждые десять-пятнадцать минут она вставала и выходила на крыльцо курить. Айрис не видела, чтобы она плакала, но глаза у неё были красными и опухшими. Видимо, плакала она на улице, пока курила.

Доминик Томпсон только при Айрис дважды подходил к ней и пробовал заговаривать, но каждый раз леди Изабель огрызалась с такой ненавистью во взгляде, что даже Томпсон испуганно отходил.

Но когда Джулиус принёс ей пальто, она послушно его надела и переложила в карман пачку сигарет и зажигалку, которые до того сжимала в руках. Он подходил к ней ещё раз – хотел, чтобы она вместе со всеми пошла в гостиную, но леди Изабель отказалась и осталась сидеть в холле.

Сэр Фрэнсис был её близким другом и, если Айрис правильно понимала, её надеждой на новую жизнь без Доминика Томпсона.

Был.

Иногда из-за дверей гостиной доносились какие-то шаги и голоса. Леди Шелторп каждый раз вздрагивала и выпрямлялась в кресле, думая, что сейчас придёт тот самый инспектор, присланный из Херефорда, или ещё что-то произойдёт. Но голоса стихали, а к ним никто не заходил.

Доминик Томпсон недовольно пыхтел в своём кресле и гневно смотрел на часы.

Айрис решила на них не смотреть, потому что стрелки двигались невыносимо медленно, и это только злило.

За окном было всё так же темно, значит, утро ещё не наступило, вот и всё, что она знала. Видимо, из-за того, что она так долго пробыла без сна, на неё снова накатила та странная ватная апатия. Мысли вспыхивали в голове и тут же гасли. Зато в таком состоянии тупого безразличия было легко ждать. Она не чувствовала ни нетерпения, ни раздражения. Просто сидела на маленьком диване рядом с Дэвидом и наблюдала за тем, как фрагменты предыдущего дня мелькали перед глазами. Машина, которая привезла Доминика Томпсона. Тёмные залы Клэйхит-Корта. Стакан молока, который налила ей миссис Миллс. Пустая спальня сэра Фрэнсиса. Книга.

«Что вы об этом знаете?» – спросил её сэр Фрэнсис, когда она заговорила про книгу.

Она знала про неё много. Но, кажется, пока не знала самого главного.

Дверь открылась, и в гостиную вошёл один из констеблей, коротышка со злыми глазами.

– Инспектор хочет поговорить с мисс Айрис Бирн. Кто здесь Айрис Бирн? – Он оглядел собравшихся в комнате людей с таким видом, словно он был королём, а они – его подданными.

– Послушайте, констебль… – заговорила леди Шелторп.

Айрис, которая уже успела привстать с дивана, снова села.

– Я хозяйка этого дома. И я хотела бы первой поговорить с инспектором. Можете ему это передать?

– К сожалению, нет, миледи, то есть, мадам графиня. Инспектор сам вызывает, с кем он хочет говорить. Мисс Бирн?

Айрис стало страшно, и она схватила Дэвида за руку.

Почему она должна идти первой?

Дэвид тихонько пожал её пальцы и прошептал:

– Вам нечего боятся. Всё будет хорошо.

Айрис сделала вдох и сказала, поднимаясь на ноги:

– Я Айрис Бирн.